Пиши мне

      Чуя проснулся поздно. И, судя по виду за окном, было уже давным-давно за полдень. Даже ближе к вечеру. Наверное, Накахара так бы и продолжил валяться на кровати, просто наслаждаясь спокойствием, пока вдруг лениво не раскрыл глаза. И ему даже показалось, зря он это сделал. Проморгавшись как следует, он вовсю распахнул голубые глазки и резко сел на кровати, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь. Голова жутко болела, и парень даже негромко взвыл, покачнувшись.       «Чувствую себя словно при похмелье» — недовольно скривился своим же мыслям Чуя и наконец заставил себя подняться с кровати.       Ноги подкосились и стало настолько плохо, что рыжеволосый мог бы упасть. И вот — он уже чувствует, как его тянет вниз, голова кружится, и все, он сейчас свалится на пол, однако…       ...Ничего не произошло?       Накахара медленно и неуверенно открыл глаза и поднял голову — перед ним стоял хозяин квартиры и крепко держал Чую за локти.       — Как ты себя чувствуешь? — сразу же спросил Дазай, внимательно всматриваясь в юношеское лицо напротив.       — Я… — он замялся при ответе. Чуя моментально, только взглянув в карие глаза, вспомнил, что произошло сегодня, и ему вдруг стало ужасно стыдно за свое поведение. Поэтому он только отвел взгляд в сторону и покраснел, промямлив: — Я в порядке… Прости меня.       Дазай замолчал. Он уже отпустил Чую, но руки вновь потянулись к парню, и Осаму сжал его в крепких объятиях, на что рыжий удивленно охнул. Он обнял в ответ, замечая, как Дазай уткнулся лбом в чужое плечо.       — Не плачь больше, ладно? — жалобно промычал он, одной рукой зарывшись в густые ярко-рыжие пряди.       А Чуя решил воспользоваться моментом и… А почему бы и нет?       — А ты больше не смей уродовать новыми ранами свое прекрасное тело, идет? — Блять. Только в самый, мать его, последний момент Чуя понял, что только что ляпнул.       Шатен дернулся.       О нет.       До уха Чуи тут же донесся смешок, а за ним — нескрываемый и звонкий смех. Осаму оттолкнулся от рыжего и прикрыл лицо одной ладонью.       — Придурок! — вскипел Чуя, заливаясь краской. — Я тебе только что комплимент сделал, а ты, сука, ржешь!       — О боже, Чу-кун, — заговорил кареглазый, подавляя смех и приоткрыв один глаз. — Ты считаешь мое тело привлекательным? — лукаво улыбнулся он, наклоняясь к лицу Накахары. — Так я тебе нравлюсь, что ли? — прошептал Дазай теперь уже Чуе на ухо, обдав его горячим дыханием, на что рыжий только больше покраснел и сильнее разозлился. Наконец шатен отодвинулся и вновь пустил смешок.       Чуя на мгновение замер. Он хочет что-то сказать, хочет…       — Я хочу поцеловать тебя, — неожиданно для самого себя же, в первую очередь, выпалил Накахара, крепко зажмурившись, и покраснел, казалось бы, больше некуда. Дазай затих.       — Что? — спросил он, думая, что все-таки ослышался. Потому что не бывает, черт возьми, такой удачи вдруг из ниоткуда!       — Я хочу… п-поцеловать тебя… — еще тише проговорил Чуя, опустив голову и сжав кулаки.       Дазай в удивлении захлопал длинными ресницами, а затем снова засмеялся.       — Чуя, я все, конечно, понимаю, но не надо мстить мне! — с улыбкой произнес он. — Я же пошутил просто.       — А я нет!       Кажется, будто оба они зависли на мгновение, а Накахара то и дело неуклюже переминался с ноги на ногу.       — Ты же… Ты же понимаешь, о чем вообще говоришь? — пораженно вскинул бровь Дазай, склонив голову в сторону рыжеволосого парня и снова приблизившись к его лицу. — С чего это ты так вдруг?       Чуя, кажется, уже и сам перестал понимать, что творит. Да ему уже даже наплевать было. Сердце заколотилось с удвоенной скоростью, а руки затряслись. И Чуя хотел только одного, потому медленно и осторожно подошел к собеседнику, после чего вдохнул воздуха поглубже и, подняв голову, выдал:       — Дазай, ты самая последняя тварь! Я тебя ненавижу! А знаешь, почему? Потому что ты, сука, заставил в тебя влюбиться и теперь..! Я не знаю, как так получилось! Но мне реально нравится проводить с тобой время; я беспокоился, когда ты пропал на три чертовых дня; мне стало плохо, когда я увидел тебя таким; мне, блять, нравятся твои глаза, нравится твоя улыбка, твой смех, черт возьми, я люблю твой голос, твой отвратительный характер! Нет, не так! Я тебя люблю, ясно?!       — Ох, ну наконец-то! — радостно воскликнул шатен, взяв лицо Чуи в ладони и соприкоснувшись с его носиком своим. — Я только этого и ждал! Уже думал, что ты издеваешься!       Рыжий уже хотел, было, возразить и сказать пару ласковых нахалу напротив, но пыл тут же сменился приятным ощущением, когда его поцеловали. Что дальше? Он… он хотел накричать на Дазая и осыпать матом? Кажется, это? Да какая разница. Он просто расслабленно прикрыл глаза, наслаждаясь его теплым дыханием в губы. Он обнял шатена, буквально повиснув на его шее, когда тот наклонился, дабы не заставлять Чую вставать на носочки.       Дазай не был настойчив, хотя и перехватил всю инициативу на себя. Вовсе не заставлял Накахару чувствовать дискомфорт; отдалялся через определенные промежутки времени, позволяя вобрать воздух, и снова целовал, совсем аккуратно подталкивая Чую на нечто большее, чем губы о губы, и не теряя голову.       Однако когда отстранился от него, сразу намекнул, что так просто его не отпустит, крепко обнимая за талию и уткнувшись носом в его шею.       А Чуя только прижал его к себе, одной рукой зарывшись в его пряди.       — Осаму… — спустя некоторое время окликнул его голубоглазый.       — Да?       — Пиши мне… Пиши, чтобы я знал, что с тобой все в порядке…       Дазай нежно улыбнулся, пряча улыбку в чужом плече и обнимая Накахару еще крепче, когда тот оглаживал его спину ладонью.       — Обязательно…