Fire and Forgive: Остаться в живых

We call fire and forgive Powerwolf — Fire and forgive

      Транспорт охотника за головами был непростой игрушкой: за каких-то пять минут знакомства с панелью управления Хакс обнаружил множество самых разнообразных датчиков и систем. Впечатление слегка портили отметины от выстрелов и… когтей?.. на стенах рубки. Размер пилотских кресел тоже намекал, что предыдущий владелец корабля человеком не был.       Проверив автопилот и вызвав на экран планировку корабля, Хакс наконец-то позволил себе выбросить из головы логистику и полностью сосредоточиться на главной проблеме. Раненая Роуз Тико, чье лицо, казалось, стало еще белее, особенно на фоне черных, как бесконечность космоса, волос…       Из кресла он сорвался, как будто позади рычал вуки, и сразу же подхватил с сиденья второго пилота бессознательную девушку.       К его огромного облегчению, «Огневержец» был оборудован медицинским отсеком; не таким большим, как можно было ожидать, если судить по размерам кресел, но все же достаточно вместительным для пациента и врача. Или раненой мятежницы и одного орденского генерала без медицинского образования, чей опыт ограничивался исключительно военно-полевыми перевязками и аккуратным приклеиванием пластыря на незадачливых коллег. Хакс споткнулся о порог, еле слышно помянул ситхов, но свою ношу не уронил, аккуратно поместив её на койку медицинского отсека. Взгляд на мгновение задержался на повязке, затем скользнул выше, к лицу; он поймал себя на страхе перед тем, что эти глаза могут никогда не открыться вновь.       Усилием воли он отправил эту мысль в самые дальние уголки сознания.       Нет, она была нужна ему живой. Его контакт в Сопротивлении; возмущенный, обвиняющий его во всех грехах оппонент по переписке, постепенно превратившийся во что-то вроде друга… или больше, в человека, в девушку, без шутливых, искренних сообщений которой он зачастую уже не мог найти себе покоя.       Она еле слышно вздохнула, и он постарался сосредоточиться на текущих проблемах. Когда это было возможно, Хакс предпочитал на поле боя не попадать, а самым частым его пациентом за последние годы был нетерпеливый и зачастую игнорирующий свои раны Кайло Рен, которого всегда можно было обругать и отправить к медицинским дроидам, если бы он вздумал сопротивляться. А еще он владел техниками, способными замедлить кровотечение, и вполне мог дожить до бакта-камеры даже без Хакса…       Сейчас такой возможности не было. Сила упорно игнорировала Армитажа Хакса, и, смотря на бледную девушку перед собой, он особенно остро ощущал свою беспомощность.       Надеюсь, дроид заряжен…       Он включил дроида и с неприкрытым облегчением выдохнул, когда тот двинулся, запуская систему.       Тем временем Тико все еще была без сознания, лишенная возможности взаимодействовать с внешним миром и погруженная в мысли и переживания. Роуз была уверена, что умрёт: когда адреналин перестал активировать симпатику, и боевой дух знатно поутих, она слишком ярко почувствовала боль в простреленном предплечье. Даже хуже того, через несколько мгновений она с ужасом осознала, что не может как следует шевелить рукой: её вовсе не легонько зацепили, как она предполагала. Скорее серьёзно ранили, в надежде, что одной рукой она не сможет отстреливаться и просто сдастся. Но рядом оказался Хакс.       Вовремя, как и всегда. Отстреливался от штурмовиков, прикрывая её со спины. Он уже не впервые исправлял её промахи, примеряя на себя роль того, кто красиво завершал начатое ею. У них получалось быть неплохой командой. Роуз сожалела, что так неосторожно бросилась в атаку, невольно подставив его под огонь, только лишь потому потому что ей безумно хотелось, чтобы он увидел, что она тоже может быть безжалостной к своим врагам. Он сам бросил ей вызов, спровоцировал, заставил показать себя настоящую…       Непроглядная чернота сменилась яркой вспышкой. В подсознание ворвался неприятный высокочастотный звук, и повстанка открыла глаза, испуганно озираясь по сторонам. Где она? Их схватили? Они не успели?       