my Delirium

      Вечеринка набирала обороты. Стены буквально трещали по швам от громкой музыки и шумных гостей. Каждый квадратный сантиметр нашего участка был усыпан конфетти из хлопушек, яркими лентами, туалетной бумагой и с большой вероятностью, чем-то еще. В коридоре возвышалась огромная гора из курток, пальто и кожанок. Народ рассредоточился по всему дому, сбившись в группы. В гостиной расположились ботаники и гики во главе с Бобби, и уткнулись в фантазийную настолку, Кэнди скромно стояла в компании черлидерш и с упоением слушала бессмысленный треп Адель о походе в торговый центр с новым парнем, и, как оказывается, трудно найти действительно стойкую помаду. На кухне молодые драконы устроили бирпонг (откуда вообще взялось пиво?), а для любителей покрасоваться и испытать острые ощущения – подобие армреслинга, чем перетягивали на себя всеобщее внимание. Боковым зрением замечаю, как Дерек, залитый легким румянцем, оживленно беседует с девчонкой из параллели. В движениях читается неловкость, но, несмотря на это, держится он отлично. Все выглядело так органично, словно несколько недель назад мы не висели на волоске от смерти, сражаясь за наши жизни с древним порождением зла. Не понимаю, как друзьям удается переключаться и возвращаться в обычное русло.              Стискиваю зубы и щипаю себя за запястье, принуждая выдавить хоть какое-то подобие улыбки. Но даже этот легкий энтузиазм, снесло от мысли о том, что убирать все это мракобесие, мне, вероятно, предстоит одной. Мама, похоже, надеясь на мое здравомыслие и воспитанность гостей, ускользнула к подруге, оставив меня один на один с бушующей толпой подростков и гангстерами на байках. В последнее время она больше занята собой, делая какие-то повседневные вещи, включая общение со мной, просто для галочки. Я стараюсь не винить ее, но, в глубине души осознаю, как эгоистичны эти поступки. Словно мне не больно от их разрыва с отцом и это – лишь ее драма. Вся эта тусовка, выглядит как корявое извинение, не нужное ни мне, ни ей.              В доме для меня становится тесно, хочу незаметно свалить как это сделала Золушка, поэтому уже полчаса стою у чертовой двери, не решаясь дернуть за ручку. Взгляд каждый раз мечется то по кухне, то по гостиной, я на низком старте и готова за долю секунды уберечь от падения отцовский антикварный там-там или слегка перебравшую с пуншем одноклассницу.              – Знаешь, тебе ведь не обязательно стоять здесь все время, – передо мной выросла широкоплечая фигура Аарона.Он опирается о стену и складывает руки на груди. Зажатая между губ зубочистка, которая перекатывалась из одного уголка рта к другому, придавала мужчине суровый вид. Было заметно, что он и сам чувствует себя не в своей тарелке, быть нянькой для детей не совсем в стиле Хилла. С большим удовольствием он бы сейчас опрокинул стакан-другой в баре, погруженный в собственные размышления или укатил на окраину города, к заброшенным шахтам, где на импровизированном стрельбище мужчина вымещает свою агрессию на консервных банках, бутылках, старых и уродливых плюшевых игрушках, разряжая обоймы одну за другой, раскаляя дуло Глока до тоненькой струйки дыма, – Я вполне в состоянии проконтролировать этих школьников и своих ребят, так что готов примерить роль Цербера до конца утренника.              – Уверен?– заранее зная ответ, благодарно киваю мужчине, – Ты просто сокровище, – схватив первую попавшуюся куртку, набрасываю себе на плечи и выскальзываю на задний двор.              Глубоко вдыхаю осенний воздух, выпуская на выдохе густое облако пара. Словно на автомате, прячу руки в карманы и натыкаюсь на их содержимое. Стоит ли копаться в чужих вещах? Очевидно, нет. Без тени сомнения вынимаю зашарканный, металлический портсигар из одного кармана и зажигалку из другого. Бинго! Оглядываю куртку, что «одолжила» пару минут назад у своего гостя, во все плечо красовалась нашивка дракона.Вот только, знать бы, кого же я раздела.              Коробочка с куревом все еще грелась в моих руках, а я не решалась ее открыть. Ворох противоречивых мыслей будто не позволял мне сделать то, чего я хотела. Как будто стоя на распутье, перед выбором: остаться хорошей девочкой и играть роль, которая мне не принадлежит, жить во лжи и в итоге раствориться, или стать кем-то еще, шагнуть в неизвестность, но быть собой, как чувствую. Мамина маленькая девочка мертва и осталась гнить в лесу этого проклятого города, еще две недели назад. Открываю портсигар и достаю сигарету, прикладываю фильтр к губам и чувствую сладость. Что-то напоминает, но не могу вспомнить. Колесико зажигалки дробно чиркает, и я обнуляюсь. Первая затяжка наливает голову свинцом, а дыхание перехватывает, словно что-то жуткое схватило за горло. Закашливаюсь, но вновь делаю затяжку, потом еще и еще, и еще, пока жар тлеющей сигареты не начал жечь пальцы.              