Fire and Forgive: Остаться в живых

The trail of live we born… Powerwolf — Fire and Forgive

Временная столица Первого Ордена — Корусант, камера пыток, день.

      Хакс стоял над заключённой, привязанной к установленному вертикально пыточному креслу, и его вид вызывал у неё чувство дежавю. Снова насмешливый взгляд, высокомерие, просвечивающееся сквозь презрение и любопытство. Роуз ерзала от ощущения холодного металла на своих запястьях, а ещё от пронзительного взгляда, устремлённого на её лицо. Это напрягало.       — Удобно? — слегка насмешливо осведомился Хакс, заметив её движения. Он перевел взгляд с глаз мятежницы на её сжатые в кулаки пальцы, затем вновь вернулся к лицу, к шее, которую удерживало крепление. Теперь, даже если она бы и захотела, то не смогла бы его укусить, если он выйдет за рамки дозволенного. Хотя, кто может ему помешать? Словно в ответ на подобные мысли, за дверью раздался кашель. Прайд никуда не уходил. Он нехотя передал Хаксу сопротивленку, доселе находившуюся несколько суток в камере без еды и воды, а оттого выглядевшую совершенно измотанной и, как предположил Прайд, готовой к допросу с пристрастием. Армитаж предложил свои методы, и старый генерал уступил ему место допрашивающего. Однако уходить совсем далеко высокомерный имперец не собирался. Не слишком доверял Хаксу допрашивать заключённую в одиночку.       Армитаж вновь задался вопросом, за каким ситхом Кайло Рен, отбывая на встречу с Палпатином, навязал ему в качестве соглядатая этого убийцу с холодными глазами.       Беспокоился, что Армитаж не передаст власть, когда настанет время?..       Кому именно передавать условный скипетр, тоже было не очень понятно. Если слухи были верны, и Император Палпатин был жив — как они с Реном разделят власть?..       В одном Хакс был уверен на все сто процентов: кому бы из них не досталась в итоге власть над Орденом, Первому Ордену — конец. И от этого мир казался нереальным и не стоящим того, чтобы за него бороться… возможно, было проще начать заново. Собрать остатки.       — Ага, удобно. У меня дома такое, — Роуз тоже услышала присутствие кого-то третьего. Её положение уже не казалось ей таким уж безопасным. Во рту пересохло, горло скребло от жажды, а кольцо вокруг шеи будто сдавило сильнее, перехватывая дыхание. Вся обстановка в целом все больше напоминала пекло в преисподней. С её личным мучителем в чёрном облачении. Генерал все ещё не подходил к её изголовью, и это сильно нервировало Роуз. Если бы он стоял ближе, возможно, она бы не ощущала такого сильного мандража.       — Ты изменила идентификационные коды украденного разрушителя, чтобы мы не могли его отследить, — Хакс произнёс это чётко и громко, так, чтобы было слышно даже Прайду в коридоре. Роуз подняла на него глаза. Он подошёл ближе и слегка наклонился. — Скажи мне новые коды, — тон сменился на приказной, и девушка невольно усмехнулась. Отлично, так-то лучше. Так намного легче разговаривать.       — Знаешь, мне советовали выбрать в качестве кода что-то, что легко запомнить, например, «День жизни», но…       — Тебе кажется, что это смешно?! — он резко оборвал её, всем своим видом показывая, что сейчас её веселье крайне неуместно. Тико уловила напряжение в его лице и замолчала. Все ещё хуже, чем она предполагала, верно?       Хакс мгновение поколебался, но потом все же протянул руку вперед, направив ладонь к лицу Роуз. Девушка задержала дыхание, приготовившись к чему-то жуткому: но глаза её остались открыты, так что она наблюдала за генералом через промежутки между его широко растопыренными пальцами. Армитаж закрыл глаза, видимо стараясь сконцентрироваться и призвать то, что никак не желало приходить на его зов. Его сосредоточенность вызвала у Роуз очередную улыбку.       — Серьезно? Пытаешься использовать на мне Силу? — она сипло рассмеялась своей безумной догадке.       — Замолчи! — с почти настоящей яростью рявкнул он, но смена тона не произвела на девушку должного впечатления.       — Ну нет, видишь ли… в тебе нет ничего особенного, — серьёзно заявила Роуз, смело встречая его взгляд. — Ничего особенного, совсем.       