smash or pass? (замутить или послать?)

Один год спустя       Чонгук переворачивается на другой бок и пытается открыть глаза, надеясь выбраться из объятий сладкого сна. Промаргиваясь, он видит, что Чимин негромко похрапывает, а его волосы торчат во все стороны, разметавшись по подушке. Улыбающийся Чонгук двигается ближе и притягивает старшего к себе, чтобы стать большой ложечкой и обернуться вокруг него. Чимин не просыпается, но чмокает губами, крепче сцепляя руки Чонгука вокруг себя. Младший ухмыляется Чимину в затылок и решает, что еще несколько минут сна никому не навредят.       Когда он просыпается во второй раз, Чимин уже не спит: Чонгук слышит шум воды в душе. С трудом выбравшись из постели и едва не ударившись головой о прикроватный столик, он бросается из комнаты к своему рабочему столу, хватает спрятанное там письмо и спешит к двери. Наклоняясь, Чонгук прячет его среди писем, которые вытащил из ящика по дороге домой, прежде чем ринуться обратно в спальню. Плюхнувшись на кровать и зарывшись глубоко под одеяло, он пытается успокоить бешено колотящееся сердце, когда шум душа прекращается.       Черт, это было близко.       Он задерживает дыхание и выглядывает из-под одеяла, когда дверь ванной открывается, после чего улыбается своему парню, выходящему из нее.       — Утречка.       Чимин передергивается от неожиданности и крепче ухватывается за полотенце, обернутое вокруг его талии, а после ухмыляется, глядя на лохматую голову Чонгука, только что высунувшегося из-под одеяла.       — Доброе утро. Ты выглядишь так миленько, Куки.       — Ага, ну… а ты выглядишь сексуально, детка.       Чимин лукаво улыбается, а затем сбрасывает с себя полотенце и идет мимо туалетного столика совершенно голый. Он берет увлажняющий крем и, стараясь полностью согнуться, неспешно растирает свои ноги. Чонгук тихо рычит, протягивая руку, чтобы оттащить хихикающего человека назад и уложить его лицом в постель.       — Какой шалунишка.       Чимин хохочет, слыша, как низко звучит голос Чонгука позади него, будучи все еще хриплым ото сна, и изо всех сил пытается подняться, но только для того, чтобы Чонгук еще крепче прижал его к кровати.       Осыпая поцелуями его спину, Чонгук спускается к красивой попе своего парня, бережно кладя на нее свои ладони.       — Чонгук, — скулит Чимин, начиная извиваться под младшим.       — Ммм, позвольте мне оценить это произведение искусства, — бормочет Чонгук, ласкаясь о кожу Чимина, когда тот слабо сжимается, и раздвигает половинки для своего рта.       Позже, когда Чимин заканчивает принимать еще один душ (на этот раз — в компании Чонгука), они перемещаются на кухню, чтобы покушать.       — В каком часу Тэ собирался прийти для съемки видео?       Чонгук спрашивает это, открывая холодильник и выуживая оттуда апельсиновый сок с банановым молоком, а затем поворачивается, чтобы поставить их на островной столик.       — Думаю, где-то около четырех или пяти, — задумчиво отвечает Чимин, беря в руки почту и садясь за стол. Поставив перед Чимином чашку с соком, Чонгук старается придать своему лицу строгое выражение, чтобы не выдать себя с потрохами.       Напевая себе под нос, Чонгук принимается печь блины, пока Чимин просматривает почту, поочередно распечатывая каждый конверт. Когда он добирается до спрятанного письма, Чонгуку приходится приложить колоссальные усилия, чтобы продолжать петь свои песенки, словно он не сосредоточен только на Чимине в данный момент.       — Что это? Похоже на твой почерк, Гук.       Черт.       Ну как он мог не учесть, что Чимин наверняка узнает его почерк? Чонгук издает неопределенный звук, но не оборачивается, вместо этого уставившись на блин на сковороде, крепко сжимая лопаточку. Звук вскрытия письма — единственное, что он слышит, не считая грохота собственного сердца в ушах. Он поспешно снимает блинчики со сковородки и выключает плиту; было бы не очень круто держать огонь включенным, когда он настолько взволнован и не сосредоточен.       — Чонгук… что…       Мой Чимин,       В общем… год назад я чуть не разрушил все, что даже не успело начаться, и тогда же я написал тебе письмо. Я тебе его никогда не вручал, но я хочу, чтобы ты знал, что я чувствовал себя точно так же, как и сейчас, — может быть, даже больше.       Я правда не знаю, что сказать, кроме того, что ты значишь для меня целый мир. Я не могу представить свою жизнь без тебя, и, если бы я потерял тебя в тот день, она не была бы такой яркой и красочной.       Я причинил тебе боль, и мне так жаль, что это случилось; возможно, это сблизило нас гораздо сильнее и создало такую крепкую связь между нами, но тот факт, что тебе было грустно из-за меня, порой заставляет меня плакать. Я так благодарен тебе за то, что ты — мой парень, и что у меня есть шанс загладить свою вину, беречь тебя, любить тебя, доверять тебе и отдавать тебе свое сердце без остатка.       Некоторые дни тяжелее других для нас обоих, и иногда я чувствую, что на меня слишком многое давит; но каждый день я просыпаюсь с улыбкой на лице, зная, что услышу твой голос и увижу тебя рядом со мной.       Я хочу дать тебе одно обещание.       Я обещаю заботиться о тебе, заставлять тебя улыбаться, держать тебя за руку, когда тебе грустно, и быть рядом в твои трудные дни. Я обещаю тебе больше причин смеяться, чем плакать, и больше удовольствия, чем боли (если только эта боль не является частью удовольствия). Я обещаю быть открытым с тобой и честным со своими мыслями и чувствами, даже если это меня безумно пугает. Я обещаю поддерживать тебя на протяжении всей твоей карьеры, и, если ты когда-нибудь решишь использовать свою гибкость в качестве кошки-воровки, знай — я буду твоим партнером по преступлению и помогу сбежать от противных полицейских.       Мне все равно, если, возможно, еще слишком рано говорить об этом, и я уверен, что, скорее всего, ты посчитаешь меня сумасшедшим, но я знаю, что хочу провести остаток жизни с тобой, потому что я люблю тебя и хочу построить с тобой ту семью, о которой мы так долго мечтали. Я хочу стать твоим мужем, Чимин, и провести всю жизнь, делая тебя счастливым. Если мы не будем жить вечно (вероятно, Сокджин-хён так и не поделится с нами своими секретами бессмертия), то в следующей жизни я обязательно найду тебя снова.       Пожалуйста, скажи мне «да».       Я люблю тебя.       Чонгуки       Чимин поднимает глаза, полные слез, и, прикрыв рот рукой, видит Чонгука, стоящего с противоположной стороны и наблюдающего за ним. Он протягивает Чимину ладонь, в середине которой лежит прекрасное маленькое колечко. Серебряное, с золотым ободком посередине и гравировкой «Ты — моя любовь».       Глаза Чонгука тоже становятся влажными, когда Чимин поднимается со своего стула, кладет письмо на стол и бросается обнимать высокого парня за шею.       Соединяя их губы в страстном поцелуе, Чимин крепко прижимает к себе любовь всей своей жизни. Чонгук ластится к бедрам Чимина, когда отвечает ему с таким же пылом и любовью. Кольцо впивается в ногу Чимина, и от этого его сердце бьется еще сильнее, когда он прерывает поцелуй, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза. Теперь они оба плачут навзрыд, счастливо улыбаясь сквозь слезы, глядя друг на друга глазами, полными того самого чувства — слишком глубокого, чтобы выразить его словами.       — Так это значит «да»?       — Да, да, да, тысячу раз да! — между каждым словом Чимин запечатлевает поцелуй на губах Чонгука, прежде чем уткнуться лицом в шею младшего. Чонгук обнимает Чимина и протягивает руку, чтобы стереть дорожки слез с его щек. Он глубоко вздыхает.       — Мы определенно должны заняться праздничным сексом с надетыми кольцами, — бормочет Чимин, когда Чонгук тихонько усмехается в его волосы.