Источником звука оказался дроид, включивший сканирование повреждений и высвечивавший на экране все структуры, нуждающиеся в восстановлении. Её лихорадочный взгляд, наконец-то нашёл Хакса: тот стоял рядом с дроидом-медиком, уставившись в экран и нечитаемым взглядом пробегал по строчкам с названиями, которые не давали ему ровным счетом ничего. Кроме лишнего повода для беспокойства, потому что вслед за названиями на экране начали всплывать трехмерные анатомические структуры, в красках показывающие картину скрытого за кровавым месивом ранения.       Роуз хотела окликнуть генерала, чтобы задать ему волнующие её вопросы. Можно ли считать, что у них получилось совершить побег? Тико не смогла даже разлепить пересохших губ: организм отчаянно требовал отдыха, затратив на пробуждение все оставшиеся силы, отчего веки снова начали медленно опускаться.       Хорошо, допустим, она в безопасности. Они в безопасности. Теперь наступила её очередь довериться Армитажу настолько сильно, что от него зависела сейчас её жизнь. От него и дроида.       Взгляд заволокло пеленой, и Роуз с трудом улыбнулась, заметив, как взгляд Армитажа наконец метнулся к её лицу, стоило ему отвлечься от монитора. По его виду было заметно, что он сильно взволнован. Он волновался, что ж, это…приятно. И несколько непривычно.       Крифф, крифф, крифф.       Пожалуй, Хакс впервые жалел, что он не был генералом медицинской службы; сейчас бы его предполагаемые знания пригодились, как никогда.       Мятежница… Роуз Тико… улыбнулась…ему — перед тем, как вновь потерять сознание, и на каких-то пару секунд он не знал, как трактовать эту улыбку. То ли она пыталась его приободрить, показать, что все будет в порядке, уверенная в том, что он справится, вытащит её из любой черной дыры… то ли попросту бредила, и ей мерещился на его месте кто-то другой.       Надежный, полезный, приятный; кто-то из её друзей по трижды проклятому Сопротивлению.       Не орденский генерал, известный тем, что сделает все ради спасения собственной шкуры.       Хакс на мгновение закрыл глаза, отфильтровывая все лишние мысли, и сосредоточился на известных ему данных.       Дроид требовательно пискнул; звук был неприятным и раздражающим, но на тот момент он показался Армитажу просто чудесным. Это означало, что устройство работает и способно просчитать дозировку лекарственных средств.       Конечно, погрешность просто обязана была существовать, но Хакс постарался как можно точнее прикинуть вес и рост пациентки и ввести данные в программу.       Так, теперь все, что может понадобиться. Поле дезинфекции, по счастью, работало, и Хакс первым делом стянул с ладоней свои кожаные перчатки и сунул под дезенфицирующие лучи руки, стараясь не думать, какой инопланетной микробной дряни он уже нахватался в рубке корабля. После этой обработки Армитаж достал один из одноразовых халатов. Тот был простерилизован и вполне мог обезопасить Тико от вредоносных микроорганизмов, оставшихся на его военной форме. Натянув его за рекордно быстрый срок, Хакс протер руки антисептиком и надел резиновые перчатки. Увы, у генерала не было возможности оценить свой вид в непривычной спецовке: он стремительно подошел к небольшому шкафу, в котором содержались препараты.       Половина лекарственных средств в медицинском шкафу была рассчитана не на людей — но был и стандартный набор, и Хакс хмыкнул, сообразив, что охотник за головами должен был заботиться о благополучии груза. И тут его осенило! Генерал не удержался от досадливого вздоха. Нужно было надеть халат, когда он уже закончит приготовления. Крифф, почему он не подумал сразу, что успеет нахватать новых бактерий, пока будет передвигаться по медотсеку, который скорее всего сам уже перестал быть абсолютно стерильным.       Отвратительное несоблюдение прописанных рекомендаций и правил! Хотя, чего можно ожидать от такого корабля, далекого по своей организации от идеального — Орденского.       