Хакс с остервенением содрал с руки перчатку и впечатал ладонь ей прямо в лицо, закрывая рот.       — За-мол-чи!       Он ощутил её тёплое дыхание, щекочущее пальцы, и постарался сосредоточиться на этом и успокоиться. Армитаж знал, что освободиться она не сможет; это даст ему немного времени на то, чтобы обдумать дальнейшие действия.       Ситуация была… неоднозначной. Спрашивать у нее коды разрушителя было бессмысленно, потому что он сам отдал их Сопротивлению и прекрасно знал ответ на свой вопрос. Но Прайд, стоящий за дверью, пока что не догадывался о том, что Армитаж Хакс имеет свои планы на погрязший в хаосе и беспорядке Первый Орден…       Что до попыток призвать Силу, безжалостно высмеянных мятежницей — что ж, Прайд знал, как допрашивал заключенных Рен, и должен был сейчас вволю повеселиться за счет генерала, которому Сила была недоступна. Несмотря на всё желание.       Хакс намеренно отводил на себя внимание Прайда, выставляя себя при этом полным идиотом; он знал, что Сила не придет на зов… и, тем не менее, её слова задели его за живое.       Он взял себя в руки, утихомиривая ярость: эта девушка, осторожно вдыхающая носом воздух под его ладонью, была важна. Она была ключом к одному из вариантов возможного будущего. Вот только хватит ли ему сил принять решение?..       Конечно.       — У нас есть другие способы извлекать информацию, — наконец, произнёс Хакс, убирая ладонь от её лица. Ему показалось, или он услышал вздох? Роуз посмотрела на него, наблюдая за тем, как он отходит от неё и открывает дверь, за которой видно электронное пыточное устройство.       Новая технология, быстродействующая, идеальная: Хакс был уверен, что его действия вызовут одобрение Прайда, но лицо Роуз замкнулось. Она замерла, приготовившись к болезненному испытанию.       Оба медлили. Он, в ожидании какого-то сигнала извне: чего угодно, чтобы он мог понять, что пора действовать; она — в напряжении и осознании, что сейчас она полностью в его распоряжении. Захочет, испробует эту сложную технику на ней, захочет — последует за легким шепотом надежды, обещающим им обоим другую жизнь.       Хакс натянул перчатку обратно на ладонь: это прикосновение было совсем другим, не таким, как прошлое. Холод его пальцев и жар её лица. Странный, непривычный контраст. Он раздраженно тряхнул головой, вспомнив, что они всё-таки находятся в камере пыток. Не самое лучшее место, чтобы исследовать свои странные мысли.       За дверью раздался недовольный голос Прайда. Генерал замер, почти ожидая, что дверь распахнется, и его сменят, отстранят от допроса, и все его старания закончатся крахом. При серьёзном допросе мятежница попросту выдаст предательство Хакса с потрохами, и тогда итог будет однозначным.       Но гнев их с Тико общего врага был обращён не к ним: Прайд всего лишь получил вызов с командного мостика, требующий личного присутствия. Хакс повернулся к Роуз и осторожно прислушался к тому, как ненавистные шаги стихают, отдаляясь вглубь коридора. Дверь в комнату со страшным устройством захлопнулась — под облегчённый вздох Роуз.       Она все ещё была напряжена и смотрела на генерала недоверчиво, когда он отстегивал браслеты на её руках. Пальцы коснулись шеи, отсоединяя крепление: она вздрогнула, когда его ладонь накрыла её, но не отстранилась.       — Тихо, — негромко и отрывисто предупредил Хакс. — У нас мало времени. Вставай.       Дождавшись, когда он уберёт руку, Роуз молча повиновалась. Бесшумно спустившись на пол, не без поддержки генерала, она отряхнулась и посмотрела на него.       — Я здесь ничего не знаю, так что вся надежда только на тебя.       Вместо ответа он приложил ладонь к запирающему механизму, и дверь открылась. Прайд все же оставил за дверью охрану, но Хакса это не волновало. Властно приказав паре штурмовиков оставаться на посту, он обернулся, ухватил пленницу за плечо и подтолкнул к выходу из камеры.       — Постарайся сделать вид, что сопротивляешься, — свирепо шепнул он.       Она изобразила на лице отвращение, а глаза слишком натурально блеснули ненавистью.       — Все равно вы проиграете! — прошипела она сквозь зубы, дёрнув рукой, но не вырываясь: штурмовики могут заметить, что на ней нет наручников. Переступив порог камеры, она, брыкаясь, все же пошла в указанном ей направлении, посылая гневные взгляды всем, кого они встречали по пути.       Выйдя из поля зрения штурмовиков, Хакс ослабил хватку, но все равно полностью не убрал пальцы с ее руки. Он ориентировался в имперской тюрьме, она — нет, и уже одно это могло служить логичным обоснованием для того, чтобы сохранять контроль… он загнал поглубже второе, совершенно не логичное обоснование.       — Рядом есть посадочная платформа, и у меня есть коды доступа ко всему, что там может оказаться, — он заговаривал себе зубы, чтобы заглушить кромешный ужас от осознания того, что сделал. Старая жизнь оставалась позади, новая — терялась в тумане неизвестности… выйдет ли?.. И единственный ключ — мятежница, террористка. Хакс искоса бросил взгляд на Роуз.       Девушка нахмурилась, уловив отразившуюся в его глазах гамму всевозможных эмоций, самой сильной из которых было смятение. Роуз не могла в достаточной мере понять смысл его внутренней борьбы, потому что ей казалось само собой разумеющимся то, что они поступали правильно. Он делал правильный выбор. И ей безумно хотелось сказать ему об этом, чтобы он наконец перестал делать такое лицо!       — Ты же понимаешь, что без тебя я отсюда никуда не полечу? — Роуз серьёзно посмотрела на генерала, добавив голосу твердости. Нужно ясно дать ему осознать, что она не собирается оставлять его здесь в такое напряженное время. В любой момент о её побеге могли узнать, догадаться, что именно он передавал ей информацию, и все это могло грозить ему немедленной смертью.       — Без меня ты не сможешь угнать корабль, не взлетишь и не преодолеешь планетарный щит, — буркнул Хакс, тормозя у очередной двери в конце коридора. Сомнения на его лице уступили место мрачной решимости; он вытащил бластер и ввел код открытия двери. — Здесь придется с боем, — неохотно пояснил он.       — Никто и не говорил, что это будет просто, — Роуз встала к двери, прислушиваясь к суматохе. Нужно будет умудриться как можно быстрее заполучить оружие: не драться же ей со штурмовиками голыми руками?!       — Повстанцев учат стрелять в цель? — не удержался от высокомерного фырканья Хакс. Кажется, он пытался решить, не дать ли нахальной девчонке бластер.       — Ты недооцениваешь меня! — Роуз гордо вздернула голову, смело глядя ему в глаза. — Если бы у меня было хоть что-то, способное разнести им головы, будь уверен, я бы не промахнулась.       На какое-то короткое мгновение — которого они, по большому счету, себе позволить не могли, время утекало стремительно и беспощадно — Хакс завис, неотрывно смотря в её темные глаза.       Смелая. Решительная. И…       Что ж, разведка боем.       — Докажи, — он резко сунул ей в руку свой бластер и приложил ладонь к запирающему механизму двери.       Если она не сориентируется, они покойники, оба. Она — раньше, он — позже, после разговора с Прайдом и просмотра видеозаписей.       Дверь открылась, он вздернул подбородок и чеканным шагом проследовал вперед, в широкий коридор, отделяющий их от свободы. Штурмовики, охраняющие выход из тюрьмы, замешкались, не сразу сообразив, что канцлер явился не один. Слова застряли в горле: Роуз только и успела, что развернуться всем корпусом прежде, чем штурмовики устремили свои взгляды на них. Никакого времени на то, чтобы подготовиться, засунуть свою жалость куда подальше, достать из закромов сознания крупицы ненависти к тем, кто был причастен к смерти её сестры! Это было похоже на реальную сделку. Только вот ставки были слишком высоки.       Девушка не сумела даже сосчитать, скольких противников ей нужно устранить: пальцы сами со стремительной быстротой начали сжимать и разжимать спусковой курок. Ответный огонь почти мгновенно обрушился на неё, и она сразу упала на землю, откатываясь в сторону за одну из железных бочек, выпуская Хакса из виду и совершенно забывая, что оставила его без прикрытия и оружия.       