All is fair in love and war

Драко вышел из душа и сразу увидел ее. Величественную, великолепную, белоснежную... нынешнюю сову Гарри Поттера по кличке Артемида. Прикусил язык, чтобы оборвать вырвавшееся было ругательство, и, придерживая полотенце на бедрах, поспешил открыть окно. В голове тут же закрутились десятки версий произошедшего с ответом на главный — на данный момент — вопрос: почему сова, а не Патронус? Поттер всегда, всегда на работе использовал только Патронус. Сова дольше. Сова ненадежнее. Драко вообще, за те секунды, что впускал Артемиду в комнату, так и не вспомнил, когда видел ее в живую в последний раз. А может, и никогда. Может, он видел ее только на страницах "Пророка". Это было не исключено. — Привет, девочка. Артемида сделала "круг почета" по его спальне, выпустила из лапы кусок пергамента, ухнула что-то приветственно-прощальное и снова вылетела в окно. Драко, без труда поймавший послание, лишь моргнул ей вслед. — Без ответа, значит. И вдруг неосознанно, с силой сжал кулак, в котором был пергамент. Второй рукой все еще придерживал полотенце. Сова — значит, что-то личное. Без ответа — значит, все уже решил. Сам. Без Драко. И Драко потребовалось целых пять секунд на то, чтобы вспомнить, что ничего личного у них с Поттером нет и не было никогда. Даже если там — что? Уведомление, что они с Драко расстаются? Это все равно рабочий вопрос, которой еще будет обсуждаться с Робардсом. И вообще, это в первую очередь Поттеру нужен был весь этот спектакль с отношениями, а вовсе не Драко... Так, спокойно. Драко выдохнул, разжал наконец-то кулак. И прочитал записку, явно в спешке накорябанную ужасным поттеровским почерком. Я совсем забыл, сегодня же воскресенье! Нас будут ждать в Норе. Зайду за тобой в пять. ГП Прерывисто вздохнул, снова сопротивляясь желанию хорошенько выругаться. Идиот! Безнадежный идиот! Сам установил правила, и сам же ими пренебрегает. Для рабочих вопросов — Патронус! Дементор бы его расцеловал в обе щеки! Драко в последний раз скрипнул зубами и пошел одеваться к завтраку: Нарцисса не любила опозданий. Поттер появился у ворот парка Малфой-мэнора ровно в пять, и Драко сделал вид, что только-только подошел. Что не прождал его тут битых полчаса, прячась за кустами от колдокамер возможных притаившихся репортеров. Протянутая рука для совместного аппарирования была вполне ожидаема, но вот то, что сделал Поттер, как только в его ладони оказалась ладонь Драко, — совершенно нет. "Это для репортеров!" — напомнил себе Драко и все равно, даже против воли, замер, когда Поттер поднял его руку к своему лицу и нежно-нежно, едва осязаемо, прикоснулся губами к костяшкам пальцев. А потом этот невозможный идиот ему подмигнул. Хорошо хоть ухмылку догадался спрятать, лишь отблесками ее озорные искорки заплясали по изумрудной радужке. Драко в последний момент оборвал порыв закатить глаза. А в следующую секунду Поттер их уже аппарировал. Оказались они за антиаппарационным барьером, на проселочной дороге. До Норы, нисколько не изменившейся за послевоенные годы, нужно было пройти пару минут. На открытой местности ощутимо сильнее почувствовался осенний холодный ветер. Драко оторвал взгляд от несуразного, нелепого и такого... уизлевского домика и поправил ворот пальто, пожалев, что не надел шарф. Попутно отметил, что вторую руку Поттер ему так и не "вернул", продолжал не сильно, но надежно сжимать в своей теплой, почти горячей под этим пронизывающим ветром. И смотрел Поттер при этом вперед, на их дорогу, с самым беззаботным выражением на лице. Как будто все в порядке. Как будто так и надо. Как будто... Драко слегка качнул головой и отвел взгляд, пока Поттер не заметил этого повышенного внимания к своей персоне. Правильно. Репортеры. Притаившиеся в кустах репортеры с колдокамерами. Не только у Малфой-мэнора они могли дежурить в надежде запечатлеть кусочек из личной жизни национального героя. Ни для кого не было секретом, что Гарри Поттер каждое воскресенье, если не случалось форс-мажора, посещал дом Уизли в качестве постоянного гостя