Хакс подхватил еще один халат, решив, что наденет его поверх старого, и извлек из шкафчика медицинскую иглу; бросил взгляд на экран сбоку дроида и слегка нахмурился, соображая, какая из ампул соответствует выданным рекомендациям и какой из шприцев ему может понадобиться.       Дроид подъехал к изголовью кушетки, быстро кромсая рукав форменной кофты Роуз, чтобы открыть доступ к поврежденному предплечью и обработать операционное поле. Лоскуты упали на пол, и перед роботом-медиком открылась вся рука девушки, включавшая и кровавое месиво из разорванных мышц. Дроид просканировал руку еще раз полностью, оставляя жгут нетронутым. Кровообращение нужно было возвращать постепенно, и машина не могла тратить на это время. Приборы снова угрожающе запиликали, и дроид упёрся световым лучом Хаксу в грудь, а затем указал на жгут.       Пищать дважды не понадобилось: Хакс нацепил второй халат, завязав его сзади поясом и подошел к дроиду. Наклонился над пациенткой и взялся за жгут (экзотическое применение для части офицерской формы, но лишнее подтверждение, что на войне все можно пустить в дело) и начал постепенно, понемногу ослаблять ремень.       Внутренний отсчёт времени утверждал, что он все ещё укладывается в рамки.       Хакс поймал себя на том, что начинает нервничать — нетипичное для него состояние.       Дроид подъехал к небольшому столику, на который Хакс выложил все, что счёл необходимым, и, открыв внутренний отсек собственного корпуса, поместил все туда. Затем служившие руками части дроида исчезли внутри, проходя отработку ультрафиолетом. Готовность к операции 90%.       Дроид вновь оказался у изголовья, открывая Хаксу отсек с антисептиками, выдвигая вперёд один из флаконов.       Генерал тупо смотрел на флакон с антисептиком и понимал, что достал не все. Как минимум, нужны были марлевые салфетки… и кое-что еще. Он очередной раз обругал себя за неорганизованность и бросился обратно к шкафчику.       Он перерыл его дважды, прежде, чем нашел нужную упаковку, и был вынужден признать, что не способен толком сконцентрироваться. Наверное, поэтому врачи старались не лечить тех, кто был им… руки Хакса замерли над пачкой перчаток; он не стал продолжать свою мысль.       Вместо этого с мрачной решимостью натянул поверх своих перчаток еще одни, содрогнувшись от специфичного звука: ему нужно было максимально обезопасить Роуз, значит нужно ответственно подойти к экипировке. Армитаж вскрыл предложенный дроидом флакон. Бесцветная жидкость промочила марлю, и он обернулся к Роуз.       Дроид, убравший к тому времени загрязняющие рану куски рваной одежды, забрал марлю, протирая поле предполагаемой операции. Новый флакон оказался перед Хаксом, и тот торопливо открыл его: дроид забрал флакон обратно, выливая содержимое внутрь открывшейся полости. Через пару мгновений дроид поставил дренажную установку и приступил к осмотру сосудов, составляя программу действий. Первоначальный выбор анестезирующего препарата оказался верным: повторное сканирование поврежденных нервов было тому доказательством.       «Проводниковая местная анестезия» высветилось на экране дроида, и он выдвинул вперёд запакованный шприц и ампулу.       Хакс слегка нахмурился, удивляясь, почему дроид требует помощи, но тут же списал загадку на старые технологии. Шприц и ампула, по крайней мере, были привычны и понятны.       Сколько раз ему приходилось колоть обезболивающее?..       Планеты, поля боев, времена года и суток слились перед глазами в одну сплошную полосу.       Он с уверенностью, порождённой опытом, открыл и подготовил шприц для укола; обмотал ампулу куском ваты и надломил в обозначенном синей полосой месте. Бросив быстрый взгляд на все ещё лежащую без сознания девушку, протянул ампулу и шприц дроиду.       — Надеюсь, у тебя легкая… лёгкий манипулятор.       Дроид ничего не ответил: не был он запрограммирован на разговоры с ассистентом. Шприц оказался зажат между металлических «фаланг». Звук сканирования, и игла оказалась воткнута в область чуть выше ключицы, препарат был введен. Дроид отложил ненужный более прибор, и вновь залил в рану антисептик.       