Хакс, по собственной опрометчивости (а вот не надо, не надо было ожидать от повстанцев выучки Имперской Академии!..) оказавшийся под перекрестным огнем, вынужден был нырнуть под прикрытие огромного продольного стола.       Над головой пролетел бластерный разряд, взвыли сирены тревоги, и канцлер тихо выругался, отыскивая глазами пути отступления. У края стола рухнул на пол штурмовик, и Хакс рванулся к нему, здраво рассудив, что мертвому телу бластерная винтовка ни к чему. …Выстрел. Еще один. Третий. С хирургической точностью, недрогнувшей рукой. Выстрелы Роуз раздавались все реже и, наконец, стихли.       Воцарилась тишина.       — Так себе стратегия, — неодобрительно проронил Хакс, сверля взглядом черноволосую макушку Роуз Тико. — Намного эффективней было бы воспользоваться их замешательством и стрелять из-за угла, а не врываться в зал, делая мишень из нас обоих.       — Ну, прости, из нас двоих ты отвечал за разработку плана, генерал! — отпарировала Роуз и убрала бластер за пояс. Она с трудом перевела дыхание, поднимаясь на ноги и стараясь не упасть. Эта яростная атака отняла у неё последние силы, которых после заключения в тюрьме Первого Ордена и так было не слишком много. Но это было лишь половиной беды. Под таким бешеным обстрелом, что она устроила, её все же зацепили. Но заняться лечением сейчас, значило умереть: на звук тревоги уже спешили штурмовики, так что их с Хаксом могут вновь окружить, и тогда уже спастись у них не получится совершенно точно.       Конечно, она признавала, что это было опрометчиво и безумно с её стороны — кинуться в самую гущу, превратиться в открытую мишень, но медлить она тоже не могла. Подкрасться незаметно, это не её методы! Она была слишком открытой в своих действиях, и сейчас это чуть не погубило их обоих.       Но все же, это была его идея — всучить ей единственное оружие, значит, он доверился. Позволил распоряжаться и его жизнью тоже!       — Ты ранена, — острый взгляд Хакса на мгновение остановился на девушке, но у них не было ни времени, ни возможности заняться лечением. Он прогнал навязчивый образ медцентра и сосредоточился на текущей задаче: выход, корабль, планетарный щит. — …Позже.       Тико и не претендовала на внимание: она прекрасно понимала, что медлить с побегом они не имеют права.       Двери тюрьмы бесшумно разъехались в разные стороны, и Хакс вновь придержал ее за руку, в этот раз лишь кончиками пальцев, направляя в сторону посадочной платформы.       — За штурвалом сидела? — отрывисто бросил он, ускоряя шаг.       Роуз, двигавшаяся все это время чисто инстинктивно, постаралась прогнать нарастающую усталость, придавливающую её к земле с каждым совершенным шагом.       — Я…да, но, — она замолчала, понимая, что лучше обойтись без объяснений. Время, они теряют драгоценное время. — Ты. Ведёшь.       Хакс бросил еще один взгляд на спутницу и, еле слышно выругавшись, обхватил её рукой, помогая идти. Ощущение чужого тепла под рукой, даже сквозь перчатку, казалось слишком интенсивным; странно пугающим.       — Нас запомнят, — с абсолютной уверенностью сказал он. — …Впрочем, неважно. Действительно, какая разница. Он сжигал за собой мосты каждым своим шагом; в воображении за его спиной догорал Корусант — целиком, вместе со всем старым порядком. Он на мгновение остановился, определяясь с кораблем. Нет, конечно, не истребитель, они не влезут туда вдвоем. К тому же, сбегать на корабле, оборудованном лишь самыми необходимыми системами жизнеобеспечения, было довольно глупой затеей.       …Конечно, не орденские челноки, слишком приметно. «Огневержец»?..       Какого ситха корабль наемников стоит у тюрьмы?       И, более насущный вопрос, возможно ли взломать его код?       Ткань повстанческой формы стремительно окрашивалась в красный, и Роуз понимала, что если не предпримет ничего, то через пару минут Хаксу придётся тащить её на себе. Она все ещё сомневалась, что он настолько будет благосклонен, что позволит себе пачкаться её кровью.       — Я… Пока ты думаешь, дай мне свой пояс. Что-то длинное, — произнесла девушка, подмечая, что слова даются ей с трудом. Как и сама просьба. Она отвлекает его от разработки плана их побега. Как эгоистично с её стороны… Но собственный разум отказывался соображать: что она может использовать для того, чтобы перетянуть руку?       На пару секунд он оказался в ступоре: мозг тщился осознать запрос, понять его предназначение — и, в итоге, намертво завис, пытаясь отыскать, что такого длинного Хакс может снять с себя, чтобы перетянуть жгутом рану.       …ах да, она говорила про пояс.       Он все-таки увлек ее в сторону «Огневержца», на ходу пытаясь расстегнуть пряжку и изо всех сил стараясь не думать, как это может выглядеть со стороны. По счастью, все имевшиеся наблюдатели сосредоточились на другом конце платформы, завороженно смотря, как взлетает черный матовый истребитель.       С поясом наконец-то удалось справиться, и Хакс отпустил руку спутницы, без особой уверенности спросив:       — Где перетянуть? — и, почти сразу же, кивнув на «ракушку» охотника за головами: — Ты сможешь взломать код корабля?       — С-смогу, — Роуз заторможено посмотрела на него, пытаясь мысленно представить, как она будет взламывать код в действительности. Ей казалось, что сейчас все её умения плавно утекают мимо, а это может значить только одно: они обречены на смерть из-за её опрометчивости и бестолкового геройства!       Она чуть качнула головой, пытаясь отогнать пелену, возникающую перед глазами.       — Здесь, — она указала пальцем чуть выше своего локтя: под этим местом все уже становилось багровым. — Как можно сильнее.       Основы медицинской подготовки всплывали в голове в случайном порядке, но генерал все-таки заставил себя сосредоточиться и затянуть ремень. Она была бледной, с каждой секундой все бледнее, и он начинал всерьёз опасаться, что до медицинского отсека корабля им не добраться.       — Держись, — уговаривал Хакс, злясь на себя за то, что слова казались такими непривычными, чужими. Но ему и в самом деле не доводилось раньше переживать за своих невольных и не слишком везучих пациентов: налепить пластырь раздражённому и огрызающемуся в ответ на каждое слово Рену было не в пример проще, чем перетягивать рану, смотря в эти выразительные тёмные глаза и думая, получится ли у них уйти живыми…       — Я в…норме, — как можно увереннее произнесла девушка, облизывая пересохшие губы. — Спасибо.       Она отвернулась от него и решительно двинулась к панели доступа.       Нужно сосредоточиться на чертовой технике! У неё все получится, они выберутся отсюда и больше никогда не вернутся.       Роуз настойчиво моргала, с трудом собирая разбредающийся знания по крупицам, пальцы двигались над панелями настолько быстро, насколько это было возможно: работать приходилось одной рукой, и это оказалось слишком непривычно. Неудобно. Тико помнила про ограниченное количество попыток на введение цифр, поэтому молилась, чтобы очередная попытка увенчалась успехом. Она же работала и с такой махиной, верно? Ей хватит умений закончить начатое.       Девушка тихо выругалась, когда прибор очередной раз выдал ошибку, и еле удержалась от того, чтобы просто не разбить сенсорный экран. Пелена перед глазами больше не уходила, и слабость одолевала все сильнее, отчего разум откликался на импульсы все медленнее и медленнее. Роуз бросила осторожный взгляд на Армитажа. Он верил в неё, был уверен, что у них все получится, а она его подводила. Своими же руками обрекала на гибель! Тико снова устремила глаза на приборную панель, вводя последний удачный, как ей казалось, код.       Не нужно было являться пророком, чтобы предугадать, в какой момент ей окончательно изменят силы. Хакс, хмурясь и с каждой секундой нервничая все больше, придвинулся ближе. Она взглянула на него — почти не видя, не сразу сфокусировавшись на лице; вновь потянулась к панели кода. Мысленно выругавшись, он слегка наклонился и обхватил ее рукой за талию; крепко, помогая удержаться на ногах, не упасть.       Ему показалось, или она действительно вздохнула с облегчением?..       В этот раз код оказалась верным. Красный огонёк на панели сменился зелёным, и дверь поднялась, открывая тёмные внутренности корабля.       — Медотсек, — начальственным тоном приказал Хакс. — И без промедления.       В голове загудело. Роуз видела перед глазами разноцветные круги, чувствовала чужие руки, прижимавшие её к чему-то тёплому, с трудом переставляла ноги и сквозь вату слышала голос. Она глубоко вдохнула, словно просыпаясь от кошмара: не отключаться!       — Не сейчас, — она хотела внушить человеку, поддерживающему её и не позволявшему упасть, что все хорошо. Это же Хакс, верно? Ей не составит труда убедить его спасаться, не медлить, помогая ей. Но голос звучал слишком слабо, и, кажется, мужчина её даже не услышал. — Мы. Должны. Улететь! — сказала она громче, собрав последние силы. А затем лишь на секунду прикрыла глаза, хватаясь здоровой рукой за обхватывающее её поперёк груди, предплечье.       Сзади раздался звук защелкивающейся двери.       Конечно, обязательно, непременно. Улететь.       Кто бы мог ожидать подобной логики от представительницы Сопротивления, склонного жертвовать всем ради светлых идеалов и прочей подобной чуши…       Хакс бросил взгляд на темную макушку перед ним, подумал, что, не прими он решения, сейчас она бы истекала кровью не от ран, а от пыток, и обреченно решил, что он ничем не лучше трижды клятого Сопротивления.       Иррационально. Глупо. Безумие.       Он еле слышно вздохнул и наклонился, подхватывая ее на руки. Теплая, живая, пусть и на грани потери сознания; непривычное ощущение.       — Улетим. И я помню, что ты из Сопротивления, но… не сопротивляйся, это бесполезно, — шутка вышла слабой. Ум лихорадочно пытался отыскать оправдание происходящему, но лишь с разбегу утыкался в стену. — Просто не трать сейчас силы. Мы взлетим.       …Пушинкой она не была — но не была и неподъемным весом, и до рубки он добрался без особых проблем.       Роуз хотела улыбнуться и сказать, что шутить он и правда не умеет: она это поняла ещё тогда, когда он передавал ей информацию и изредка позволял себе иронизировать. Но она ничего не успела сказать: обе её руки безвольно обмякли, свисая вдоль тела, веки опустились, прикрывая почти ничего уже не различающие в бликах света глаза, отправляя разум в царство морфея. Сопротивляться было выше её сил. Она лишь надеялась на то, что здравый смысл победит, и Хакс выведет их отсюда как можно раньше. И только потом займётся её спасением. Тико еле слышно вздохнула и все-таки лишилась чувств. Армитаж выругался, в этот раз вслух.       Он надеялся, что она останется в сознании, уже хотя бы потому, что он еще не знал, куда вообще собирается прокладывать курс.       Иррелевантно. Сначала нужно выйти на орбиту Корусанта.       Он опустил девушку в кресло второго пилота; застегнул ремни, с тревогой всмотрелся в бледное лицо. Полчаса, не больше: время, указанное во всех методичках. Дальше жгут нужно будет снять, возобновляя кровоток.       Он призвал на помощь всю свою выдержку, чтобы отвернуться от нее и сосредоточиться на панели управления. Консоль «Огневержца» была непривычной, но более простой, чем знакомые ему панели управления орденских кораблей. Для выпускника Имперской академии в рычагах и кнопках не было загадки. Затянутые в перчатки пальцы с легкостью пробежались по панели, запуская двигатели; он намеренно пропустил предстартовую подготовку, экономя время, стремительно утекающее прочь.       Двадцать пять стандартных минут…       Расчетное время выхода на орбиту — пятнадцать. Дальше можно включить автопилот, при условии заранее проложенного курса.       Корабль поднялся в воздух. Хакс ввел коды для орбитального контроля, замер над компьютером, пытаясь сообразить место назначения; ввел окраины Внешнего кольца, подальше от тройного нуля Корусанта.       Он рискнул оторвать взгляд от консоли, посмотрел на девушку — и что-то дрогнуло в холодных, сосредоточенных на цели светлых глазах.       — Держись, — Хакс вложил в голос всю силу убеждения, не заботясь о том, что она может его не слышать. Компьютер наконец-то просчитал курс, сообщив об этом негромким писком. Звезды за транспаристиловой панелью слились в сплошные белые линии. Корабль ушел в прыжок.