на традиционном семейном обеде. И логично было предположить, что и это воскресенье не стало бы исключением. А раз уж они с Драко объявили о начале отношений, сегодня Поттер взял бы его с собой. Собственно, так Поттер и сделал. И наверняка завтра на обложке "Пророка" снова будут они, на этот раз на фоне Норы. Драко, в целом, одобрял. Это было очень хорошо для их "легенды". Единственное, не слишком красиво по отношению к самим Уизли. Ведь даже своей "второй семье" Поттер не мог сказать правду, сколько бы он им ни доверял, и фактически вынуждал участвовать в этом спектакле без их ведома. Но иногда цель оправдывала средства, и сейчас был именно такой случай. — Первоначальная версия или отредактированная? — негромко спросил Драко, стараясь звучать не слишком явно на случай, если возможные репортеры в этот раз вооружились не только колдокамерами. Поттер отвлекся от дороги и с любопытством взглянул на него. — Ты влюблен в меня с Хогвартса, — напомнил ему Драко "первоначальную версию". — Вряд ли Уизли будет очень приятно это услышать. Поттер пожал плечами и снова отвернулся. Драко не устроил такой ответ. — Поттер, ты встречался с их дочерью. Вы планировали свадьбу... — Молли планировала свадьбу, — перебил его Поттер. Драко его проигнорировал: — И я очень сомневаюсь, что известие о том, что все это время их несостоявшийся зять был влюблен в своего школьного соперника, будет встречено с теплотой и пониманием. Поттер промолчал. — Поттер. — Малфой, что я должен на это ответить? Мы с Джинни не поженились. Расстались друзьями. Да, Молли переживала, но в итоге приняла наш выбор. Все хорошо. — Настолько, что она примет меня в своем доме? Видимо, что-то в тоне Драко его выдало. Поттер остановился, остановил Драко и развернул его лицом к себе, заглянул в глаза. И ему даже спрашивать ничего не пришлось, Драко сам сдался, махнул свободной рукой и заговорил, опустив взгляд в землю. — Я был Пожирателем Смерти. Да, лично я никого не убивал, но... Драко замолчал. Поттер дураком не был (хоть и каждый день активно пытался это опровергнуть своими идиотскими поступками), и сам мог додумать остальную часть. — Малфой, — вздохнул он так, будто в тысячный раз объяснял общеизвестную истину. — Ты был не Пожирателем Смерти, ты был ребенком, поставленным перед таким выбором, перед которым ни один ребенок... — Брось, Поттер, — перебил Драко, поморщившись: — Я не был ребенком. И ты не был ребенком, и друзья твои тоже детьми не были. Всех "детей" эвакуировали, остались только те, кто готов был нести ответственность за свои поступки. — Ну так и неси ответственность, — вдруг неожиданно легко согласился Поттер, и Драко даже снова посмотрел ему в глаза. — Неси ответственность за свои поступки, Малфой. А не за чужие. — Но я... — еще раз попытался Драко. — Да, Молли примет тебя в своем доме, — твердо оборвал его Поттер. — И Артур тоже. Не поверишь, даже Джордж не кинется на тебя с кулаками. И снова что-то его выдало. То ли мимика, то ли вновь отведенный взгляд... Тон Поттера стал тише и серьезнее. — Ты все еще этого ждешь от людей? Плевков в лицо и проклятий в спину? Драко невесело фыркнул и попытался вытащить руку из его ладони, но Поттер не отпустил. — Нет, что ты. За мной же теперь постоянно таскается могущественный Гарри Поттер, они не посмеют. — Не посмеют. Но не из-за Гарри Поттера, — и Поттер ухмыльнулся, разрушая гнетущую атмосферу: — Но мне льстит твоя оценка моих способностей! — Поттер, — моргнул Драко, — это не... Но Поттер, уже ничего не слушая, снова зашагал к дому и почти насильно потащил Драко за собой за руку. Драко закатил глаза и смирился. Только на пороге Поттер его отпустил, вместо этого положив руку ему уже на поясницу, то ли поддерживая, то ли подталкивая вперед. Дверь открыла Молли. Очень тепло поприветствовала Поттера, обняла его, наклонила к себе, чтобы поцеловать в лоб. А Драко удостоился долгого взгляда и улыбки. Не совсем радостной, но и не вымученной. Возникла ассоциация, что его одобрили, как одобряют не самый лучший самостоятельный выбор любимого