привет вдохновению

новый штрих, движение пальца на экране телефона создаёт всё новые и новые линии, постепенно превращавшиеся в небольшой рисунок. и вдруг удар. спина болит, потом позвонок. глухой удар какой-то вещицей малой. затем ещё и ещё. — хватит! — повышаешь голос, поглаживая ушиб и отталкивая мелкую неприятность. но этого недостаточно детский звонкий смех, — веселится. топот сандалий по линолеуму; «зачем только надели их в доме?» и снова удар. на этот раз сильнее, больнее. кожа и мясо, которым набиты все люди, болят, ноют. — прекрати! — ещё громче голос. пересела на другую часть дивана. но ему плевать, — он веселится, это слышно по смеху, видно по улыбке, глазам. вновь бежит к тебе и бьёт. уже несколько быстрых ударов. никого нет; папа в котельной, мама разбирает вещи. никто не слышит. больно уже в руке, — подставила её, чтобы лицо защитить. — да иди ты к чёрту! — глухо выплёвываешь ты, несильно толкая брата, — мелкое исчадие Ада, — и пересаживаясь на диван-раскладушку, что стоял позади него. на секунду он останавливается в непонимании, но уже в следующий миг мчит к тебе на всей скорости, чтобы снова ударить. выкидываешь руки вперёд, стараясь хоть как-то себя оградить от него, но бесполезно: удар приходится на другую руку, а следующий больно бьёт по щеке. не выдерживаешь — взрываешься. толкаешь чертёнка от себя, поднимаешься и быстрым шагом, насколько тебе позволяют постоянно ноющие ноги, уходишь в зону кухни. садишься на столешницу и вскидываешь ноги к себе, попутно обнимая их и не сводя взгляда с двухлетнего ребёнка. брат падает на свою мелкую жопу, которая уже много раз наживала на себя проблемы. обижается. обижается, наверное на то, что его сестрёнка, ушла. будто он не думает, что кто-то помимо него тоже может чувствовать боль. сверху спускается мать. весёлая, несмотря на свой, наверное уже пожизненный, недосып.