universe for two

      Эдди с детства твердили, что ведьмы — зло. Они крадут сердца у людей и съедают их. Больше всего они любят детские сердца, наполненные чувствами, невинностью, искренностью, любовью. Ведьмы похищают детей и забирают у них самое главное, убивая. Эдди охотно верил в это и боялся любого упоминания этих существ. Все свои детские годы.       И сейчас, когда ему исполняется семнадцать лет, он до сих пор боится всяких магов, колдуний, чародеев и так далее. Мало того, его дом находится рядом с лесом, где, по словам родителей, обитают самые что ни на есть ведьмы. Ему всегда было запрещено гулять дальше опушки и задерживаться больше, чем на полчаса. В случаях несоблюдения этих правил его мать устраивала поиски с привлечением не только полиции, но с охотниками на сверхъестественных существ.       В подавляющем большинстве это причудливые зверьки, которых Каспбрак боится как огня. Однажды большой чёрный кот с несколькими хвостами пробрался к нему в комнату через окно, так он после месяц жил в родительской комнате, страдая от панических атак. Эти существа не приносят особого вреда, если, конечно, ты первый не проявишь агрессию, они просто есть, живут себе спокойно в глубине лесов и никого не трогают.       Но люди с давних времён охотятся на них, истребляют, используют их мясо/шерсть/кожу в быте, продают, держат в клетках. Поэтому ведьмы, защищающие этих зверей и природу в целом, отвечают тем же человеческой расе, всё же стараясь быть более гуманными. Их тоже убивают, ведь они «такие страшные и кровожадные, крадут сердца, мешают людям жить, отравляют и пытают».       Эдди ненавидит ведьм, так как они убили его отца — так рассказывает ему мать. Он видел труп собственными глазами и был слишком маленьким, так что на него это наложило большой отпечаток. Парень многое забыл, но в памяти его отчётливо всё ещё прорисовывается юношеский силуэт, густые кудри и холодный взгляд карих глаз убийцы его отца. Это Каспбрак никогда не сможет забыть.       Он мечтает найти это дьявольское создание и прикончить своими руками, поэтому его будущая профессия — охотник на ведьм. Эдди живёт мечтой уничтожать нечисть и восстанавливать порядок в мире. Он не может смотреть новости о том, что снова нашли убитого человека, пускай и охотника. Его каждый раз при просмотре наполняет ненавистью к нелюдям.       В школе у него хорошие оценки, особенно по предметам, связанных с изучением жизни других рас. Эдди как губка впитывает всю информацию, надеясь применить её практически. Но ему ни разу не приходило в голову, что всё, что им говорят, может быть обманом. Вдруг на самом деле ведьмы не такие плохие, и они просто вынуждены спасать себя. А убийство охотников происходит по неосторожности? Ведь мирных жителей не трогают.       Каспбрак твёрдо уверен в том, что ведьмы — настоящие убийцы, которые убивают осознанно и по своему желанию. И звери, защищаемые ими, тоже убивают. А вот человек — это хорошо, это правильно, это существо должно жить и процветать без угрозы для жизни.       Эдди борется со своими страхами, пытается смотреть на ужасных созданий — на самом деле неотличимых от обычных кошек и собак формами, кроме странных ушей, глаз, хвостов, окраски и поведения — без бешено бьющегося от паники сердца. Вдобавок у него астма, и ингалятор — вечный его спутник везде, без него он давно бы умер. Каспбрак выглядит измученным и больным, так никто из его одноклассников, родных и прочих людей не верит, что он сможет стать охотником. Но главное — это верить самому.       Поэтому Эдди старательно учится, по несколько раз перечитывает «Молот ведьм» — свою любимую книгу, ходит на курсы самообороны, где над ним все смеются и не надеются, что он чего-то добьётся. Эдди плевать, он трудится и питает надежды, что станет тем, про кого будут слагать легенды — легендарным охотником, убившем множество ведьм.       Но он всё так же боится ходить лес, расположенный за домом. Однако это не из-за страха каких-то существ. Двенадцать лет назад он и его мать нашли там Фрэнка, его отца. И единственное, что Эдди запомнил с того момента — расплывчатое лицо убийцы и труп любимого человека. С тех пор он одержим мечтой отомстить той ведьме.       И почему все говорят, что ведьмы — женщины? Среди них есть и мужчины, но про них так мало написано в учебниках. Каспбрак беспокоится о том, что не сможет поднять руку на женщину, но уверяет себя в том, что сделает это, если не он первый нападёт. Это же будет всего-то защита, а не предумышленное убийство. Хотя кого это волнует? Все только за то, чтобы нечисть была мертва.       Эдди хочет стать сильным и смелым, точнее выглядеть таким. Разве впечатлит кого-то хилое тельце, 57 кг веса, небольшой рост, оленьи глаза, бледная кожа? Он похож на приманку, точно ни на какого охотника. Наверное, сердца таких мальчиков как раз любят ведьмы. Тогда зачем-это отродье убило его отца? Потому что его сердце было вкусным? Или же одержимость убийствами у ведьм в крови?       