my Delirium

      Даже не знаю, сколько я простояла вот так, всматриваясь в своё отражение в зеркале и до боли сжимая в руке зачитанный клочок бумаги. Напротив меня, за гладкой отражающей поверхностью, стояла незнакомка, осунувшаяся и сломленная. За прошедшую неделю, от прежней Сары ничего не осталось, только имя.       Бледное, вытянутое лицо, в рассеянном свете ночника, казалось таким жалким, вызывая к себе стойкое чувство отвращения. Свежие, саднящие ранки на изъеденных губах, впалые щеки, мутная радужка глаз, обрамлённая отёкшими, пунцовыми веками. Коричные пряди непослушных волос хаотично выбивались из лёгких кос, ниспадающих на грудь. Раньше, мои волосы блестели, словно свежая, горячая шоколадная глазурь на торте. Но, блеска в моей жизни больше нет. Думаю фея, что дарила мне его, попала под мухобойку и ее вертлявая задница больше не стряхнёт свою пыльцу надо мной. Впрочем, с этой сраной Динь-Динь я никогда и не ладила, так что, пошла она.              Записка, которую я не хотела бы получать никогда, перечеркнула все шестнадцать лет моей жизни. Из неё я узнала обо всем и ни о чем. По правде сказать, единственное, но ключевое, что я из неё поняла – моя семья была соткана из лжи. Слово за словом, предложение за предложением – я все быстрее проваливалась в цепкие лапы отчаяния, которые тянулись ко мне, манили склизкими щупальцами и тащили на дно.       Казалось, будто все это происходит не со мной, словно я смотрю какое-то авторское кино с гадким сюжетом, где мать настолько жестока и эгоцентрична, что скрывается под покровом ночи с сумками наперевес, оставляя своё дитя в опасности и гнетущем одиночестве. Дерьмовый сюжет по мотивам моей жизни. В голове не укладывается, что в одночасье я осталась совершенно одна, брошенная собственными родителями, будучи их полотью и кровью. И эти мысли, сродни ядовитым спорам, распространялись в моей голове с ужасающей скоростью, с каждым разом отравляя разум все сильнее. Держу пари, что в прошлой жизни я круто наломала дров, а карма, как известно, та ещё сука.              Выходка матери выбила почву из-под ног, но я изо всех сил старалась действовать рационально и зрело, мне нужна была помощь, и, к моему удивлению, руки на автомате набрали номер Дерека, а через несколько минут машина Никсонов уже стояла во дворе. Он никогда не задаёт вопросов, не лезет в душу, не выворачивает наизнанку, в отличие от его отца, который шёл в комплекте к лучшему другу.              Дом шерифа стал для меня временным убежищем, категоричный блюститель закона не принимал отказов, а у меня, не было сил возражать. Я была благодарна им за то, что не останусь одна в пустом доме, полном запахов, событий и счастливых моментов прошлой жизни. Но стены давили и здесь, потому что всех призраков я забрала с собой.       Не знаю, игра воображения это или дьявольски реалистичные кошмары, но каждую ночь я вижу одно и то же. Спальня искажается, сгустки черной, вязкой субстанции стекаются со всех уголков комнаты в центр, разъедая материю подобно коррозии и порождая нечто. Оно растет до тех пор, пока не упирается ветвистыми рогами в потолок и с жутким скрежетом приближается, заставляя тело обмякнуть и не издавать ни звука, затем склоняется, тянет ко мне свои гнилые руки со скрюченными пальцами и до боли стягивает волосы на затылке, не позволяя закрыть глаза. Выродок наваливается сверху и давит всем своим весом так, что каждая кость в моем теле стонет надрывным хрустом. Лицо обдает зловонным подобием дыхания: гниль, сырость и что-то тошнотворно металлическое. Горящий в ночном сумраке, турмалиновый взгляд изучает меня: хриплое сопение и изможденный вид вызывают у него отвратительный, инфернальный смех, от которого кровь замедляет свою циркуляцию. Замерев в считанных миллиметрах от уха, оношепчет ужасные вещи знакомыми голосами, слившимися воедино. Я узнаю каждый. Эйра. Джон. Фавн. Они продолжают мучить меня, даже сидя в самой глубокой яме преисподней. Ведь, нет ближе друга, чем враг, убивший тебя, да?       Эта пытка тянется до рассвета, он играет со мной, пока первые лучи утреннего солнца не коснутся оконной рамы, а после, монстр растворяется густыми чернильными лоскутами, когда мне остается лишь лежать на кровати, прикованной страхом.       