Из корпуса высунулись провода, и дроид повернул экран к Хаксу, оповестив его новым звуковым сигналом: однотонным, и вживил девушке под кожу запястья тонкую иглу, подсоединенную проводом к экрану. Высветились показатели пульса.       Теперь сама операция. В начале сосуды, потом мышцы. Дроид вооружился необходимым материалом сам, и обработал уже заправленную иглу с нитью ультрафиолетом. Перестройка на хирургию сосудов заняла пару секунд: дроид подъехал к Роуз максимально близко, выпятив вперед датчики, служившие ему глазами и увеличителями одновременно.       Хакс обнаружил, что наблюдение за тем, как дроид проводит операцию, за ее механической частью, помогало отвлечься от самого смысла происходящего.       Орденский генерал был технократом, его завораживали механизмы и их сложная работа, и с этой точки зрения операция могла рассматриваться, как интересный и новый для него процесс.       Слегка прохладное, отстраненное любопытство Хакса сопровождало весь ход лечения; он лишь раз позволил себе выйти из этого состояния — когда движения дроида начали замедляться, а процесс ещё не был доведён до логического конца.       Насколько мог судить Армитаж, дроиду-медику оставалось лишь простерилизовать, зашить и вновь простерилизовать рану… но именно этого он почему-то не делал. Дроид уже заканчивал сшивание лучевого нерва, закрепляющий стежок, ещё один. Новый сигнал наполнил комнату оглушительным звуком, и смолк. Нить и игла так и остались в металлической «руке» дроида, а корпус открылся, показывая последние необходимые инструменты. Третий режим работы включился, оповещая Армитажа о севшей батарее. Вот он и ответ на вопрос, почему дроид не выполнял всю операцию сам: экономил заряд как мог, чтобы закончить самую сложную часть.       Единственным словом, пришедшим на ум, было хаттское ругательство.       Вот и урок, никогда не угонять низкопробные корыта охотников за головами!..       Мгновение Хакс испепелял дроида взглядом, затем тяжело вздохнул, мысленно засучил рукава и взялся за то, что приходилось делать почти всегда — заканчивать работу за самоуверенными неудачниками. Он еще раз обработал руки в перчатках антисептиком и забрал у дроида иглу, отрезая старую нить и меняя иглу.       …Сшивать ткани медицинской иглой было сложнее, чем казалось по инструкции в давно утерянном учебнике. Кривая игла в руках Хакса давала шов, который, на его критичный взгляд, тоже был неровным. Это злило.       Но лучше было злиться, чем лишний раз думать, что и с кем он делает.       Пальцы в медицинских перчатках соскальзывали, никак не желая как следует удерживать вместе ткани, которые следовало сшить. Хакс поймал себя на том, что всерьез радуется глубокому обмороку мятежницы. Будь она в сознании, с локальной анестезией, он вряд ли смог бы сосредоточиться на деле.       Наконец, первый этап был закончен; оставалось лишь наложить заключительный шов, соединив кожу.       Сцепив зубы, он поудобнее перехватил проклятую иглу и принялся медленно и как можно более ровно сшивать края.       Операция давно прошла стадию «интересно» и достигла отметки «ад на земле». Хакс поймал себя на том, что невольно вспотел. Завершающие движения давались уже с трудом: пальцы слегка подрагивали от непривычного напряжения.       Наконец, обоюдная пытка закончилась. Армитаж болезненно поморщился, обозревая результат своих действий: орденскому генералу, привыкшему поправлять повернутые на жалкий сантиметр фуражки на подчиненных, швы казались безнадежно неровными.       …Ладно.       Наложить повязку после такого было элементарным заданием, с которым он справился довольно скоро. Генерал позволил себе облегченно выдохнуть. Ноги, наконец, отказались его держать, и он мешком осел на кушетку.       Оставалось лишь ждать, пока жертва его манипуляций очнется.       Хакс вытер лоб, запоздало сообразил, что на нем всё еще две пары медицинских перчаток, и скатал их, начиная с локтей. Прищурившись на дроида, Армитаж кинул скомканные перчатки в него… и чуть не свалился с кушетки, когда где-то над головой громко взревел сигнал тревоги.       