Жизнь Эдди наполнена множеством событий, каждый его день проходит в зубрёжке и тренировках. Несмотря на страхи, в нём горит жажда приключений. Да, лес страшен и таинственен, но сколько всего в нём таится! Да, звери могут убить, и в тот один единственный раз, когда Эдди увидел одного из них, он чуть не лишился чувств, но если ему удастся поймать какого-нибудь? Тогда слава ему обеспечена. Мать будет гордиться им, а одноклассники перестанут смеяться над ним.       Поэтому, накопив карманные деньги, что должны были идти на обеды в столовой, Эдди покупает рюкзак, кладёт в него аптечку, телефон и зарядник на всякий случай, различные магические штучки, которые могли бы помочь ему в борьбе с попавшейся на пути ведьмой, пистолет, когда-то подаренный отцом. Парню требуется целых полчаса, чтобы заставить себя выйти из дома. Набранные вещи тянут его вниз, хочется бросить эту глупую затею и запереться в комнате, чтобы его никто не трогал.       Однако Каспбрак всё же выходит за порог и несмелым шагом двигается к опушке. Лёгкие сжимаются до крошечных размеров, приходится всё время пользоваться ингалятором. Но, когда через час ходьбы он оказывается в глубине леса, дышать становится легче. Вокруг тишина, спокойствие, свежесть. По веткам деревьев скачут птицы, дорогу перебегают зайцы, олени, лисы. Больше никого нет, особенно надоедливых и шумных людей.       Эдди мягко ступает по еловому настилу под ногами, на языке оседает лёгкая горечь смолы, витающей в воздухе. Почему раньше он так боялся этого места? Здесь ведь так хорошо и нет никакой опасности. Каспбрак думает, что в будущем может стать отшельником, обосновавшись в этом лесу, так и охотиться будет легче. Точно… он пришёл не любоваться природой, а ловить ведьм.       Как он должен найти их? Произнести какое-нибудь заклинание? Позвать? Провести ритуал? Или его самого найдут? В таком случае вдобавок его ещё и убьют, поэтому надо быть настороже. Эдди через ткань кармана сжимает охотничий нож, который вряд ли сможет противостоять всяким заклинаниям ведьм, но в рукопашной он точно победит.       Каспбраку не хочется погибать в семнадцать лет от рук какого-то существа. Это же настоящий позор! Ну или же сначала месть за отца, потом уже смерть. Так хотя бы есть веская причина — упокоение души Фрэнка. Эдди так любит его и скучает по нему все двенадцать лет. Будучи ребёнком, Эдди не отступал от отца ни на шаг, но в тот злополучный день отпустил его по делам. Если бы он попросил остаться…       Фрэнк был обычным рабочим и к другим расам относился без враждебности или ненависти. Он говорил, что люди не имеют права решать, кому жить, а кому — нет. Природе нужны все, она любит каждое своё создание, а человек, возомнивший себя богом, идёт против неё веками.       Поначалу Эдди был согласен с ним, но одно событие радикально изменило его мнение. Теперь он терпеть не может ведьм и прочих и считает, что это его цель в жизни: уничтожать им подобных. Бывает, парень думает над тем, что это слишком жестоко и несправедливо, но есть ли на этом свете справедливость? Нет. Но он восстановит её, найдя убийцу отца.       Будучи погружённым в свои мысли, Каспбрак не замечает, как уходит всё глубже, как листва на деревьях становится всё гуще, атмосфера — напряжённее. Тучи сгущаются в небе, но Эдди не видит их, зато слышит. Не успевает он подумать о дожде, как на его нос падает пара капель, затем — с десяток. Через двадцать секунд начинается настоящий ливень.       Кроссовки утопают в грязи, дыхание сбивается, из-за попадающей в глаза воды ничего не видно. Эдди бежит по направлению, как он считает, дома, но где-то внутри понимает, что заблудился. Сколько он уже блуждает? Минут десять? Двадцать? Полчаса? Темно настолько, что приходится выставлять вперёд руки, чтобы не врезаться в стволы и в случае падения защитить лицо. Телефон давно сел, а зарядить негде.       Где-то вдалеке слышится волчий вой; Эдди замедляется, чтобы восстановить дыхание и привести себя в чувства. В кустах рядом кто-то копошится, и Каспбраку в голову лезут всевозможные варианты того, какая тварь сейчас выпрыгнет на него. В следующую секунду он снова пускается в бег, не жалея ног и лёгких. Из-за головокружения и ужаса сознание мутится, дождь расфокусирует взгляд.       «Зачем я ввязался во всё это?» — спрашивает себя Эдди, спотыкаясь и обдирая щёки и руки о колючие ветки. Стопы ноют, сил двигаться всё меньше, и через некоторое время — Эдди уже без понятия — он падает на землю, задыхаясь. Его трясёт, тело не слушается. Пальцы зарываются в землю, под ногти забирается грязь. Холод сковывает конечности, дождь всё идёт, одежда промокает насквозь.       Собрав все силы, чтобы подняться на колени, Эдди ползёт куда-то вперёд. Сквозь пелену воды он различает слабый свет и, стиснув зубы, движется на него. Ему это даётся с трудом, всё ломит от усталости, и Каспбрак держится, чтобы не рухнуть в обморок прямо здесь. Он надеется, что свет исходит из окон дома егеря или охотника, и там ему разрешат скрыться от непогоды, возможно, накормят и отогреют.       