***

             Гомон толпы подростков на раздаче гулким эхом разносился по школьному кафетерию. Здесь всегда был невероятно спертый воздух, наполненный амбре запахов: солоноватый, жареный картофель фри и полуфабрикатные котлеты для чизбургеров, подкисшая молочка в чуть вздувшихся тетрапаках, тошнотно-приторные духи старшеклассниц и не менее пахучие носки футбольного клуба. Обеденные зоны, по заверению нашей чуткой директрисы, были расставлены по фен-шую для лучшего усвоения пищи учениками, хотя по факту, ты либо сидишь возле переполненных мусорных баков, либо у входа в толчок, третьего не дано, если ты не относишься к элите. Самые козырные места в центре столовой всегда были заняты Верховной и ее ковеном. Счастливые дети во главе с рыжей Долли Партон в обеденном блоке В – всегда чистейшие столики с изобилием на них салфеток, кетчупа и горчицы. Никаких тебе жвачек на ножках стула или выцарапанных матерных надписей на деревянных столешницах. Такова была застольная иерархия старшей школы: кушайте, не обляпайтесь.              Мы практически с боем отбили у журналистского кружка более-менее приличное местечко, возле контейнера с пластиковым мусором, открывающим вид на задний двор. Впереди было сорок-мучительно-долгих-минут обеда.              – Кэнди, ради всего святого, прекрати заманивать нас в эту свою секту с уродцами! В последний раз я использовал половину ингалятора за их выступление, а он рассчитан на месяц! – брюнет яростно жестикулировал и корчил гримасы отвращения, призывая подругу одуматься. Очки съехали на кончик носа и слегка перекосились в месте, где были сломаны и наспех перемотаны изолентой. Уши горели, а кудрявые волосы были взъерошены больше, чем обычно.              – Бо, ты порой бываешь таким душным, –девушка со скучающим видом смотрела на друга и потягивала молоко через трубочку, – не хочешь идти? Прекрасно! Тогда, может, твой брат составит нам компанию? Его, едва ли, можно чем-то напугать. Мы вчетвером прекрасно проведем время и без тебя, правда?              – Пас, прости, – тихо произношу я, на что Тернер одобрительно кивает головой и довольно хмыкает, а на губах Дерека мелькает тень улыбки, такой редкой и оттого, такой теплой, – я тоже пас, мне не очень нравятся эти клоуны, если их вообще можно так назвать, – подхватил Никсон.              – Да вы чего, ребята? Нам как никогда нужна эмоциональная разгрузка! – сокрушалась Кэнди, а затем с подозрительным прищуром взглянула на кудрявого и со всей силы стукнула по столу своим миниатюрным кулачком, от чего добрая половина кафетерия на мгновение смолкла и обернулась в нашу сторону, – Бобби, это ты их подстрекаешь? А ну, иди сюда, мелкий прыщ! – Нельсон перетянулась к сидящему напротив другу, который уже зажмурился и прикрыл голову, подставляя локти, в ожидании тумаков.              Эти споры длились с момента появления загадочного шапито в Сентфоре. Вокруг все словно с ума по сходили, выкупая билеты на каждое шоу до солд аута, и в то же время, называя директора одиозным безбожником. Еще бы, стать крестным отцом для труппы фриков и рассуждать об этом, как о благе, сомнительная реклама. Однако, даже все эти факторы не мешали людям вновь и вновь возвращаться под купол цветастого шатра, с высокими шпилями, чтобы в очередной раз что? Убедиться в том, что они выше этого? Какой бред, боже. А этот директор, с ним и впрямь было что-то не так: эта гротескная маска, с пустыми глазницами, нарочито обходительная манера общения, от которой все почему-то приходили в полных восторг, слушая Человека с самозабвенным упоением. С их первого выступления, на котором я не без участия моей дражайшей подруги побывала, моя интуиция кричала, раздирая горло, о том, что этот тип далеко не тот, за кого себя выдает: «Читай между строк, Сара. Не дай запудрить себе мозги, как однажды это сделал Холл».              Я уткнулась в поднос с ланчем и равнодушно тыкала вилкой в размокшие тако, пока чья-то теплая ладонь не накрыла мою, вырывая из глубин размышлений.              – Ты в порядке? – Никсон младший взволнованно сдвинул брови и пристально смотрел на меня, в попытках считать состояние, – Может, прозвучит бредово, но ты сама не своя, в последнее время. Знаю, причин предостаточно, но…              – Плохо спала в последние дни, – невозмутимо пожимаю плечами, продолжая третировать еду,– погода меняется. Возможно, на следующей неделе уже снег выпадет, как считаешь?              – Ловко, О`Нил. Но, со мной не прокатит, ты же знаешь, – парень сложил руки на груди, всем видом демонстрируя свою неудовлетворенность услышанным ответом, – тут что-то еще.              Внезапно, все вокруг стихли, даже Кэнди и Бобби свернули выяснение отношений и теперь уже три пары глаз были устремлены на меня, выжидающе буравя взглядом. Такое чувство, будто на моем лбу красовалась огромная, разноцветная мишень.              – Милая, ты и впрямь мрачнее чем обычно, – подруга слегка запнулась, подбирая нужные слова, – Не то чтобы ты всегда как Венсдей Адамс, но иногда… – она обхватила мое лицо своими маленькими, чуть мокрыми от волнения ладошками и развернула к себе, – Ты ведь знаешь, что можешь довериться нам, да?              «Знаю, дурёха»,– проносится в моей голове, но, язык так и не повернулся сказать обо всем на чистоту. Это ведь мой чердак начал подтекать, верно? Зачем топить еще и друзей, которые сами только-только оправились.              – Не страдайте херней, у меня все в норме. Навыдумывали себе, черт пойми что, – мягко отстраняюсь от Кэнди, отчего она удрученно прячет руки в карман своего любимого розового худи с изображением Скуби-Ду, немного потертого временем, и закинув рюкзак на одно плечо, выскальзываю из-за обеденного столика, – идете? Если опоздаем к миссис Браун, чур, реактивы в лаборантской убираю не я.                     

