Break The Fourth Wall

Тяжелая дверь распахивается, и Геральт, немного сбитый с толку, пытается привыкнуть к новому облику “Кая”. Почему-то он не думал о том, что в повседневной жизни парень наверняка не носит вельветовые бриджи с подтяжками. На нём простые темные джинсы и легкая клетчатая рубашка. Браслеты на его руке постукивают деревянными бусинами друг о друга, пока он сбегает по ступенькам. По затишью рядом с собой мужчина понимает, что Цири тоже переваривает незнакомый образ. – Пора нам познакомиться! Меня зовут Юлиан, – парень невозмутимо нарушает их ступор. Мужчина почти выпаливает “Я знаю”, но вовремя останавливает себя. – Геральт, – протягивает он руку. Рукопожатие Юлиана мягкое и тёплое, но достаточно крепкое. – Это моя дочь, Цирилла. – Цири, – уточняет девочка, по папиному примеру деловито пожимая руку актёра. – Раз уж на то пошло, то друзья называют меня “Лютик”. – Лютик? – Геральт улыбается. – Интересное прозвище. – История его происхождения ещё интереснее, но позорные истории с уроков импровизации на первом курсе я обычно не рассказываю сразу при знакомстве, – он широко улыбается и уверенно поворачивается к аллее, ведущей в парк за зданием театра. Беря дочь за руку, Геральт следует за ним и загорается желанием услышать эту историю. Не в силах сдерживать свой интерес, девочка сразу же набрасывается на парня с расспросами: – Вы же расскажете нам про новое представление? – Ты. Если никто не против, – Лютик переводит взгляд на отца девочки. Геральт и Цирилла синхронно кивают. – Так вот, представление называется “Последнее желание”. – Никогда не слышала про такую сказку… – Это авторская постановка. История рассказывает о парне, загадавшем джину желание быть с девушкой, в которую влюблён. Джин исполняет его желание, и первое время парень невероятно счастлив. А потом он понимает, что на самом деле эта девушка – совсем не то, что ему нужно, и их отношения не такие, какими были в его мечтах. Но они не могут расстаться из-за магии джина. – И чем всё заканчивается? – Цири явно заинтриговала. Лютик хитро улыбается: – Ну если я расскажу вам концовку, то вам уже будет не интересно, и вы не придете на премьеру в следующую субботу. – Через неделю? – девочка почти прыгает от нетерпения. – Конечно мы придем. – Да, – Геральт вежливо кивает, – я обязательно куплю билеты, как только мы приедем домой. Эта история напоминает Геральту что-то, но он не может понять, что именно. Он убеждает себя, что, скорее всего, сюжет какого-то фильма или книги, и отмахивается от этой мысли.

*

Кафе, в которое их привёл парень, очень тесное, с парой маленьких столиков, но уютное. Всё вокруг украшено милыми декоративными подушками, фигурками и постерами. Девушка в ярком салатовом фартуке за кассой здоровается с ними, и Лютик с Цири сразу же приклеиваются к витрине. – Я буду по шарику клубничного и бананового сорбета, – парень решает первый. – А я хочу кокосовый и шоколадный, и… и…, – Цири поникает под строгим взглядом отца, – и всё. Геральт не может вспомнить, когда он ел мороженое в прошлый раз. Он вообще не фанат сладостей, но энтузиазм Цири и Лютика заразителен, и ряды металлических лотков с разноцветными сорбетами начинают выглядеть заманчиво. – Я не знаю, какие вкусы я хочу, – мужчина улыбается и рассеянно вертит головой. – Выберите что-то для меня. – Шоколадный! – он даже не сомневался в выборе дочери. – Банановый, – подсказывает молодой человек. Молча кивая головой, Геральт соглашается и расплачивается за всё, не позволяя Лютику даже потянуться за кошельком.