Эдди не помнит, как попадает внутри хижины — сознание тут же покидает его. Он успевает лишь доползти до кровати и уснуть возле неё, сжавшись в комок. То, что происходит дальше, ему неизвестно — вот и хорошо. Он даже не догадывается, кто кладёт его на кровать, снимает мокрую одежду, переодев в чистую и сухую, укрывает, глядит на него внимательно и заинтересованно, с долей грусти и задумчивости.       Сны Каспбрака наполнены тревогой, пугающими картинками, неприятными воспоминаниями. Ему кажется, что на него кто-то смотрит, чуть ли не испепеляет взглядом. Он ощущает тепло и комфорт, и это помогает ему вынырнуть из кошмаров в реальность, где под потолком свисает связка сушёных трав, в ногах лежит чёрный кот, через окно в домик заглядывает ласковое утреннее солнце. Небо чистое, как и свежий воздух, наполняющий лёгкие Эдди.       Там, на улице, землю покрывает туман, роса искрится в траве, распускаются цветы, вопреки ясной погоде по небу плывёт парочка грозовых туч, видимо, предвещая о новой грозе. Эдди глубоко вздыхает, садится в постели и откидывает одеяло, обнаруживая на себе чужую одежду на два размера больше. Его мокрая лежит на стуле в сложенном виде. Когда она успела высохнуть? И чей это дом? Эти вопросы волнуют парня, однако осознание того, что он ещё жив, несомненно радует его.       Каспбрак аккуратно проводит ладонью по спине кота и встаёт. На коленях и щеках, на удивление, нет ни синяков, ни ссадин, хотя вчерашняя «прогулка» была травмирующей.       «Неужели за ночь прошло? Или неизвестный, уложивший его в кровать, поспособствовал этому? И где он сейчас? Нужно сказать спасибо. А ещё спросить о ведьмах, вдруг этот человек знает что-нибудь о них».       Однако ни в одной комнате спасителя нет. Эдди стыдно за то, что вчера он вот так без спросу вломился в чужой дом, а теперь шарится по нему. Но если хозяина нет дома, почему бы не провести маленькую экскурсию?       Эдди заинтересовывается в привлекающей внимание двери, оказывающейся запертой. Упорные дёрганья ручек безуспешными, за ними следует разочарованный вздох.       — Она не откроется, — вдруг слышится мужской голос, отчего Эдди чуть не подпрыгивает на месте. — Можешь даже не пытаться.       — Простите, — Каспбрак поворачивается, отходя от двери, и обнаруживает рядом с обеденным столом молодого мужчину, выкладывающего из сумки продукты.       Он среднего роста, выше Эдди на полголовы, с волнистыми волосами до плеч, на данный момент собранными в хвост. У него карие глаза, пухлые губы, острые черты лица, еле заметная морщинка на лбу. На нём необычная одежда: узкие чёрные джинсы с заправленной в них такой же рубашкой, высокие сапоги, плащ с нанесённым на всё это причудливым серебряным узором. Что-то торчит из кармана джинс, но у Эдди не получается разглядеть, что именно. Что-то знакомое проглядывается в этой привлекательной внешности.       — Ты и дальше будешь продолжать стоять и молчать? — видимо, парень зависает надолго, раз его приходится окликнуть.       — А… я… спасибо, что не выкинули на улицу. Не знаю, что со мной случилось бы. Говорят, здесь водятся ведьмы. Если бы они напали на меня, я не смог бы спастись, по крайней мере, в таком состоянии и в такую погоду.       — Тогда что ты здесь делаешь? — хозяин склоняет голову и складывает руки на груди, вопросительно смотря на Каспбрака.       — Я… я как раз хочу убить ведьму, — после этих слов выражение лица незнакомца превращается из любопытного в хмурое. — Ой, не стоило этого говорить, наверное. А… как вас зовут?       — Не представляюсь людям, вламывающимся ко мне в дом ночью и собирающимся кого-то убивать.       — Простите, — снова повторяет Эдди и прикладывает руки к щекам, ощущая на них стыдливый жар. — Я уже почти не соображал, когда наткнулся на ваше жилище, мне было холодно и плохо, поэтому я решил зайти. Это больше никогда не повторится, я уже ухожу! Ещё раз спасибо.       Как только Эдди произносит это, гремит гром и дождь ударяет по стёклам. На улице становится темно. Два парня смотрят то в окно, то на друг друга. Каспбрак уже готовится бродить по лесу в ливень, не разбирая дороги, что в конце приведёт его в какой-нибудь овраг, куда он свалится и откуда никогда не выберется. Что произойдёт с мамой. Она же не переживёт смерть сына, если несколько лет горевала по мужу.       — Могу я… хотя бы на немного остаться здесь, пока дождь останется здесь? Я не доставляю вам проблем! Обещаю! — Эдди заламывает пальцы, стараясь справиться с волнением.       Ему не хочется уходить в холод и темноту. Солнце скрылось за тучами, из-за чего в лесу господствует мрак. Каспбрак чувствует, как по его коже бегут мурашки от обычных представлений о том, что же его ждёт там, в пучине опасностей. Справится ли он с ведьмой, если она нападёт на него?       — Хорошо, но учти: ничего не трогать, никуда не лезть, не пытаться открывать то, что заперто, не совать нос туда, куда не следует. И кота не донимать. Сиди на месте ровно, — незнакомец говорит чётко и серьёзно. — Есть хочешь?       — Нет, — начинает Эдди, как в животе у него урчит, — то есть да. Если не сложно.       Щёки его вспыхивают ещё ярче, и парень смущённо тупит взгляд, переводя его на свои босые ноги. Как он мог не заметить, что на них нет обуви? Ну конечно, кто же пустит его в кровать в грязных кроссовках? И раз он занял кровать, то где спал этот человек? Наверное, в той запертой комнате. Быть может, это просто спальня и нет там ничего необычного? Но любопытство всё же гложет его душу.       — Тогда садись. Будешь тосты с сыром и яичницу? Хотя чего я спрашиваю, мой же дом, — незнакомец фыркает и до конца распаковывает пакет с продуктами.       Сев за стол, Каспбрак следит за парнем, снимающим плащ и закатывающим рукава, дальше — готовящего что-то на плите. По обстановке дома понятно, что ему несколько десятков лет. Приборы старые, но всё ещё исправно работают. Атмосфера здесь странная и загадочная. Кажется, что ты находишься в другом измерении. Но почему всё выглядит таким знакомым?       Пучки зелени и пахучих трав развешаны вдоль стен, полки шкафов с банками с непонятным содержимым разных цветов, там же стоят книги с надписями на неизвестных Эдди языках, в горшках на подоконниках растут причудливой формы растения, выглядящие не очень дружелюбно. На соседнем стуле вылизывается кот, иногда обращающий внимания на чужака — как будто Эдди когда-то уже видел это.       — Вы знахарь? — спрашивает Каспбрак, увлечённо рассматривая окружающий интерьер.       — Что? — хозяин оборачивается к нему с удивлённым видом. — А… да. Собираю лечебные травы и прочее, — и возвращается к готовке. Вокруг витает аромат бекона.       — Чтобы лечить людей?       — Что я сказал про нос?       — Не совать его туда, куда не следует, — понуро отвечает Эдди, вздыхая и сжимая колени. — Получается, вы вылечили мои раны?       — А кто ещё? — на губах незнакомца появляется улыбка, которую Каспбрак не видит.       — Спасибо.       — Сколько за сегодня ты произнёс это слово?       — Простите.       — И это.       Эдди умолкает, укладывая локти на стол, на них — голову. Его клонит в сон, хотя встал он совсем недавно. Видимо, так влияет на него атмосфера помещения. Веки сами по себе закрываются. Тихое мурлыканье оказывает дополнительный эффект. Дождь барабанит по крыше, убаюкивая. Эдди незаметно для самого себя засыпает.       Во сне ему кажется, как будто кто-то гладит его по голове, зарываясь пальцами в волосы. Тёплая нега разливается в груди от приятных ощущений. Каспбраку снится сочная зелёная опушка, лесные обитатели, яркое солнце, пушистые облака. И странный парень, стоящий под тенью деревьев и манящий своей улыбкой.       Внезапная боль вырывает из царства Морфея, и Эдди загнанно дышит, вскидывая голову. Он видит кота, сидящего на его коленях и пытающегося дотянуться до тарелки с завтраком.       — Какие у тебя острые когти, — шипит Эдвард, только сейчас замечая, что животное явно больше, чем обычно должны быть кошки.       — Грималкин, или же Грим не даёт их подстричь, — раздаётся голос хозяина, заставляющий парня вздрогнуть.       «Грималкин… странная кличка. Встречал её в учебниках по изучению ведьм. Это человек случаем не… точно нет. Он бы уже давно съел моё сердце, но он довольно приветлив, даже кормит меня. Наверное, ему просто нравится эта кличка. Красиво и таинственно звучит. Не стоит беспокоиться».       — Ты… то есть вы давно тут живёте? — спрашивает Эдди, отправляя в рот кусочек яичницы.       — Называй меня Ричи, можешь и мистер Тозиер, но у меня в таком случае скоро уши завянут, так что Ричи достаточно.       — Хорошо, Ричи. Так как?       — Давно, это дом моей семьи, его построил мой далёкий родственник несколько веков назад, с тех пор моя семья обитает в нём. Мы все… знахари.       — Твоя семья? Ты живёшь с родителями? Где они?       — Нос, — чуть сердито говорит Ричи и прекращает разговор.       Вновь Эдди чувствует себя виноватым. Он думает, что задел за больное, раз Тозиер так отреагировал на его вопрос. Значит, у него нет родителей. Может, их убили ведьмы, обитающие в это лесу? Всё возможно, но Каспбрак не собирается спрашивать об этом, иначе его в эту же секунду выбросят под ливень.       Аппетитная яичница с беконом и тосты, сладкий чай с мятой, конфеты с корицей — всё это Эдди уплетает с завидным удовольствием. Ричи смотрит на него с нескрываемым интересом, поглаживая перебравшегося к нему Грималкина. Во взгляде парня плещется одному ему понятная печаль, и на сердце у него так тяжело. Ему известно то, о чём не знает его гость. И это съедает изнутри.       Сможет ли он рассказать о том, что это его Эдди увидел двенадцать лет назад рядом с трупом Фрэнка? Как отреагирует на это парень? Попытается убить, расплачется, устроит истерику или потеряет дар речи? Тозиер жил с этим столько времени, страдая. Он винит себя в смерти отца Эдди, хотя и пытался спасти первого.       