***

      Звезды в эту ночь были особенно яркие. Я опиралась на колонну беседки, завороженно наблюдая за огнем, оставшимся после спонтанного барбекю во дворе моего пристанища. Шериф не позволил даже прикоснуться к посуде, заверив, что прекрасно справится сам. Но из дома было слышно, как мистер Никсон неуклюже гремит тарелками и чертыхается, а Дерек бессовестно комментирует каждое его действие. Звонкий подзатыльник меняет их ролями и в следующую секунду любимая кофейная чашка Джонатана разбивается о кафельный пол, выскользнув из мыльных рук, недовольно бубнящего что-то под нос мальчишки.              «На счастье. Нам всем его так не хватает».              Растягиваю губы в безмятежной улыбке и закрываю глаза. Этот момент я хочу запечатлеть и сохранить в самом потаенном кармашке моей души, чтобы ни один демон, монстр и кто бы то ни был не смог до него добраться. Такие мелочи по крупицам заполняют мою дырявую жизнь домашним уютом и теплом. Это только мое, а я с детства не умела делиться.              – Это так волнительно, украсть Принцессу прям из-под носа злого и старого дракона! – слышу необычайно знакомый, бархатный голос с легкой хрипотцой и распахнув глаза, оборачиваюсь на звук. Он снова прячется в тени деревьев, высматривая меня, как хищник, готовясь к атаке. Снова сияет. Возможно ли, что из-за меня?              – Вишня, старый дракон здесь только ты, – произношу я, прилагая тонну усилий, чтобы не уронить маску равнодушия, - И какого хрена ты тут забыл?              – Ты как обычно, чертовски права, Принцесса. Сегодня я иду ва-банк и ворую тебя у принца.