На деревянных ногах сползаю по стене, усаживаясь на газон. Стало невыносимо смешно и одновременно тоскливо, отчего изнутри вырывается сдавленный смешок, моментально отдающий острой болью в области рёбер. Вот дерьмо. Прощальный подарок от Фавна, сломанные кости и детская психика. Тысяча благодарностей, мистер и миссис О’Нил, именно о такой жизни я и мечтала!               – Жить в чертовом Сентфоре, так же безопасно, как трахать портовую шлюху без резинки, мамочка, – шепчу себе под нос, словно она здесь.              – Ого, Принцесса, ты не перестаёшь удивлять! За такие слова, я обязан вымыть твой милый ротик с мылом, – из тени деревьев показался кудрявый патлач, сияя от почти детского восторга. Черная облегающая футболка шикарно сидела на поджаром теле, а на груди, глухо позвякивала подвеска с армейскими жетонами. Хорош собой и умело этим пользуется, – Хотя должен признать, что полностью согласен.              – Тогда какого черта ты все еще здесь, Вишня?– вопросительно выгибаю бровь и бросаю на него взгляд полный вызова, но тут же отвожу на ближайший куст бересклета.               – Хороший вопрос, конфетка – парень в три шага оказывается передо мной и по-хозяйски садится рядом, – Наверное, в детстве меня покусал семьянин и теперь я мутирую, не в силах оставить свою.              Кретин. Я корчу кислую мину и, ежась от прохладного ветра, кутаюсь в кожак, в тщетной попытке сохранить тепло. Обнимаю колени руками, устало укладывая на них голову. Семья, значит.              – Дело в твоем брате? Итан, кажется. Не думала, что вы так близки.               – Что? Нет. Поверь, если бы дело было в нем, я был бы уже на пляже в Майами и потягивал Лонг Айленд, в компании отменных красоток, – на мгновение байкер приподнимает краешки губ и мечтательно запрокидывает голову, но тут же становится серьезным, – Я все еще здесь – только из-за драконов. Все они для меня, даже больше, чем семья. Кроме того, в Сентфоре мы ведем дела, которые однажды помогут нам выбраться из этой дыры, аминь.              – Какие могут быть дела у кучки мотоциклистов со свалки?– движимая необузданным любопытством, я пододвигаюсь к парню ближе и склоняю голову, заглядывая в полуприкрытые глаза, обрамленные длинными, чуть под выгоревшими на солнце ресницами, – Или, вы совсем не те, за кого себя выдаете?              – Может быть, если будешь хорошо себя вести, я поделюсь с тобой этим секретом, – он перевел взгляд на меня и, как бы невзначай, облизал нижнюю губу, делая это медленнее и искушеннее, чем стоило.              Я клацнула языком, одновременно закатывая глаза так, что зрачки полностью скрылись под веками. Серьезно? Не будь я собой, а какой-нибудь наивной дурочкой, живущей мечтами и фантазиями о вечной любви, возможно, повелась бы на этот дешевый и избитый донельзя трюк. Но мне известны уловки бабников и эта, наверное, самая отвратительная, особенно, в исполнении Вишни.              –Примерное поведение – не мой конек. Что поделать, видимо, умру в неведении, какая жалость. – театрально прикладываю ладонь ко лбу, изображая безумное отчаяние, отчего парень прыскает со смеху. Смахиваю невидимую слезу и склоняю голову в поклоне, когда раздаются одинокие аплодисменты и крик браво, от моего единственного зрителя.              – Отличный перформанс, Принцесса, снимаю шляпу! Наверное, один секрет я, все же, могу тебе рассказать, – он склоняет голову и шепот обдает жаром мое ухо. На мгновение, я забыла, как дышать, сердце пропустило пару ударов, прежде чем я подвернула манжет куртки. Белым строительным маркером было выведено «В.». Лишь один дракон носил имя на эту букву. Я виновато улыбнулась и поспешно начала стягивать косуху.              –Оставь, на тебе она смотрится намного лучше, – Вишня поднялся с газона, стряхивая травинки с брюк, – Идём, а то все как-то подозрительно стихли.       Он склонился в реверансе и подал мне руку. Вдох-выдох-вдох-касание.Ловушка захлопнулась, а я, купилась. Касание теплой ладони, сопровождаемой полным молчанием, взгляд глаза в глаза порождающий бурю, извергающую искры, пламя и пепел стало началом моего падения.