сына: без особых восторгов, но с пониманием. Хотя Поттер, конечно же, сыном Молли не был. Как и Драко — его выбором. Потом Молли провела их на кухню. Все шумное семейство Уизли было уже за столом. Они немного опоздали, но для них оставили два свободных стула рядом с Роном и Джинни. Гермионы сегодня не было, она уехала в очередную командировку. Рон уже успел им на это нажаловаться. Неоднократно. Драко, честно, не знал, чего он ожидал от этого обеда. Но, по большей части, на него не обращали внимания. Его будто... приняли. Приняли как нечто само собой разумеющееся. Как если бы двух слов от Поттера "он со мной" было достаточно для того, чтобы все семейство Уизли автоматически стало считать его "своим". Были пара приветствий и дежурных вопросов "как дела?", пара просьб передать то или иное блюдо, пара предложений добавки и уверенная рука Поттера на спинке его стула. И один небольшой эпизод, который окончательно разрядил обстановку. — Ну скажи честно, это ведь все аврорские мантии, да? — Джордж перегнулся к нему через стол, его глаза озорно блестели, а губы кривились в хитрющей улыбке. — Аврорские мантии? — вместо Драко озадаченно переспросила Джинни. — Ну да, аврорские мантии, — начал объяснять Джордж. — Они ведь такие, — замахал руками, — ну, впечатляющие! Так выгодно подчеркивают размах плеч нашего Гарри, так красиво и сексуально облегают его крепкую мускулистую фигуру... — Ну я же ем! — взмолился Рон. — Это мантии, — уверенно покивал Джордж. — Я почти на сто процентов уверен. Именно благодаря мантиям ты увидел, насколько наш Гарри горяч и дал ему! Ну, шанс! У Поттера было нечитаемое выражение на лице, Джинни прятала ухмылку в кулаке, Рон показательно боролся с приступами тошноты. Остальной части стола было не до них. Драко приподнял бровь: — Но "Пророк" написал, что мы были влюблены друг в друга с Хогвартса. Просто боялись признаться в своих чувствах. — Ой, брось, — фыркнул Джордж. — Никогда в это не поверю! В Хогвартсе Гарри был задохликом и только после аврорских курсов стал похож на человека! — Однако, будучи "задохликом", он победил Темного Лорда, — не мог не указать Драко. Конечно, Поттер в его "защите" не нуждался, но Драко почему-то не мог промолчать. — Да-да-да, мой парень самый лучший, он самый могущественный волшебник современности, никто не может с ним сравниться, — высоким голосом пропел Джордж и продолжил уже нормально: — И прочая влюбленная чушь, — наклонился еще ближе: — А на самом деле? — А на самом деле? — повторил Драко. Джинни открыто любопытно смотрела на него, Поттер — украдкой, чуть-чуть улыбаясь. Даже Рон прекратил придуриваться и прислушался. — А на самом деле, — Драко отзеркалил положение Джорджа, — это все аврорские совместные душевые. Джордж громко заржал: "Я знал!" Рон, естественно, скривился и тут же нажаловался: — Мама! Мама! Скажи им, чтобы прекратили, я же ем! Джинни фыркнула и вернулась к своему пирогу. Драко, с чувством выполненного долга, снова откинулся на спинку стула. Заметил, как Поттер спрятал улыбку за стаканом с тыквенным соком. После обеда все разбрелись, кто куда. И, так как Поттеру нужно было что-то обсудить с Роном на заднем дворе, Драко остался ненадолго один. Конечно же, у Уизли не было никакого выдержанного интерьера. И вообще казалось, что все вещи в доме собраны совершенно случайно. Даже двух одинаковых стульев Драко не нашел. Но это, наоборот, придавало дому некий шарм, заставляло всматриваться в детали и гадать, откуда или как они могли здесь появиться. В какой-то момент Драко обнаружил себя возле пустого камина в одной из комнат. И находящиеся на полке над ним колдографии надолго приковали к себе его взгляд. Колдографий было много, и на всех на них были счастливые лица. Улыбающиеся, смеющиеся, смущенные, перемазанные в шоколаде, краснеющие. Но все счастливые. — Мы называем это "стеной светлых воспоминаний", — послышался голос от двери, Драко обернулся. Высокий рыжий подошел к нему ближе. — Больно иногда. Но мама не позволяет нам их убрать. Каким-то образом этот рыжий понял, на