Глава 13
25 апреля 2020 г., 12:30
За Рэймондом закрывается дверь, обрубая чувство прохлады от вечернего воздуха, возвращая в душное помещение с кучей людей. На первый взгляд обстановка абсолютно спокойная, однако, если брать во внимание количество охраны по периметру, можно сделать вывод, что здесь собралась не кучка каких-то идиотов, а личности довольно влиятельные и даже опасные.
— Майкл, — Смит подходит к нему со спины, но плеча не касается, только закладывает руки за спину и для любопытных глаз выглядит простым подчинённым, а не любовником. – Выпьем? – втягивает щёки, кусает внутреннюю сторону и слабо улыбается. – Хотя виски здесь, конечно, дрянь.
— Паршивый, согласен, — Майкл оборачивается через плечо и смотрит на лицо Рэймонда, подмечая едва заметный красный след на щеке. От помады, разумеется. В голове мелькает мысль о продуктивном совместном провождении с кем-то. Вероятно, с Абигайл. Подходила к ним сегодня, о чём-то шепталась с Розалинд. Неприятно. Пирсон достаёт платок из кармана брюк и старательно вытирает отметину с чужого лица. На них никто не смотрит, а даже если и смотрит, то болтать не станет. Влияние Майкла на этих людей намного сильнее, чем можно представить, ведь многие просто боятся и не станут раскрывать пасть в его сторону, чтобы лишний раз не рисковать и не нарваться на ненужные неприятности. Он внутренне бойкотирует, держит себя в руках, чтобы не начать огрызаться, но едва ли это возможно. Нет привычки делиться своим. Даже если своё — это живой человек.
Смит на автомате вытирает щеку пальцами вслед за платком Микки, будто там могло ещё что-то остаться после столь красноречивого жеста. Девушка едва ли клюнула его в щеку. Рэй даже не подумал, что может остаться след. Да и чёрт бы с ним. Куда интереснее и важнее наблюдать за тем, как меняется выражение лица Пирсона после того, как платок вновь исчезает в кармане.
— Пойдём на улицу. Там есть чудесная беседка. Заметил, когда приехал. И с балкона она практически не просматривается, — Рэймонд кивает лорду Прессфилду, которого ещё не успел поприветствовать, и в несколько шагов перехватывает два стакана с виски у официанта. Один вручает Микки, а из другого делает небольшой глоток, только чтобы промочить горло.
Пирсон берёт стакан с собой. Нужна хоть какая-то причина прогуляться, проветриться на улице подальше от толпы, словно мог перебрать немного с алкоголем, который практически и не пил сегодня. Это лишь в планах. Накидаться как следует, чтобы забыться, но сейчас Микки осознаёт себя более, чем достаточно. В кончиках пальцев колет от ожидания и желания коснуться хотя бы плеч Рэя, проникнуть под пиджак и огладить бока. Прижаться как можно ближе. В действительности оставить жену в одиночестве на вечеринке, когда должен быть рядом, поддерживать беседу, проводить время с ней — идея сомнительная, но лучше так, чем витать в облаках и в тайных желаниях. Урвать хотя бы немного внимания, насытиться на время. Микки мысленно подмечает необходимость всё же заклеймить Рэя. Так, чтобы было больно и тянуло, вечно напоминая о себе.
— Ничего не было, — комментирует Смит уже на улице на пути к беседке. – Ни в одном из смыслов.
— Ты потому весь в помаде? Женщинам свойственно мазаться. Не удивлюсь, если обнаружу на тебе блёстки, если присмотрюсь внимательнее, — Микки вращает стакан в руке. Лёд звонко бьётся о стенки, издавая приятный для ушей звук.
Беседка действительно находится в довольно удалённом уголке сада. Укромное местечко, окружённое рощей, из аккуратно высаженных яблонь. Остаётся надеяться, что только им понадобилось уединиться. Пирсон идёт рядом, касаясь своим плечом чужого, но этого мало, а потому замедляет шаг, намеренно отстаёт и довольно резко тянет Рэймонда за край пиджака. Прижимает к себе одной рукой, обхватывая по линии талии, укладывает на руку и голодно утыкается носом в ухо, тяжело дыша, словно дикий зверь.
— Удавлю её, слышишь? Как оперативно она нашла тебя.
Рэймонд едва не проливает виски из стакана. Не ожидал такой прыти по дороге до беседки, а не в ней, совсем не ожидал. Чувствовать чужое тепло спиной, руку на талии, а ревность — в ушах, оказывается приятно, но не настолько, чтобы потерять голову и отдаться мыслям о том, что сам Микки Пирсон влюбился в него, как мальчишка. Впрочем, Смит от него отстает только в том, что не зажимает его при каждом удобном случае.
— Я весь в помаде? — нервно посмеивается Рэймонд и поднимает руку, чтобы на ощупь стереть помаду жены с щеки Микки. — Следи за собой, босс.
Рэй привык к отметкам Розалинд на теле Микки, но сейчас это действует, как триггер.