Оглушительно громко. Роуз очнулась от кошмара: она не могла выстрелить из бластера, потому что не чувствовала пальцев, а со всех сторон их окружали штурмовики, выжидавшие подходящего момента, чтобы открыть огонь. Сигнализация была этим самым катализатором: выстрелы раздались отовсюду, озаряя всё алым светом. Девушка распахнула глаза, вскрикнув. Она хотела было приподняться на локтях, чтобы лучше увидеть, что же произошло, но рука и правда не слушалась. Отвратительный сон сменился ещё более отвратительной реальностью. Роуз прислонила ладонь другой руки к виску, словно это могло помочь ей хоть чем-то, а затем повернула голову вбок. Наверное, у неё был ужасно напуганный вид, когда она посмотрела на Армитажа, потому что он выставил перед собой ладонь — больше жестом приказа, запрета, чем успокоения.       — Стоп. Не бойся. Это всего лишь сигнализация. Что-то, вероятно, сбилось в системах корабля. Я посмотрю и вернусь, — он шагнул к выходу в коридор, лопатками чувствуя ее взгляд.       Роуз хотела сказать, что пойдёт с ним, только поднимется на ноги. Но в горле пересохло, и слова совершенно не хотели звучать. Поэтому девушка только осторожно кивнула, так и не сумев унять судорожное дыхание. Оно все ещё выдавало её страх, который никуда не испарился от слов генерала. Ей все ещё приходилось зависеть от него, и это напрягало. Потому что Роуз Тико ненавидела это чувство!       И все же она ему поверила и отпустила одного…       Отступление вышло чуть более поспешным, чем он рассчитывал. Хакс промчался в рубку, стараясь не думать, что его больше волнует: аварийная сирена или реакция невольной пациентки на кривые швы; и затормозил у контрольной панели.       Цепкий взгляд генерала мгновенно выхватил из обилия показателей один, который был критичным.       Критичным настолько, что оставалось лишь еще разок проклясть себя за ужасающий, кошмарный, неразумный… да что уж там, идиотский… выбор транспорта!       Хакс отключил сирену, затем ожесточенно запустил руку в волосы и начал соображать.       У них заканчивалось топливо. Локация — практически Неизведанные регионы, рядом — россыпь незнакомых планет, координаты которых вряд ли вообще забиты в бортовой компьютер этого жалкого корыта…       Хакс знал пару планет, пригодных для аварийной посадки, но был уверен, что их там совершенно не ждут.       Он с силой потер висок и вспомнил, что обещал вернуться.       …Что ж, пора было ответить за все разом.       Роуз же тем временем внимательно вслушивалась в звуки помимо сирены. Она немного пришла в себя, и уже не выглядела такой потерянной. Аккуратно опершись на один локоть, девушка приняла сидячее положение, хоть и с трудом, а затем опустила ноги на пол. Вторая рука, которую она не чувствовала, но невольно потревожила, была покрыта несколькими слоями неровно намотанного бинта. Тико с ужасом прокрутила в мыслях события прошедшего…часа? Двух часов? Её, кажется, ранили, и теперь она не чувствовала руку, но ты была на месте, что удивительно. Неизвестность от того, что скрывалось под бинтами вызывала у неё лёгкий ужас. Нет, она точно не хотела сейчас рассматривать, что там. Ей хватило и того, что кровь вновь проступила.       — У нас заканчивается топливо. Максимум — один прыжок, — сухо оповестил он пациентку, вернувшись.       Девушка села на кушетке и, судя по расфокусированному взгляду, не слышала ни звука из того, что он сказал. Хакс заметил, как она покосилась на свою руку, и невольно сглотнул.       — Я… зашил твою рану. Дроид начал операцию, но разрядился, — он знал, что надо замолчать и не рыть себе яму дальше, но уже не мог остановиться.       Роуз удивлённо посмотрела на генерала, наконец разобрав, что за непривычное одеяние на нем было. Два медицинских халата поверх его формы. Довольно специфическое сочетание. Она медленно сообразила, что бинты на её предплечье — его работа. Спустя еще несколько мгновений она пытаясь осмыслить сказанное им. Он. Зашил её рану? Он. Проводил. Операцию?       — Я-я надеюсь, моя рука будет двигаться хоть когда-нибудь? — прозвучало в начале как-то жалобно, а затем недоверчиво и несколько нервозно. Армитаж без медицинского образования собирал её руку по кусочкам? Он вполне мог ошибиться, черт возьми! Он вообще уверен, что сшил все как надо? На каком этапе дроид отказался им содействовать и отчалил из реальности, оставив военного на своём месте?       Девушка с ещё большим ужасом посмотрела на забинтованное предплечье. Сейчас на неё накатывала самая настоящая истерика, подавляющая чувство благодарности за то, что её вообще спасли! Нет-нет-нет!       — Я старался, чтобы было ровно.       Когда Роуз услышала последнюю фразу, ей показалось, что у неё начал дергаться глаз. Ровно? Он хочет сказать, что там все выворочено?! Значит, она не просто не сможет двигать рукой, но еще и больше никогда не покажется без повязки?! Теперь ей безумно хотелось содрать с руки бинты и посмотреть, что все-таки там такое?!       Генерал видел, как менялось лицо девушки по мере того, как она постепенно догадывалась, что все далеко не так прекрасно, как он ей расписал, поэтому, не дожидаясь её очередного выпада, поспешил успокоить.       — Рука — будет, — чувство вины уступило место зарождающемуся раздражению. Она что, не слышала про топливо?.. Сопротивление и его приоритеты, честное слово… — Но, возможно, недолго, если мы не найдём планету для посадки. Закончится топливо — будем дрейфовать в космосе на окраинах Неизведанных регионов, пока не иссякнет воздух и припасы. Возможно, твоя рука даже не успеет зажить.       …Утешитель из него был так себе. Но всё лучше, чем ничего, он хоть попытался.       Роуз хотела фыркнуть на его замечание по поводу руки, но то, что она услышала дальше, выбило из легких весь воздух разом. Они…они без топлива? Никому из них двоих не пришло в голову проверить наличие полного бака перед тем, как отчалить, потому что у них просто не было возможности это сделать! Тико проморгалась и почти сразу забыла и о руке, и том, что неплохо было бы задать Хаксу ещё сотню вопросов по поводу ведения операции. Он только что мягко намекнул ей, что они обречены, серьёзно?       — Тебе известны какие-нибудь планеты на окраине Неизведанных регионов?       Девушка постаралась сосредоточиться и собрать разбредающиеся мысли в кучу. Она отвлекается. Армитаж спросил, знает ли она планету? В неизведанных-то регионах? На ум не приходило ничего путного, и она уже пожалела, что очнулась вообще. Какой прок от бесполезного балласта, который только и делает, что приносит одни убытки. Сейчас она снова тянула их драгоценное время… Как Хаксу удаётся быть таким собранным?!       — Не уверена, что нам и там-то будут рады, но, думаю, идея тебе понравится, — она попыталась выдать хотя бы подобие улыбки. — Ач-то.       Ну вот, она уже улыбалась, вновь становясь похожей на себя.       Смелая, с надеждой смотрящая вперед, в будущее. Возможно, безрассудная, но не позволяющая себе скатываться в глубины депрессии.       И как у неё это получалось?..       Хакс видел в жизни тёмные стороны, так было… безопасней.       — Что за планета?       Вопрос Армитажа мгновенно привел девушку в чувства. Роуз в ужасе закусила губы, осознав, что только что ляпнула. Они все ещё считались врагами друг для друга? Имела ли она право говорить Хаксу координаты того места, которое изначально стало причиной их безумной войны? Рей же просила никогда и никому не выдавать этого места, а Роуз так опрометчиво и пренебрежительно упомянула об этой планете, враз обесценив все жертвы, принесённые во имя тайны: никто из Ордена не должен был знать координаты.       — Эмм, я…       Что-то мешало ей договорить до конца. Хакс слегка нахмурил брови, пытаясь понять, почему. Планета, связанная с Сопротивлением?..       Нет, тогда им были бы рады. Вероятно.       Планеты, связанные со Сноуком, он знал, и этого имени среди них не было. Так что же не так?..       Он ломал голову, пытаясь придумать причину, по которой она молчит.       …Затерянная планета…       Ах.       — Это… то место, где скрывался Скайуокер?       