какие колдографии Драко смотрел дольше всего. На те, где близнецы были вместе. Или где маленький Гарри Поттер смущенно целовал в щеку краснеющую рыжую девочку по имени Джинни... — Это хорошее прошлое. И оно заслуживает того, чтобы о нем помнили. Так. Драко нечего было на это ответить. Наверное, он был прав. — Чарли, — рыжий протянул руку, представляясь. Драко знал его имя. Обо всех Уизли "Пророк" в послевоенные годы писал, писал много и часто. А уж не запомнить самого красивого представителя огненного семейства Драко просто не мог. Даже сейчас, в этой сугубо домашней обстановке, Чарли выглядел так, будто собрался сниматься для обложки "Ведьмополитена". Густые длинные волосы, забранные в небрежный низкий хвост, голубые пронзительные глаза, чуть лукавая улыбка на полных губах. И эта, разбившая тысячи сердец фраза: "Я женат на своей работе". Драко кратко улыбнулся и ответил на рукопожатие: — Драко. Улыбка рыжего из лукавой превратилась почти в хищную. Драко не успел среагировать. Чарли, не выпуская его ладонь из своей, привлек его ближе и вторую свою руку положил на его плечо. И тут же, отвлекая внимание, сунул ему под нос одну из колдографий со "стены воспоминаний", начал рассказывать о событиях, на ней запечатленных. А на колдографии, в гостиной, которую Драко уже видел, вокруг рождественской елки велась самая настоящая эпичная битва в снежки. Всем уизлевским выводком. Только вместо снежков использовались шерстяные носки... — ...в тот раз маму все-таки удалось убедить, что носков каждый год она вяжет слишком много, — со смехом закончил Чарли. Драко улыбнулся. И вдруг почувствовал, как поперек талии его обхватила чья-то рука, а в следующую секунду — как его спиной впечатали в чье-то тело. В голове сразу всплыли слова Джорджа за столом: "...сексуально облегают его крепкую мускулистую фигуру". Драко хмыкнул и скосил глаза на Поттера, так бесцеремонно и буквально выдернувшего его из рук рыжего. Но Поттер на Драко не смотрел, Поттер смотрел в упор на Чарли, и их благодушного настроения явно не разделял. Однако рыжего мрачный вид всея их Спасителя нисколько не напугал. Наоборот даже, лучезарная улыбка стала еще шире: — Гарри! Крайне не вежливо, между прочим, оставлять своего гостя одного в доме. — О, и я так благодарен тебе, Чарли, что ты составил ему компанию, — ровно ответил Поттер. Рыжий уже чуть ли не подпрыгивал от восторга, а Поттер хмурился все больше. Драко переводил взгляд с одного на другого и все больше убеждался в мысли, что что-то он явно упускал. Наконец, воспользовавшись каким-то предлогом, Чарли выскользнул из комнаты, они остались вдвоем, и Поттер обратил внимание на Драко. Правда, после первой же его фразы Драко об этом пожалел. — Какого хрена, Малфой? — прорычал Поттер ему на ухо, так и не выпуская его из своей хватки. — Мы, кажется, должны играть счастливую влюбленную пару. И тут же ты идешь и флиртуешь... — Я флиртую?! — Драко аж задохнулся от возмущения, вывернулся и встал к Поттеру лицом. — Я ничего не сделал! А вот Чарли можешь передать, чтобы держал свои руки при себе! — С ним я еще поговорю, — кивком подтвердил Поттер. — А сейчас я говорю с тобой. — Еще раз, я... Перебивая Драко, голос Рона раздался от двери: — Извините, конечно, что вмешиваюсь, но мы вас во дворе ждем. — Уже идем, — ответил ему Поттер, не отрывая взгляд от лица Драко. Рон ушел. Они снова остались вдвоем. Игра в "гляделки" продолжалась еще пару минут. — Я ни с кем не флиртовал, — в конце концов, сказал Драко. — А ты параноик. Было заметно, что Поттер сдержался и не ответил первое, что пришло ему на ум. Отвернулся, выдохнул и только после этого примирительно произнес: — Больше никаких промахов. Мы не можем себе этого позволить. Договорились? — Конечно, — кивнул Драко. Неужели Поттер действительно думал, что Драко мог его так подставить? Да даже если бы Драко на самом деле хотел привлечь внимание рыжего (чего он, очевидно, не хотел), он бы никогда не стал этого делать под угрозой срыва миссии. И Поттер должен был это понимать: в конце концов, не первый