smash or pass? (замутить или послать?)

      Когда Чимин вернулся домой три дня назад со слезами на глазах и направился в комнату, чтобы зарыться лицом в подушку, Тэхён не знал, что и думать — единственным словом, которое ему удалось из него вытянуть, было «Чонгук». Он был и все еще находится в ярости от мысли, что этот человек довел его лучшего друга до такого состояния, но Тэхён знал, что сейчас в приоритете были Чимин и то, чтобы он не чувствовал себя одиноким.       — Чимини?       Тэхён стучит в дверь Чимина, прежде чем войти, и видит хрупкого парня, свернувшегося калачиком на кровати и уставившегося в стену. Он входит внутрь и ставит вазочку с фруктами на прикроватный столик.       — Хей, персик, хочешь покушать чего-нибудь? — осторожно спрашивает Тэ, забираясь на кровать, чтобы обнять своего лучшего друга, мысленно проклиная Чонгука за то, что он причинил ему такую ужасную боль.       Чимин качает головой, прежде чем перевернуться в объятиях Тэ и прижаться лицом к его груди, капая слезинками на его мятую рубашку. Какое-то время они просто лежат так, обнимаясь, и Тэхён гладит Чимина по спине, пока тот жмется к нему и тихо плачет.       В конце концов Тэхён уговаривает его принять вертикальное положение и помогает съесть пару ломтиков фруктов, в то время как Ёнтан сидит у их ног и наблюдает за действиями парней.       — Чим… может, расскажешь мне, что случилось? — спрашивает Тэхён, возвращая друга в свои объятия.       — Я… — начинает было Чимин, но тут же подавляет всхлип и глубоко вздыхает. Он еще крепче обнимает Тэхёна, прежде чем пересказать все, что произошло между ним и Чонгуком три дня назад.       — Просто… у нас все было так хорошо, и я не знаю, что сделал не так, чтобы заслужить это…       — Эй, не говори так. Ты не заслуживаешь, чтобы с тобой так разговаривали, и ты не сделал ничего плохого.       — Я знаю… наверное. Просто… он мне действительно очень нравится. Или нравился? Боже, нет, он все еще очень мне нравится, даже после того, что он мне ск… это ужасно, да?       — Нет, совсем нет. Я хочу дать ему пинка отсюда и до Юпитера, но я знаю, что он делал тебя счастливым, Чим. Он вообще попросил прощения? Звонил? Писал?       — Я сказал ему не лезть ко мне, — шепчет Чимин, уткнувшись в шею Тэхёна, прежде чем сесть, обхватив колени руками и прижав их к груди. — Думаешь… мне стоит позвонить ему?       Тэхён хмурится и вздыхает, прежде чем ответить.       — Если честно, я думаю, что он, скорее всего, переживал из-за чего-то другого, а ты попал под горячую руку, совершенно того не заслуживая. Я действительно считаю, что, возможно, стоит выслушать его — не без надлежащих извинений, конечно. Ты улыбался с ним больше, чем я когда-либо видел, Чимин, и, даже если ты решишь больше не встречаться с ним, поговорить было бы хорошо для вас обоих.       С этими словами Тэхён целует Чимина в макушку, а потом поднимается на ноги и выходит из комнаты, оставляя дверь приоткрытой на случай, если Чимин позовет его обратно.       Закусив губу, Чимин сверлит взглядом черный экран своего телефона, почти издеваясь над его мирным покоем. Он снимает блокировку и зависает над кнопкой вызова, после чего передумывает и решает отправить сообщение вместо звонка. Ёнтан в это время носится по кровати и играет с пальцами его ног.

