Лампочка

— Шаст, может, прекратишь курить на балконе? Не лето все-таки, замёрзнешь. — Уже замёрз. — Так заходи в дом и под плед, давай. — Да нет же, не я замёрз, сердце, его можно согреть? — Увы, ничего не поможет.       Как же Антон хотел, чтобы Арсений сказал всего три слова, и нет, не «я тебя люблю», всё равно не поверит, проебан момент, поэтому Антон ждал «я тебя согрею».       Любовь странная штука…       Ты думаешь, что все так просто, а нихуя. Думаешь, если хочешь — получишь. Если ты счастлив, то навсегда. А если неведома хуйня выедает твои органы, выжигая на остатках имя, заветное, сладкое, греющее, но, блять, обжигающее, то нужно бежать навстречу владельца этого имени? Если да, то ты очень сильно ошибаешься.       Но в любом случае суть одна, все кончиться, а тогда лучше ничего и не начинать, но Антон всегда делает не то что нужно, не то что правильно, не так, как хотелось. И этот раз, увы, не исключение.       Если ты мазохист, то влюбись, падла, а потом не прикасайся к этому человеку, презирай его. Ненавидь за его красоту, стройность, волосы, за все. Влюбись и страдай без ведомой на то причины, просто потому что иначе не правильно. Потому что это не по-настоящему, потому что это не взаимно…       Только не получается ненавидеть, не выходит… Но больнее от того, что тебя презирают, от того, что не можешь с этим что-то сделать.       Прикинуться другом, единственное верное решение, потому что его нельзя обижать, нельзя ему отказывать, невозможно отказать его интеллигентности, его глазам, горящими синим пламенем. Нельзя, просто потому что, быть не рядом — больно, лишать себя возможности разговаривать с ним — самоубийство.       И все-таки Антон решается перейти черту дружбы, поэтому он отвечает Арсению: — Кое-что может согреть. — Что же?       Ответ ожидаем, но он поставил Шастуна в тупик. — Ты знаешь, ты все прекрасно знаешь. — Я не понимаю, о чем ты?       Антон решает больше не говорить об этом, если Попов строит дурочка, значит глупая идея.       Зеленоглазому хочется крикнуть хватит, но Арсений понимает и так. Слова не помогут выяснить ситуацию.       Потому что Попов тоже крикнет в ответ: хватит, а в придачу скажет о ненависти к геям и глупости малолетнего Шастуна.

***

      Арсений тихо уходит, сказав Антону что-то про съемки. Уходит тихо, громко хлопнув дверью. Этот хлопок приводит Шаста в чувства, как же он жалок: тянется к Солнцу, как Икар, так же и обожжется.       Стой, сам не зная кому кричит Антон, то ли себе, то ли уже давно ушедшему Арсению, но с другой стороны… Его здесь и не было, никогда… И не будет. Все материальное чуждо, распалось на атомы, ещё в тот момент, когда Шастун встретил Попова, хоть Антон чуть ли не каждый день проводит с Арсением и другими на съемках импровизации, Арс все равно не с ним.       Это было когда-то раньше, когда у Арсения ещё была девушка, когда он был, не только внешне похож на человека.       Одно из самых ярких воспоминаний об Арсе, о том Арсе… Это воспоминание со съёмок, когда Антон порезал руку, Арсений переживал больше всех, он заботился о Тоше…       Сейчас Попов каждый поздний вечер приходит к коллеге, просит уйти с балкона или хотя бы одеться теплее, но это не те слова, не тот тон. Раньше Арсений, правда, волновался, правда, заботился, сейчас же это глупая формальность.       Вроде у Антона все есть: карьера, квартира, поклонники, не инвалид, но почему всё так хуёво? Почему каждый вечер хочет разбить руки в кровь, перепачкав всё второй положительной, а если и этого будет мало, то выбросить все из окна: мебель, фото, мысли, мысли в первую очередь…       Превратится в ни что, выдернуть нитку, скрепляющую все части воедино, и рассыпаться у всех на глазах « Я НЕ ТАКОЙ КАК ВЫ ВСЕ ВИДИТЕ, МНЕ БОЛЬНО». Но он продолжает смеяться, улыбаться, игнорировать «случайные» касания Арса во время импровизации ведь «Черт, они это любят». Как же хочется не влюбляться, как же хочется ненавидеть, но, блять, не выходит.       Тоша постоянно вспоминает странную манеру Попова уходить, как сказал бы сам Арсений, «по-французски»: неожиданно, посреди разговора, разворачиваясь на пятках, улыбаясь по-лисьи.       А ещё однажды Арсений сказал, что любит ветер, особенно холодный, любит наслаждаться им по вечерам на балконе. После этого разговора Шаст пытался понять, выходя на балкон, закуривая сигарету, пытался прочувствовать ветер. Понял он только сейчас: холодный ветер сбивает твои мысли, этот огромный поток дерьма, становится легче, а может это от 15 выкуренной сигареты за полчаса.       Как и каждый день, этот закончился парой разбитых тарелок, и некоторыми вещами, вылетевшими из окна. Конечно, были крики, были новые ссадины на костяшках. Соседи уже привыкли…