день они напарники. — Пойдем, нас ждут. Как насчет квиддича? — видимо, было способом Поттера сказать "извини". Но полетать в тот день Драко все-таки не удалось. Джинни неожиданно отказалась, и Драко не стал разбивать ровный счет. Играли два на два: Поттер с Джорджем против Рона и Чарли. На заднем дворе установили стол, и старшее поколение Уизли вместе с Флер и ее дочерью пили за ним чай со сладкими пирогами. Драко стоял чуть поодаль и наблюдал за игрой. Поттер, конечно, предложил ему занять свое место, но Драко сразу отказался. Во-первых, предложение это было продиктовано правилами хорошего тона, а вовсе не желанием самого Поттера: понятное дело, Поттер тоже очень хотел полетать. А во-вторых... а какой смысл в квиддиче, если не против Поттера? Драко усмехнулся своим мыслям. Да, конечно, он соскучился по чувству полета и адреналина в крови, по азарту игры, но наблюдать за Поттером тоже было неплохо. А вид того, растрепанного больше обычного, с перекособоченными очками и розовыми щеками, выписывающего совершенно не нужные в домашнем квиддиче маневры на фоне темнеющего неба, в душе отдавался теплотой и легкой тоской. Таким беззаботным, умиротворенным, счастливым Драко не видел Поттера очень, очень давно. Последний раз, кажется, в прошлой жизни: в далеком Хогвартсе. Наверное, ради таких моментов и нужны семейные обеды в кругу самых близких и дорогих людей... — Я вам не верю, — раздался голос из-за спины. Драко не вздрогнул и никак не показал, что его тронули ее слова. Просто спокойно повернулся и вопросительно поднял бровь. — Какое совпадение, — продолжила Джинни. — В среду у стен Мунго обнаруживается очередная жертва маньяка, а в четверг вы объявляете себя парой! Я аврор, Малфой. Я хороший аврор, — нажала она. Драко скрестил руки на груди: — И что ты хочешь, что бы я тебе на это ответил? Она пожала плечами: — Ничего. Ты не можешь сказать, что я права, потому что не можешь раскрыть легенду. И не можешь сказать, что не права. Потому что я тебе все равно не поверю. Верно, вот Драко и промолчал. Про себя лишь подумал, что Поттер, судя по всему, правду рассказал только своим ближайшим друзьям: Рону и Грейнджер. И Рон тогда в столовой об этом чуть не проговорился. А Джиневра осталась за скобками этого уравнения. Любопытно. На заднем плане отчетливо прибавилось криков, но Драко не обратил на это внимание. Поэтому внезапное появление рядом Поттера стало полной неожиданностью. А Поттер, не теряя ни секунды времени, обнял его одной рукой и втянул в жадный мокрый поцелуй. У Драко мгновенно вылетели из головы все мысли о Джиневре. От Поттера слегка пахло потом и кожей. Волосы у шеи у него были мокрыми, а в порывистых движениях все еще чувствовались отголоски только что пережитого адреналинового драйва. И в этом был весь Поттер: он отдавался текущему делу всем своим существом. И даже гнался за снитчем он в дружеском домашнем матче так, словно участвовал в чемпионате мира. А потом Поттер оторвался от его губ, немного отодвинулся и показал то, что держал во второй ладони. Пойманный присмиревший снитч, чуть трепыхавший крылышками. — Извини, что сегодня так получилось. Может, полетаем как-нибудь один на один? — спросил Поттер, снова прижимая Драко к себе, поцеловал легонько в висок. Драко взглянул на Джинни, все еще стоявшую возле них. Поттер проследил за его взглядом и обернулся: — О, Джин, привет, — сделал вид, что только что ее заметил. Джинни безмятежно улыбнулась: — Я уже ухожу. И не волнуйтесь, я никому не скажу. После этих слов она и правда ушла. А Поттер с вопросом в глазах снова повернулся к Драко. — Она сказала, что не верит нам, — пояснил Драко. — Слишком очевидное совпадение. — Я так и подумал, — кивнул Поттер. Драко тоже кивнул. Страстный адреналиновый поцелуй тут же приобрел совершенно иную окраску. Но Поттер прав: словами они уже никому ничего не докажут, нужны поступки. И они к этому готовы. Интересно только, предложение "полетать один на один" тоже было частью спектакля? Драко бы не отказался. И это — официально — преуменьшение века.