— Она мне симпатична, — бросает зло и с этими словами стремительно делает шаг вперёд, чтобы Пирсон перестал путать ему мысли своим горячим дыханием и рукой, что так хотелось опустить чуть ниже. Разворачивается к нему лицом и тычет в центр груди пустым стаканом. — Она мне симпатична, люблю я тебя, а ты женат. И ещё смеешь говорить что-то о том, как ревнуешь? — хохочет негромко, не желая сдерживаться. И вталкивает своего босса в пустую беседку, оттесняя в глубину.
— В отличие от меня, ты не видишь каждый чёртов раз, как Абигайл меня целует, держит за руку на вполне законных основаниях. Я не сплю с ней. Давай, босс, расскажи мне о том, как тебя это раздражает, — Смит говорит тихо, почти шёпотом, продолжая стоять напротив в шаге, а для того, чтобы хоть как-то себя сдерживать, руки, что лежат в карманах, сжимаются в кулаки. Облизывается, кусает губу и щурится, глядя ему в глаза.
— Неужели за столько лет ты и правда до сих пор ревнуешь меня к Розалинд? Она моя жена, и я люблю её, но эти чувства совсем другие, — Майкл касается кончиками пальцев щеки, покрытой плотным слоем бороды, как бронёй, но расстояние между ними не сокращает, держит дистанцию. — Я убью за неё без малейшего промедления. Ты ведь знаешь это, но меня просто скручивает, когда вижу тебя, — делает осторожный шаг вперёд и заглядывает в глаза Рэймонда, скрытые под линзами очков. — Но ты должен знать. Никто не сможет помешать мне пережать пальцами тоненькую шею Абигайл.
Микки всё ещё улыбается с нежностью, но глаза говорят об эмоциях куда больше. Это не угрозы, а констатация факта. Всё же он не в шашки по жизни играет, и руки кровью заляпаны будь здоров.
— Обещаю, Рэй. Я сломаю её ебучую тоненькую шею собственноручно и, прежде, чем избавиться от трупа, перепроверю, чтобы ты не только узнал об этом, но и увидел собственными глазами.
— Развлекайся, целуй, если тебе это приятно, но если я узнаю, что ты с ней спишь, то не задумаюсь ни на секунду. Сломанная шея покажется ей милосердием.
Наваждение оставляет его, и Майкл отходит, садится на лавку и указывает на свои колени.
— Посиди со мной.
— И как ты об этом узнаешь? — не из праздного любопытства спрашивает Рэймонд, не торопясь присаживаться Майклу на колени.
— Абигайл побежит рассказывать на очередном девичнике, что, о, надо же, Рэймонд Смит соизволил её трахнуть, а потом она запустит воздушные шары в небо и они взорвутся фейерверком? И конечно ты узнаешь об этом не благодаря фейерверкам, а от Розалинд, потому что она не упустит возможности рассказать тебе такую сенсацию? — поворачивается к нему и смотрит. Нервы Смита натянуты необходимостью скрываться, наличием у Микки слишком проницательной жены и констатациями Микки всяческих фактов. А потому его несёт. Говорит он спокойно, голоса не повышает, но то, с какой силой сжимает пальцы, говорит о многом.
— Я выполняю все твои приказы, Микки. Абсолютно все. Нужно кого-то убить? Пожалуйста. Нужно кому-то доступно объяснить правила игры? «Будет сделано, босс». Но убийство Абигайл я тебе не прощу, — кривит губы и опускает взгляд ему на плечо, — не потому, что это она. А потому, что она не заслуживает смерти. Даже тот юнец, что трахался с тобой, её не заслуживает, если брать в расчёт не его косяки, а то, что твой член был в его заднице, — Рэй неопределённо водит рукой в воздухе.
— Очевидно, что некоторые из тех, кто был убит по моей просьбе, не заслуживали смерти. Это конкуренция и жестокий бизнес, Рэймонд, а ты работаешь на меня. Только осознал? — Микки даже в лице не меняется. Собственно, даже в некоторой степени удивлён, что они затрагивают эту тему сейчас. Он не хочет возвращаться к разговору о том, что вообще-то это входит в обязанности Смита — подчищать хвосты, не задавая лишних вопросов. Сказал бы, но не хочет задеть. Видит, как Смит напряжён. Да и потом, бездушие и бесчеловечность Пирсона — совсем не новость. Шёл по головам и сделает это снова, если того потребуют обстоятельства. Его нежность по отношению к Рэю и Розалинд не имеет ничего общего с тем, как он обычно относится к людям. Расчёт и не более того. Будь он чуть мягче, его бы давно положили на лопатки.
— Не простишь. — Откидывается на спинку лавки и запускает пятерню в волосы, чтобы чуть растрепать кудри, зализанные лаком. — Перестанешь на меня работать? Не подпустишь к себе? Или, возможно, убьёшь меня, пока я сплю? В качестве мести.
И в этом ревности уже нет. Отчасти разочарование, но в этом и есть Рэймонд. Характер присутствует, а значит и своё мнение никуда не делось.
— Предашь меня ради дамочки, которую знаешь сутки? Мастерски переодеваешься.