Тико зажмурилась, борясь с желанием согласиться и небрежно отмахнуться одновременно. Но она уже сказала ему, так смысл теперь скрывать очевидное, если он сам обо всем догадался? Они не воевали друг с другом, они были в одной «лодке», боролись друг за друга… Сирена вновь оповестила обоих членов экипажа о том, что если они не поторопятся с выяснением отношений и борьбой со своими принципами, то так и подохнут здесь, закончив борьбу таким позорным проигрышем.       Роуз выдохнула и кивнула.       — Я…мне не пришло в голову ничего лучше.       — Ты сможешь встать? — осведомился Хакс, испытывая одновременно целый ворох разнообразных чувств. Вряд ли это было видно за привычным спокойным фасадом, но он ощущал тревогу за её состояние, волнение из-за проблем с кораблём — и упоительное предвкушение чего-то хорошего, важного от перспективы визита на эту затерянную планету.       — Нужно ввести координаты.       Он дал ей возможность ввести их самой, сохраняя столь ценный для Сопротивления секрет.       Роуз было все ещё непривычно осознавать, что Хакс испытывает за неё волнение: по его тону это было слышно слишком явно. Он правда позволил ей сделать все самой? Оо, ради такого она, конечно, сможет встать, даже если бы у неё были перебиты обе ноги, она бы настояла на самостоятельном введении координат. Как угодно, но добралась бы до приборной панели. Тико оперлась здоровой рукой и, как можно быстрее встала на ноги, подмечая, что слабость никуда не делась, а значит бежать она не сможет. Обратный отсчёт действовал на нервы и заставлял её чувствовать себя виноватой за свою слабость.       — Я могу идти, но не более…       — Я… — почему-то продолжение казалось экстремально плохой идеей, — …помогу тебе добраться до рубки.       Он уже помогал ей идти, после ранения, а на корабле так и вовсе донёс до кушетки — так почему?..       Хакс задушил мысль в зародыше и протянул ей руку — до того, как успел ужаснуться своим действиям.       Роуз обошлась без пререканий и, не колеблясь, приняла протянутую руку. Они здесь ради того, чтобы выжить, а не чтобы показать, кто из них более стойкий. И время, нельзя было терять ни секунды оставшегося времени, а для этого нужно собрать все силы, чтобы двигаться достаточно быстро. Тико надеялась только, что слабость отступит хоть немного, позволив ей контролировать свои шаги. Это требовало колоссальных усилий, потому что даже сейчас, когда она всего лишь встала, заставить себя идти в пилотную кабину казалось чем-то недостижимо сложным. Помощь генерала оказалась как нельзя кстати…       Они дошли до рубки, и Хакс отпустил её только тогда, когда Роуз утонула в кресле второго пилота, откуда упасть уже было нельзя.       Он потянулся к панели и вновь отключил сирену, хоть и знал, что это ненадолго.       — Вводи.       Тико кивнула. Теперь, когда от неё зависела правильность положения курса, девушке вдруг показалось, что она забыла одну из цифр. Или не одну. Все разом. И проверить себя нельзя было никак! Теперь Армитаж подумает, что она ему не доверяет, что всего-то, боится, что он запомнит координаты. Но это не так! Она боялась ошибиться и отправить их в совершенно незнакомое место! Пальцы дрогнули, так и зависнув над панелью. Нет-нет, она помнит всё! Нельзя позволять волнению взять верх. Роуз наклонилась к панели и быстро ввела данные.       Ну вот и все, если она ошиблась, это будет полностью её вина. Или желание джедаев оставить предательницу без надежды на спасение: вдруг это внезапное сомнение — их участие? Что если это они вмешались в её мысли?       Хакс старался не смотреть за тем, как её пальцы вводят координаты. Наверное, предосторожность была глупой, потому что расчёт курса все равно сохранился бы в памяти корабля…       Но он почему-то мог допустить вариант, при котором мог бы стереть данные.       О чем он вообще думает?..       Внутренности скрутило в тугой комок. Планета Скайуокера…       Навигационный компьютер запищал, сообщив, что курс рассчитан. Хакс ввёл команду, и корабль ушёл в гиперпрыжок.       «Посмотрим, что нас ждёт впереди», — подумал генерал, бросив осторожный взгляд на сидящую рядом сопротивленку.