*

Они выходят из кафе и неспешно гуляют по парку, у каждого в руках картонный стаканчик с мороженым. Геральт чувствует себя как-то необычно. Как-то по-другому. Он не может понять, почему. Возможно, потому что его дочь светится от радости, рьяно обсуждая с Лютиком свой любимый диснеевский мультик. Они мгновенно нашли общий язык и им, на удивление, есть о чём поговорить. Возможно, это всё сахар в крови от мороженного и убойная доза витамина Д от ослепляющего весеннего солнца. Возможно, дело банально в пьянящем ощущении того, как это здорово: быть живым среди бушующей зелени парка в безоблачный тёплый день. Его размышление прерывает восклицание дочери. Они проходят по аллее мимо верёвочного парка, и Цири указывает пальцем на своего одноклассника, с опаской посматривающего на натянутые преграды с земли: – Пап, это Дани! Я пойду поздороваюсь, – она убегает, не дожидаясь ответа. – Показывать пальцем невежливо, – мужчина кричит ей в спину, вызывая у Лютика смешок. Они остаются вдвоём и отходят к краю пешеходной дорожки в тень деревьев, чтобы не мешать другим. Несколько секунд молчания кажутся Геральту на удивление комфортными, но парень быстро их прерывает: – Итак, Геральт, я знаю практически всю биографию Цириллы, а что насчёт тебя? Чем ты занимаешься? – Да, она разговорчивая и очень легко находит общий язык с людьми. Это у неё явно не от меня, – мужчина скромно улыбается. – Я юрист. Корпоративный. – Вау, как в «Форс-Мажорах»? – Лютик выглядит искренне заинтересованным. В ответ Геральт искренне смеется. Многие почему-то думают, что жизнь корпоративного юриста – прямо как в «Форс-Мажорах». – Знаешь, я смотрел только первый сезон, поэтому не могу точно сказать, но, думаю, нет. Горы занудных документов, которые нужно очень внимательно читать, огромная ответственность, большие объемы сложной информации в голове, а юристы противоположных сторон постоянно пытаются тебя, – он убеждается, что Цири по-прежнему за пределами слышимости, прежде чем продолжить, – наебать. Прикрыв рот рукой, Лютик фыркает, едва не выплюнув мороженное, и Геральт продолжает: – Такая работа, она…, – он делает паузу и вращает указательным пальцем около виска, – страшно давит на мозги. – И при этом ты всё равно находишь время на семью, – Лютик смотрит на него с нескрываемым одобрением. – Ну, мне нужно время только на одного члена нашей семьи, – беловолосый мужчина переводит взгляд на Цири, увлеченно рассказывающую что-то своему другу, и тепло улыбается. Молодой человек рядом с ним задумчиво хмыкает, заставляя Геральта вернуть взгляд на него, и вопросительно приподнимает бровь. Геральт задумывается о том, что, наверное, не стоит вываливать всю подноготную их с Йен отношений на парня, с которым он буквально только что познакомился. Но Лютик почему-то вызывает у него доверие и желание выговориться. – Моя жена…, – Геральт засовывает одну руку в карман брюк, и опускает взгляд на свои мокасины, пытаясь скрыть смущение, – Йеннифэр, она… слишком занята своей жизнью, работой, прочими делами, – он неопределенно машет в воздухе картонным стаканчиком с мороженым. – В общем, мне не приходится тратить время на совместный досуг с ней. Лютик вдумчиво слушает и кивает головой. Дважды открывает и закрывает рот, будто решает, что слова, которые он хочет сказать, недостаточно хороши, вызывая у Геральта грустную улыбку. Мужчина мысленно ругает себя за то, что загрузил его своими проблемами и пытается придумать, что сказать, чтобы сменить тему. – Я не буду говорить, что понимаю насколько это должно быть трудно, – парень решается заговорить первым, – но, возможно, это временные трудности? Отводя взгляд, Геральт тяжело выдыхает и медленно мотает головой в отрицании. Лютик начинает что-то говорить, но в этот момент мужчина замечает, что Цирилла уже попрощалась с другом, которого увела мама, и несется к ним на всех парах. – Обсудим это потом, – прерывает он молодого человека, кладя руку ему на плечо. Взгляд Геральта направлен на дочь, поэтому он не замечает, как подбородок актёра чутко поворачивается в сторону ладони мужчины, и как внимательно он смотрит на золотую полоску обручального кольца. – Пап, я есть хочу, – девочка не тратит время на то, чтобы отдышаться после бега. – Да, что-то я вас задержал, наверное мне уже пора ехать домой, – Лютик заметно смущается. – Тебе правда пора? Может, ты пообедаешь с нами? – Цири жалобно смотрит на парня. Он уже по традиции поворачивается к Геральту, в поисках ответа на его лице, прежде чем сказать что-то Цири. Мужчина честно признается себе, что совсем не против компании Лютика, поэтому с улыбкой поддерживает дочь: – Да, было бы здорово. После обеда мы можем подвезти тебя домой.

*

Они обедают на небольшом открытом фудкорте на площади с фонтаном в парке. Сэндвичи, которые они заказали, до ужаса сухие, а пластиковые стулья невероятно неудобные, но Геральт чувствует себя лучше, чем в любом ресторане за последние несколько лет. Парень развлекает их забавными историями из театральной жизни. Он замечательный рассказчик: люди за соседними столиками не могут удержаться от взглядов на харизматичного актёра, а Цири смеется так сильно, что в конце концов выплевывает сок на себя и долго кашляет. Геральт бесполезно замирает на месте, очарованный тем, как заботливо парень бросается ей на помощь с салфетками и поглаживает по спине, пока она не откашливается. Он со странным удовольствием наблюдает за тем, как на лице Лютика появляется смущенная улыбка, когда Геральт второй раз за день расплачивается в заведении, даже не давая парню возможности возразить. На подходе обратно к зданию театра, рядом с которым Геральт днём припарковался, Лютик слабо пытается отказаться от поездки: – Да здесь до метро совсем недалеко. А до моего дома от метро ещё ближе. Геральт настаивает, и актёр смиренно усаживается на пассажирское сидение в его машину. Оказывается, что парень снимает квартиру в двадцати минутах от их дома. Геральт паркуется около старой высотки в неплохом спальном районе и глушит двигатель. – Спасибо за прогулку, – Лютик расстегивает ремень и поворачивается на сидении, чтобы видеть Цири, устроившуюся сзади, – надеюсь, я вас не сильно утомил. – Даже наоборот, – Геральт сдержанно улыбается, прощаясь с парнем.

*

Дома их вечер проходит как обычно: Цири дважды обыгрывает отца в “Манчкин”, Геральт готовит ужин, и они устраиваются смотреть мультик на диване в гостинной с тарелками на коленях. Когда Геральт укладывается в пустую кровать, его голова идет кругом от эмоций. Он с ужасом осознает, насколько рутинна его жизнь, раз у него давно не было таких ярких дней, и он долго ворочается, безуспешно пытаясь заснуть. После полуночи он слышит, как Йен возвращается домой. Он понимает, что держит какую-то детскую обиду на неё за то, что её не было в этом дне, поэтому старательно делает вид, что спит, пока не засыпает по-настоящему.