Чимин: Нам нужно поговорить

      Ответ приходит меньше, чем через минуту после того, как он отправляет сообщение, и от этого у Чимина слегка теплеет в груди — возможно, Чонгук судорожно ждал его у телефона. Чонгуки: Да, пожалуйста прости меня еще раз, могу ли я позвонить тебе или ты хочешь встретиться?       Чимин недолго медлит с ответом, после чего пишет, что они должны встретиться за чашечкой кофе на следующий день. Даже несмотря на то, что он скучает по младшему, он все еще заметно страдает и не в состоянии говорить прямо сейчас.       Чонгук все эти три дня чувствует себя полным дерьмом. Юнги в какой-то степени поддерживает его, находясь рядом, но в конечном счете именно Намджун присматривает за младшим и разговаривает с ним. Не то чтобы он не доверял Юнги или не мог на него положиться: просто их отношения отличались от его отношений с Намджуном.       Так что, даже несмотря на то, что у Намджуна были свои собственные дела, он принимает звонки и визиты Чонгука все эти дни, которые Чонгук называет «худшими тремя днями его существования».       — Чимин такой потрясающий и хороший человечек, а я причинил ему боль. Я не заслуживаю такого, как он, господи, я такой придурок.       — Чонгук, не говори так, ты заслуживаешь любви не меньше, чем любой другой человек. Ты облажался и теперь должен все исправить.       — Но как?! Я не могу связаться с ним! Он просил не звонить… может быть, мне написать ему письмо? Типа руками?       — Как хочешь.       — Я написал письмо, хён! Но что мне теперь с ним делать? Он же сказал не звонить ему. Я не могу просто так заявиться к нему на порог! Это стремно и совершенно точно хуже, чем позвонить, когда он говорил этого не делать. И я типа на девяносто шесть процентов уверен, что Тэхён выпотрошит из меня мозги.       — Я уверен, что это не так.       — Ты явно не был рядом с ним, когда он голоден, а ты находишься между ним и жареной свининой.       — Совершенно точно нет.       — Возвращаясь к моей проблеме, у тебя нигде не завалялась марка? Я хочу отправить письмо по почте.       — Хён! Он прислал мне сообщение! Завтра мы идем пить кофе, представляешь! Но я еще не отправил письмо. Как ты думаешь, мне стоит взять его с собой?       — Тебе решать, Гук, только будь честен и извинись как следует. Не оправдывайся, почему ты сделал то, что сделал, будь настоящим. Думаю, он это оценит.       — Спасибо тебе, хён, за все. Серьезно, скажи спасибо и Джин-хёну, тоже. Я знаю, что это он посылал мне ланчи в контейнерах с сердечками.       — Я скажу ему, но я почти уверен, что один из них был от Юнги-хёна.       — Да, я догадывался. Наверное, тот самый, где была записка «Если ты еще раз заплачешь и испачкаешь мне всю одежду, я тебе втащу. Для соплей у тебя есть медведь. Люблю тебя, мелкий».       — Медведь?       — Он купил мне плюшевого мишку.       Чонгук уже оделся и собирается спуститься в кафе, чтобы встретиться там с Чимином, но он все еще не знает, что делать с письмом. Если он прочитает его, то может заплакать, но ведь оно предназначается Чимину, а не ему самому.       Он возвращается к своему столу и кладет его в верхний ящик, прежде чем глубоко вздохнуть и направиться к двери.       Будь честным. Если он скажет «нет», то ты хотя бы сделал все, что смог.       Чимин обхватывает руками чашку, наполненную чаем, и смотрит на человека напротив. Честно говоря, они оба выглядят так себе и едва ли могут смотреть друг на друга дольше минуты. Мешки под глазами Чонгука и толстовка с капюшоном, в которой он, кажется, тонет, вызывает у Чимина желание заключить его в объятия — но он не собирается поддаваться своим порывам в ближайшее время.       — Прежде всего, я хочу еще раз сказать тебе, что мне ужасно жаль. Я был неправ, когда разговаривал с тобой в таком тоне, и я совершенно не имел этого в виду, я об…       — А мне показалось, что именно это и имел.       — Нет, нет, ни за что. Я просто… я был… я очень неуверенный в себе, и я выплеснул все это на тебя, это было неправильно с моей стороны. Я… прости меня, пожалуйста, Чимин.       — Неважно, через что ты проходишь. То, как ты говорил со мной, будто я какая-то… это ненормально.       — Я знаю, и мне очень стыдно. Если бы был какой-то способ вернуться в тот момент и все изменить, я бы так и сделал.       Чимин глубоко вздыхает: извинения заставляют его почувствовать себя лучше. Но он все еще не уверен, хочет ли продолжения того, что у них было — у него остались некоторые вопросы.       — Что именно заставило тебя чувствовать себя так неуверенно, Чонгук?       — Т-ты.       