Фрэнк был знаком с родителями Ричи, помогал им скрываться от охотников, так как был против насилия и истребления ведьм. После смерти семьи Ричи он взял воспитание мальчика на себя, ведь тому на тот момент было всего лишь четыре года. Девять лет он растил его в этой хибаре, готовил еду, обучал, приносил магические книги, добытые благодаря связям, приводил знакомых ведьм, которые обучали юного колдуна магии, рискуя не только своей жизнью, но и чужими. У Ричи не было нормального детства, но зато рядом были люди, ставшие его второй семьёй.       Фрэнк никогда не рассказывал жене о ребёнке, так как боялся, что та могла доложить об нём в полицию или охотникам. Ему пришлось придумать отмазку насчёт второй работы и командировок, он уходил по ночам и возвращался под утро, откладывал деньги, высчитывая, сколько понадобится на одежду, еду, книги и так далее. Мужчина хотел, чтобы Ричи учился не только магии, но и школьным предметам, чтобы в будущем тот смог поступить на обычную работу. Никто не должен был узнать, что он не человек.       Другие ведьмы учили его заклинаниям, волшебным языкам, как варить зелья, как разговаривать с магическими существами, как бороться с охотниками. Фрэнк взял на себя людскую науку: математику, английский язык, литературу, — это основное, — и остальное по мелочи; также он обучил его порядкам и правилами людского общества, финансовой грамотности, манерам и этикету, привил любовь к искусству и чтению.       К тринадцати годам Тозиер ничем не отличался от человеческих детей, если только умением заставлять вещи левитировать, общаться с лесными зверями, вызывать дождь, тучи, солнце, ветер и снег, и наоборот; знанием вымерших языков, способностью превращаться в Грималкина — кота-оборотня.       Ричи играл с ведьминскими детьми, но чувствовал себя не в своей тарелке. Наверное, из-за того, что его воспитал человек. С рождением сына Фрэнк всё реже появлялся во втором доме, просил других позаботиться о Тозиере в его отсутствие, но любил он мальчика ничуть не меньше, чем Эдди, надеясь, что эти двое станут в будущем защитой друг для друга — это могло произойти, если бы Эдди не сбежал из-за страха из комнаты, когда Ричи был в обличие кота. Каспбраку на тот момент было 4, Тозиеру — 8.       Однако Соня чуть ли не с первых секунд жизни начала убеждать Эдди в том, что ведьмы — зло. Фрэнк старался переубедить её, но женщина была непреклонна в своём мнении. К тому же из-за того самого происшествия с котом мальчик даже и не думал идти против матери и не верить ей. К пяти годам он обрёл стойкую веру в то, что всякая нечисть опасна, агрессивна и пытается тебя убить.       Эдди замечал, что его отец часто пропадал, но в силу маленького возраста не заострял на этом внимания. Однажды он напросился с Фрэнком — как сам думал — на работу, но почему-то они пошли в лес. Мальчику было страшно, но крепкая отцовская грудь наполняла детским мужеством и отвагой. Тогда Эдди только исполнилось три года, и события того дня почти не сохранились в памяти.       Всё помнит лишь Ричи. Фрэнк пришёл в его домик со своим сыном и представил их. Сначала Тозиер чувствовал ревность, а затем проникся к малышу. Развлекал его, показывал всякие заклинания в действии, что-то говорил на странном и забавном языке, даже показал своё обличье оборотня. Знал ли кто-нибудь, что через два года Фрэнка убьют, Ричи обвинят в убийстве, а Эдди навсегда потеряет любимого и родного человека?       Как так получилось, что Эдди видел труп отца? Тот ушёл рано утром и больше не появлялся дома. Миссий Кей была обеспокоена и, взяв с собой сына — за неимением времени найти няню, — отправилась на поиски мужа. Им не пришлось долго идти: Фрэнк лежал на опушке, под лучами закатного солнца.       Эдди мчался к нему со всех ног, плакал и спотыкался, но надеялся, что папочка жив. Он ошибался. Единственное, что мальчик увидел перед тем, как потерять об бессилия сознание, — лицо ведьмы. Молодой парень смотрел на него, сидя рядом с трупом Фрэнка. В его глазах плескались боль, отчаяние, страх, а в горле застрял крик. Ричи боялся не смерти. Ричи боялся того, что Эдди будет винить его в смерти отца, хотя он никого не убивал. Так и произошло.       Лишь Тозиер знает, как всё произошло на самом деле. Охотники как-то разузнали, что Фрэнк помогает ведьмам и, сосчитав это предательством, убили его, причём магией, чтобы это выглядело, как будто его убила ведьма. Люди всегда были жестоки. Было поздно, когда Ричи нашёл своего спасителя, не успев в свою очередь спасти его.       С тех пор он живёт один в этом доме, обеспечивает себя, продолжает учиться, ходить в город за покупками, изучает людей, иногда подолгу стоит под окнами Эдди или незаметно провожает его в школу. Ричи как-то пытался устроиться учителем по ведьмоведению, но побоялся, что это будет иметь плохие последствия, вероятность раскрытия очень высока.       