— У меня и в мыслях не было убивать тебя или отказываться выполнять твои поручения, — Смит моргает, несколько удивлённый такими выводами. Настолько удивлённый, что даже присаживается рядом на лавку, трёт глаза за очками и смотрит на Пирсона. — Мы говорим не о бизнесе. Я убью за тебя кого угодно, стоит тебе указать на человека пальцем, — серьёзно продолжает он, выдыхая, толкается в щеку языком в попытке подобрать подходящие слова. — Мы говорим о том, что здесь нет конкуренции. Если я трахну её, это не значит, что я хотел сделать это больше, чем оказаться в такой же ситуации с тобой. Я предан тебе, Микки. Больше, чем был предан кому бы то ни было в этой жизни, — Смит втягивает щёки, глядя уже перед собой, затем на собственные кисти рук, сцепленные в замок. — Я понял, босс. Спать я с ней не стану.
— Как ты вообще справляешь с тем, что я женат? Мне хватило нескольких минут для того, чтобы я начал тебя ненавидеть так же сильно, как и люблю.
— Никак, — ответ оказывается прозаичнее, чем можно было бы себе представить, — Я вижу её и мне хочется если не убить её, то просто устранить. Чтобы никто не нашел, никто не видел. Чтобы она исчезла. Испарилась. И имя «Розалинд» навсегда было бы вычеркнуто из анналов истории. Будто и не было её никогда, — кидает взгляд на Майкла, хмурится. Очень жаль, что виски закончился, а за новой порцией нужно возвращаться в дом. Двигается ближе к нему так, что касается его бедра своим. Рэй задумывается о том, чтобы трахнуть Абигайл назло Микки. Воспользоваться ей. Ведь Пирсон позволяет себе трахаться с женой, любить её, боготворить её. Делать дохрена всяких восхитительных вещей, с его-то фантазией и страстностью. Как малодушно и отвратительно.
— До некоторых событий я был уверен, что ты считаешь меня близким другом. Очень близким, но другом. Но вышло иначе, — невесёлый смешок, и очки оказываются у него в руках, поглаживает дужки. Пожалуй, только перед Пирсоном у него и получается их снять без страха, что получит пулю. Интересное чувство.
— Не знаю, Рэй. Никакой страсти не было тогда, когда мы только познакомились. Сначала не доверял, а потом, возможно, интерпретировал свои чувства неправильно. Засмотреться на пьяную голову одно дело, а другое — признаться себе в том, что хочешь всего и сразу, — Микки касается носом чужого виска и прижимается губами к тому месту, где осталась полоса от очков. Рэймонд хоть и выглядит немного подавленным, но это не делает его менее очаровательным в глазах Микки.
— Делаешь сверх того, что от тебя просят. Я просил, чтобы ты был исполнительным работником, а ты мне дал человека, с которым я ощущаю себя в полной безопасности, — он запускает руку под пиджак Смита и прижимает за талию ближе к себе. На улице стало прохладнее, чем тогда, когда они выходили из дома Томаса.
Рэймонд ассоциируется у Пирсона с тем самым домом, который всегда примет тебя, чем бы ты не занимался. Смит словно сам выстроил вокруг Майкла стену, показал, какой может быть забота в мелочах, дал ощущение безопасности.
— С целью или без, но ты влюбил меня в себя. Страсть же вспыхнула совсем недавно. Неожиданно, но побудила действовать, — другой ладонью накрывает руки Рэя, несильно сжимая, чтобы не повредить очки. — Я понимаю, что ты хочешь сделать больно, чтобы мне было так же, как тебе, — поджимает губы и ловит взгляд Рэймонда. — Вот только легче тебе не станет.
У Рэя не такое плохое зрение, однако, сейчас ему очень хочется видеть перед собой не лицо Микки, а размытое пятно. Не видеть понимание ситуации в его глазах, а его губы так близко, что очень хочется поцеловать и забыть об осторожности.
Что угодно, только не это всё.
— Ничего не было, — после небольшой паузы выдаёт Смит, ловит его за руку, сжимает, как если бы это было простое рукопожатие, поглаживает большим пальцем тыльную сторону ладони, хмурится. Рэймонд не млеет от Майкла настолько, чтобы засунуть себе в задницу не только эмоции, но и характер: может спорить, высказывать своё мнение, если дело не касается работы; ему не нравится половина той музыки и книг, что слушает и читает Пирсон, о чём он порой Микки и сообщает. Рэймонд искренне любит его и примет любым, но порой Пирсон не нравится ему. Как, например, когда его эго грозит подмять под себя всех и вся.
Но... Когда его прохладная рука оказывается на талии, а губы — у виска, обдавая кожу горячим дыханием, желание спорить с ним резко куда-то испаряется и не обещает вернуться скоро.
— И, кажется, у меня это отлично выходит, — выдыхает и прижимается к его губам в коротком, почти целомудренном поцелуе. — Мне станет легче только после того, как лягу в могилу. До этого времени надеюсь справляться, — полушепотом отвечает он. — Пойдём в дом. Розалинд наверняка тебя уже потеряла.