Чимин вздрагивает и смотрит вниз на свою чашку, играя с пластиковой крышкой, прежде чем снова уставиться на Чонгука, перебирающего свои пальцы. Это зрелище, которого Чимин раньше не видел: Чонгук так подавлен и уязвим, что это разрывает его на части.       — В каком смысле «я»?       — Ты и Тэмин-хён, если быть точным.       У Чимина на мгновение отвисает челюсть, но он тут же прикрывает рот, вспоминая, как Чонгук реагировал на любое упоминание Тэмина в тот день.       — Но… почему? Почему это тебя так смутило?       Чонгук бросает быстрый взгляд на Чимина, а потом снова пялится на свои руки, лежащие на коленях — он выглядит, как маленький отчаянный щенок.       — Я… Он…       Проведя руками по волосам, Чонгук глубоко вздыхает, прежде чем начать заново.       — Мы никогда не говорили о том, кем были друг для друга, встречались ли мы или были бойфрендами, были не-парочкой или парочкой, и я надеялся обсудить это, потому что мне хотелось большего. Но у тебя и Тэмин-хёна, кажется, так много общего, что я немного испугался своих чувств или чего-то там еще, и мои мысли как бы затмили мой рассудок. В основном это был страх, что ты бросишь меня ради кого-то другого, кого-то, кто получше меня, даже если мы не были по-настоящему вместе — и я не справлялся со своими эмоциями должным образом. Я просто так сильно беспокоюсь о тебе и боюсь тебя потерять; возможно, я еще немного приревновал и не мог…       — Чонгук, дыши.       При этих словах Чонгук закрывает рот и делает много глубоких вдохов, слегка краснея от того, что протараторил столько всего за один раз. Чимин уставляется на него, кусая губы и пытаясь разобраться во всем, что сказал парень.       — Ну так… поправь меня, если я понял неверно. Ты был встревожен и сомневался в себе потому, что волновался обо мне, не был уверен в наших отношениях и ревновал к Тэмин-хёну, думая, что я оставлю тебя ради него? Поэтому каждый раз, когда ты слышал его имя, ты все больше расстраивался? Да?       Слегка морщась от резкости слов Чимина и его непоколебимого взгляда, Чонгук кивает, ковыряясь в дырках на джинсах.       — Мне очень жаль, что я не…. Я пытался… Я хотел просто немного поговорить и узнать, не хочешь ли ты как-то определить наши… кем мы были друг для друга. Но я правда очень плохо выражаю свои мысли.       — Сейчас ты с этим вполне справляешься.       — У меня было около трех дней, и… два часа, чтобы подумать об этом, — Чонгук глядит на часы у себя на запястье, и Чимин слегка улыбается, прежде чем выпрямиться и наклониться вперед.       — Послушай, Чонгук, у тебя не было причин ревновать меня к Тэмин-хёну. Я не заинтересован в нем в этом смысле.       — Наверное, мне кажется, что я просто…       — И даже если бы он мне нравился, я бы сказал тебе, а не пытался тебя обмануть. Разговоры — это очень крутая и полезная штука, знаешь.       — Да, я…       — Мне нравишься ты.       Голова Чонгука резко поднимается, и он пристально смотрит Чимину в глаза — впервые с момента их ссоры.       — До сих пор?       — Не совру, мое доверие сейчас немного подорвано, но да, до сих пор. Вероятно, впереди будет еще много всего, что может заставить тебя ревновать, злиться или чувствовать себя неуверенно, но мне хотелось бы знать, что ты не будешь вымещать это на мне таким образом. Я хочу, чтобы ты говорил об этом мне и был честен со мной. Ты тоже должен мне доверять.       Чонгук смаргивает слезы, которые, он так и знал, появятся сегодня, прежде чем кивнуть и постараться не лопнуть от переполнявшей его надежды.       — Это так, и я это понимаю.       — Я готов попробовать, если ты…       — Правда? Что именно попробовать? Свидания? Встречаться друг с другом?       Чонгук пытается не вздрагивать, но широко улыбается следующим словам Чимина.       — Да, свидания, отношения, быть парочкой. Если ты не против?       — Да, да. Я хочу, чтобы мы были парой. Ты мне действительно нравишься, Чимин, даже больше, чем можно было бы считать нормой, но это правда так.       Чимин улыбается и чувствует, как последняя тяжесть спадает с его плеч. Он протягивает руку через маленький столик ладонью вверх в ожидании, и Чонгук ласково берет ее в свою.       — Если мне придется до конца наших дней заглаживать свою вину и доказывать, как много ты для меня значишь, я сделаю это, Чимин. Я не хочу никого другого, кроме тебя.       — До конца наших дней? — бормочет Чимин с ухмылкой на губах, и Чонгук искренне кивает, широко распахивая глаза и смотря на него с надеждой.       — Я здесь надолго. Пока ты будешь этого желать, я всегда буду рядом.