Тозиеру двадцать один, а он ведёт себя, как какой-то подросток под влиянием гормонов и чувств. Парень хочет отплатить Эдварду за всю доброту и заботу его отца и ищет для этого способы. Считается ли сегодняшняя ночь расплатой? Нет, это даже считать за 1/10 не стоит. Является ли жизнь искуплением всех грехов? Если только чужая спасённая, но он не смог уберечь дорого для него человека. Значит ли это, что жизнь Эдди — то, что Ричи должен оберегать ценой своей?       Он множество раз помогал парню выбираться из трудных ситуаций, находясь поблизости, будучи незамеченным. То развязывал Бауэрсу шнурки на кроссовках, чтобы у Эдди было время уйти и не попасться на глаза хулигану; то вызывал плохую погоду, чтобы парень мог остаться дома, когда у него было плохое самочувствие; то подбрасывал деньги в чужой рюкзак; то накладывал чары, благодаря которым Эдди избавлялся от панических атак, которые всё равно возвращались.       Ричи желал, чтобы у Каспбрака всё было хорошо. Он надеялся, что ещё долго будет защищать его, но как-то не доглядел за ним, что парень теперь завтракает в его доме, думая, что Ричи — всего лишь знахарь. Почему судьба свела их в такой неподходящий момент? Эдди ещё не готов услышать правду.       — Я… я пойду, наверное. И так уже доставил тебе много хлопот, — говорит Эдди, вставая со своего места. — Спасибо. Чем я могу отблагодарить вас… тебя? — и в глазах парня плещется мягкий свет.       — Ничем. Я просто помог тебе, ты мне ничем не обязан, — Ричи кладёт вилку на тарелку и чешет Грималкина за ухом.       — Но…       — Можешь прийти ко мне завтра и помочь прибраться здесь. Последние дни я провёл в городе, так что здесь образовался небольшой бардак.       Эдди оглядывает этот «небольшой бардак» с недоумённом видом. Да тут же всё до блеска вылизано, без единой пылинки или валяющейся вещи, что тут убирать? Книги и то кажутся как будто только что купленными.       — Хорошо, — на губах Каспбрака сияет улыбка. — Если я найду путь домой, конечно.       — Я проведу тебя к опушке.       — В таком случае я принесу тебе печенья, которые у меня получаются очень вкусно, в качестве благодарности за всё.       Тозиер кивает, собирая тарелки и относя в видавшее многую раковину. Дальше он накидывает на себя плащ — совсем как у ведьм, мимолётно думает Эдди, — и выходит на улицу. Вслед ему летят предупреждения о дожде, но, выйдя за дверь, Эдди видит, что дождя совсем нет, по небу плывут белые облака и солнце проглядывает сквозь них.       — Странная здесь погода, — шепчет, запрокинув голову.       — Почему?       — Живу на окраине, но такое чувство, что в соседней галактике: тут, в самой чаще всё так поразительно отличается. Ты не замечал этого?       — Иногда, — усмехнувшись, Ричи шагает вперёд, в ему одному известном направлении, по ему одному видимой тропинке.       Эдди следует за ним, осматриваясь и пытаясь запомнить очертания местности — чтобы на следующий день не потеряться. Ему не хочется оплошать перед новым знакомым. Ричи такой очаровательный, пусть и отстранённый, некая холодность в его поведении смешивается с притягательностью и обаянием. Каспбрак тянется к нему, прекрасно это осознавая, и ему это нравится.       На опушке они прощаются, не пожимая руки и не обнимаясь. Эдди оставшуюся часть пути до дома идёт окрылённый, полный энергии и счастья. Но всё это быстро исчезает, как только он переступает порог. Мать смотрит на него сердито, яростно, от неё чудом пар не валит.       — Ты где был?! Я понимаю, что ты у нас уже взрослый, но предупредить меня можно же было? А если бы на тебя напала ведьма? Что бы я тогда делала?! — женщина задыхается от гнева.       — Прости, мам… я был у… у Бена, ему родители купили приставку, мы всю ночь играли, и я уснул, — оправдывается парень, стыдливо краснея.       — Неправда! Я обзвонила всех твоих друзей, они сказали, что не видели тебя. Каникулы не означают, что ты должен гулять до утра да ещё непонятно с кем! Тебе ещё нет восемнадцати. Ты знаешь, сколько нечисти прячется по углам? Помнишь, как тебя чуть не убила одна тварь в детстве?       Эдди старается вспомнить. Воспоминания расплывчатые, но в черепной коробке всё же проявляется картинка: большой чёрный кот, скорее всего, оборотень, сидит у него на подоконнике и смотрит словно с детской радостью в карих глазах. Это существо ничего не сделало Каспбраку, но тот сильно испугался. С тех пор он и недолюбливает всякое магическое зверьё.       Эдди внезапно представляет Грималкина. Почему он так странно выглядел? Размеры его явно больше обычных котов, взгляд живой и понимающий. И Ричи… Ричи почему-то смахивает на кота, но чем? Повадками или внешностью? У него чёрные волосы, глаза такие же карие, как у того оборотня. Или…       «Нет, это всё разыгравшееся воображение. Я слишком озабочен ведьмами и тому подобным, и уже во всём вижу совпадения. Ричи обычный человек, правда же? А необычный он из-за того, что живёт вдали от общества. У него ведь ещё нет семьи… а вообще, это не моё дело. Ричи хороший, и это главное.»       — Помню, но это не значит, что…       Новые воспоминания резкой болью всплывают в памяти. Эдди жмурится от неприятных ощущений. Вот отец ведёт его куда-то… хибара, похожая на дом Тозиера… маленький мальчик лет шести-семи… магия… кот-оборотень… Что это: сон или явь? Каспбрак не понимает.       — Не значит… что я должен всю жизнь бояться этого… — бормочет парень, находясь в прострации.       — Марш в комнату! Ты под домашним арестом, неделю не выходишь из дома! — крича, Соня уходит в гостиную, располагаясь в излюбленном кресле перед телевизором, на котором крутят какую-то мелодраму.       На неслушающихся ногах Эдди добирается до кровати, залезает под одеяло и утыкается лицом в подушку. Его изнутри заполняет множество эмоций, они рвутся наружу, впиваются в сердце, душат. Было ли ему когда-то также плохо, как сейчас, не считая день смерти отца? Кажется. Эдди начинает понимать, сопоставляя факты.       Живёт в лесной глуши, странный стиль одежды, всякие склянки и книги на неизвестных языках, атмосфера в доме и его обстановка, необычный кот, знакомая внешность… это ведь он…       — Он убил моего отца, — хриплым голосом шепчет Каспбрак, широко раскрывая от страха глаза. — Он… отнял у меня самое дорогое… я должен убить его…       Будучи шокированным и не в себе, Эдди встаёт, подходит к рабочему шкафу и открывает ящик, собираясь достать оттуда пистолет. Но он его положил в рюкзак вчера, который забыл у Ричи. Тогда… у него есть другое оружие — отцовское ружьё, полученное в качестве подарка от друзей и никогда не использованное.       — Убью… — повторяет Эдди, пока незаметно пробирается в кладовую, где лежит ружьё. По щекам текут горькие слёзы, а на душе так погано. Он ведь утром считал, что обрёл друга, а оказалось, что нашёл самого ненавистного человека… нет, это не человек, это чудовище.       Эдди больше ничего не берёт. Перепрыгнув с подоконника на ветку дерева, а с него — на землю — ещё месяц назад ему страшно было смотреть вниз. Шаг его быстрый, пальцы мёрзнут, держа приклад. Ориентиров нет, но что-то тянет, зовёт, ведёт куда-то. Это жажда мести, интуиция или сам Ричи, применяющий для этого магию? Лишь богу известно.       Сколько проходит времени? Каспбрак не считает. Уже вечереет, сумерки сгущаются, кроны отбрасывают длинные тени, тучи заслоняют небо. Холодно, но сердце бьётся так быстро, разгоняя кровь, не позволяя остановиться. Эдди и не собирается. Ему нельзя замедляться или размышлять о том, правильно ли он поступает. Семнадцать лет не показатель взрослости и мудрости.       Вдали воют звери, то ли предупреждая, то ли печалясь. Ричи оберегает их, и если он умрёт, кто спасёт их от охотников? Они погибнут, пойдут на мясо, меха и украшения. Мысли об отрицательных последствиях заполняют разум Эдди, но он силится избавиться от них. Начавшийся дождь вовсе не радует.       За листвою льётся свет из окон дома. Эдди ускоряет шаг; дыхание сбивается, голова кружится, ноги разъезжаются по грязи. Кровь шумит в ушах, и Каспбраку кажется, что вокруг образовался вакуум, не дающий другим звукам проникнуть сквозь него. Точно: парень больше ничего не слышит.       Он отпирает дверь и влетает во вкусно пахнущее травами тёплое помещение. У него дрожат руки, ружьё словно прибавляет в весе на пару килограмм. Или это тяжесть ответственности? Эдди задаётся вопросом: что делать?       Ричи нет, вообще никого нет, даже Грималкина. Тишина. Каспбрак задыхается, ощущая, как в лёгких практически нет кислорода. Ингалятора с собой нет, поэтому ему приходится замереть у кровати и сделать глубокий вдох. Внезапно его одолевают сомнения: стоит ли брать на себя убийство, сможет ли он нажать на курок, не убьёт ли его Тозиер первым, не оставит ли его сознание из-за бессилия и психической нагрузки?       За ранее запертой дверью раздаётся еле уловимый стук. Эдди напрягается. Покрепче сжав ружьё в ладонях, он подходит к деревянной поверхности и дрожащей рукой толкает её. Дверь открывается. Возле окна на том конце комнаты стоит Ричи спиной ко входу. Каспбрак направляет на него дуло.       — Я боялся этого момента, — говорит Ричи, доставая из заднего кармана джинс палочку — вот что вчера заметил его незваный гость, — после бросая её в сторону.       — А убивать моего отца ты не боялся? — Эдди сглатывает; по вискам течёт холодный пот. — Отвечай, чёртова ведьма!       — Какая разница: расскажу я тебе правду или нет, ты ведь всё равно мне не поверишь.       — Как ты угадал? Я не верю убийцам, к тому же являющимся нечистью.       — И что? Ты выстрелишь в меня? Не побоишься? — на этих словах Тозиер поворачивается, являя Эдди заплаканное бледное лицо. — Я не спас Фрэнка, но я обещал ему спасти тебя. Поэтому сейчас… мне следует помешать тебе сотворить желаемое, ведь это сломает тебя и твою жизнь.       — Замолчи! Ты врёшь, ничего ты ему не обещал, а просто убил! — кричит Эдди, делая нерешительный шаг вперёд. — А теперь трусишь? Да ты слабак!       Ричи сжимает челюсти, отводя взгляд в сторону, на фотографию на комоде. Каспбрак нерешительно направляет туда свой взор и видит маленького Ричи, обнимающегося с отцом Эдди. На лицах обоих сверкают счастливые улыбки. Рамка кое-где треснувшая, на стекле налипшая пыль, что говорит о том, что никто давно не брал эту фотографию в руки.       — Я не заходил сюда много лет. Не мог. Я скучаю по Фрэнку, он был для меня семьёй, вторым отцом. Иногда я называл его папой — он не был против… — Тозиер закусывает губу, проглатывая ком в горле. — Фрэнк научил меня многому. Благодаря ему я жив, он оберегал меня ценой своей жизни.       — Молчи! Не хочу слушать эту чушь! Не лги мне! — Эдди срывает голос, и на последнем предложении хрипит.       — Это не ложь. Твой отец подобрал меня и воспитал, даже познакомил нас. Но это было так давно, что ты, наверное, не помнишь. Однажды я залез к тебе в окно в форме кота… ты тогда так испугался, что я решил наблюдать с тобой издалека, надеясь подружиться с тобой в более взрослом возрасте. А потом…       — Потом ты убил моего папу! — Каспбрак захлёбывается слезами, давится ими и крепко держит ружьё. — Как ты мог?       — Я не… если… если я не смог спасти его, считается ли это убийством? В таком случае я убийца. С грузом вины мне пришлось жить двенадцать лет. В одиночестве, ни с кем не контактируя, потому что я боялся навлечь беду на остальных.       — Не верю… не верю тебе! — хрип в ответ, наполненной такой болью, что у Ричи по щеке стекает слеза. — Ты хочешь запутать меня и убить! Монстр!       Тозиер молча расстёгивает свою рубашку, оголяя плечи, а затем и весь торс. Эдди не понимает, зачем он это делает, а затем содрогается от ужаса: на чужой спине, груди, животе и на других участках тела огромное количество шрамов, уродующих кожу. В районе сердца след от лезвия чего-то острого.       — Ты ведь хочешь быть охотником, так смотри: всё это на мне оставили охотники, пытающиеся убить меня. Им было всё равно, ребёнок я, подросток или взрослый человек — они стреляли в меня, резали, избивали. Говоришь, я монстр? А люди не монстры?       Эдди не может отвернуться. Ему становится больно от увиденного. Впервые он задумывается над тем, какого же ведьмам, когда их пытаются уничтожить. А беззащитным зверям?       — Твой отец укрывал меня, и за это его убили, ведь так не положено: растить ведьму как собственное дитя. Не только ты лишился человека, которого ты называл папой.       Каспбрак непроизвольно опускает ружьё. Его трясёт, душит, голова раскалывается от полученной информации. Он без понятия, как поступить: спасти ведьму или стать убийцей.       — Если хочешь стрелять — стреляй. Прямо сюда, — Ричи указывает на сердце. — Чтобы наверняка. Я не буду сопротивляться, потому что устал, я так не могу. Избавь меня от мучений. Я не выполнил свой долг, не защитил тебя. Я не достоин и дальше продолжать влачить своё бессмысленное существование. Лишь доставляю всем неприятности и веду за собой смерть. А потом… в ящике стола лежит дневник Фрэнка — единственное, что я сохранил. Прочти его.       Вновь направляя ружьё на Тозиера, Эдди испытывает пробирающий до костей ужас. Он не может. Не может выстрелить. Ричи говорит правду, сначала кажущуюся нелепицей. Но это так. В память осторожно закрадываются отрывки моментов, когда Каспбрак замечал рядом чёрную макушку: магазины, улицы, курсы самообороны, школа… Тозиер всегда был рядом, но неприметно, как незнакомый человек, просто блуждающий поблизости.       Положив палец на курок, Эдди задерживает дыхание, стараясь успокоиться. Они с Ричи смотрят друг на друга, пытаются передать мысленно мольбы то ли о пощаде, то ли о смерти. Время как будто замедляет свой ход.       — Там… я передам Фрэнку, что он может гордиться тобой. Ты хороший, Эдди. Не страдай потом из-за моей смерти, тебе это ни к чему. Всего лишь… забери с собой эту фотографию и дневник. Это… всё, что у меня есть. Грималкин станет свободным после того, как моё сердце остановится, этот дом разрушится, и никто, кроме тебя, не будет помнить об этом месте и обо мне. Я рад, что повстре—       Раздаётся оглушительный выстрел. Звенят стёкла, клубок дыма поднимается от дула. На миг повисает тишина. Секунда, другая… Каспбрак бросает ружьё и бросается к Ричи. Они оседают на пол безвольными телами, крепко, словно хватаясь за спасательный круг, обнимаясь. Каспбрак утыкается в чужую грудь и рыдает. Его мягко гладят по волосам.       — Прости, прости меня. Я… я чуть не совершил самую большую ошибку в своей жизни… я бы не справился с этим… теперь… я знаю правда… ты… ты не виноват в смерти отца…       Тозиер прижимает к себе худое тельце, зарываясь носом в пряди Эдди. Пахнет домом, не в том, в котором живёт парень, а тем самым домом: заботой, любовью, добротой.       Находя утешение в обществе друг друга, парни не замечают, как прекращается дождь, лучи майского солнца мажут по стенам комнаты, заглядывая в неё через окно. В ушах всё ещё звенит выстрел, а дыра в половице напоминает о пережитом страхе. В груди разливается спокойствие.       Ричи прикасается ко лбу Эдди в нежном поцелуе. Он никогда и никому не позволит тронуть этого человека и причинить ему боль.       Ричи украл у Эдди сердце, но в совсем другом смысле.