Luna

«Он медийный человек, он не может вот так взять и пропасть. Продолжай искать», — заявила Алиса и, наскоро поцеловав Римуса в щёку, захлопнула за собой дверь. Неделю назад. – Было бы всё так просто, – вздохнул в тишину квартиры Римус и решительно захлопнул ноутбук, принимаясь массировать виски. Телефон Сириуса был выключен - и через день после свидания, и через неделю. Больше Римус не звонил - счёл неприличным, не хотел навязываться и просто боялся снова услышать в трубке безэмоциональный голос робота. Сообщения в фейсбуке оставались непрочитанными, в инстаграме Сириус не появлялся, а в твиттере даже не обновлялись традиционные фото с Марлин. И Римус бы смирился, что Сириус по каким-то причинам решил оставить его позади - в конце концов, где-то в глубине души он так и не поверил своему счастью, - но Римус, с самого детства любящий копнуть поглубже, прошерстил все страницы всех участников группы, обслуживающих их звукозаписывающих компаний, даже менеджеров и каких-то школьных контактов - ничего. «Мародёров» как будто забрали инопланетяне, оставив на память лишь брошенные страницы в социальных сетях и несколько десятков душещипательных песен. Потому Римус не злился, не грустил и не чувствовал себя преданным - он слишком сильно переживал за них, чтобы думать о себе. Не помогала даже подруга-Луна, тускло поблёскивающая за окном. Она лишь грустно подмигивала ему из-за облаков, будто пыталась что-то сказать своим таинственным, одной ей понятным шифром. Римус снова провёл несколько часов на форумах, слепо хватаясь за любые призрачные ниточки, которые могли бы привести его к Сириусу, и глаза нещадно щипало от напряжения, а тело ломило после напряжённых дней в университете, где всё так же зловещей тенью за ним по пятам ходил экзамен по (резко утратившему весь свой романтизм) французскому языку. Не удивительно, что, когда телефон моргнул, оповещая о новом сообщении в месенджере, Римус его чуть было не проигнорировал. «Сириус теперь в Viber! Поздоровайся!». И Римус машинально потянулся к клавиатуре, одёрнув себя в последнюю секунду. Он и так повёл себя, как треклятый фанат, написывая везде, где только мог, и тогда Римусу было, чем оправдаться - он волновался. Сейчас же он видел, что Сириус жив, и человек в момент опасности вряд ли бы стал возиться с приложениями, так что, скорее всего, он был в порядке. Теперь можно было расслабиться. Расслабиться и почувствовать, наконец, всю засунутую на антресоли подсознания боль. Но его опередило новое сообщение - голосовое, - и Римус дрожащим пальцем нажал на значок воспроизведения раньше, чем успел передумать. «Римус! – выдохнул в трубку Сириус, и Луна перед глазами Римуса подозрительно зарябила. – Римус, я очень надеюсь, что ты это прослушаешь. Я понимаю, что не заслужил, но если бы ты знал, что здесь... – Сириус тяжело вздохнул и судорожно выдохнул. Римус практически наяву увидел, как он зарывается пальцами в свои волосы. – Менеджер взяла за яйца даже Лили, нам разрешено только дышать, и то лишь в правильном направлении, но я пишу не жаловаться и не извиняться, потому что по телефону извиняются только трусы. Поверь, Римус, стоит мне выбраться из этой клоаки, и я буду ночевать у тебя под дверью, пока ты меня ни простишь, – он коротко надрестнуто рассмеялся, и Римус только тогда понял, насколько сильно успел соскучиться по его смеху. – Но сейчас я хочу пригласить тебя на концерт. Через неделю, в том самом клубе, где мы... познакомились, – Римус услышал в его голосе улыбку и против воли улыбнулся сам, больно закусив губу. – Афиши появятся в ближайшее время, но тебя я хотел пригласить лично - ну, насколько "лично" возможно в сложившейся ситуации - и менеджер шкуру с меня спустит, если узнает, что я сказал тебе раньше официальных заявлений, но для меня ты особенный, и я... – Сириус запнулся, будто за воротник выдёргивая себя из потока горячечных слов, – я буду тебя ждать. Разумеется, всё бесплатно - тебя у входа встретит Лили и, если захочешь, она потом проводит тебя за кулисы. Ребята очень хотят с тобой познакомиться, – Римус удивлённо моргнул. Ему показалось, или Сириус смутился?.. – Прости, что не звоню, но я знаю себя - начал бы объяснять всё с самого начала, и это заняло бы часы, а не... – Сириус запнулся, видимо, отвлекшись на дисплей телефона. – Ох, чёрт! Я уже опаздываю!.. – он раздражённо рыкнул как-то особоненно по-французски, и Римус просто не смог не улыбнуться чуть шире. – Римус. Лунатик. Я пойму, если... Если ты больше не хочешь иметь со мной ничего общего и не придёшь на концерт, но я хочу, чтобы ты знал - я всё ещё верю в то, что сказал тебе в том ресторане, и очень надеюсь, что ты по-прежнему меня ждёшь». Римус продолжал держать телефон возле уха ещё несколько минут, слушая тишину и смотря на Луну, которая отчего-то засветилась ярче, чем за все последние недели. – Концерт, значит, – шепнул он и сразу на себя же разозлился. Куда, скажите на милость, улетучилась вся его растолканная по ящичкам тоска? Что, вот так и будет всю жизнь - одно голосовое, и все обиды забыты? Скрипнув зубами, Римус нашёл в списке контактов нужный телефон и решительно нажал на вызов. Пара гудков, ставшее родным ругательство вместо приветствия, и хранимые под замком эмоции прорываются наружу. – Алиса! Мне жизненно необходим твой совет. «Нашёл, конечно, у кого спрашивать совета», – мысленно вздохнул Римус, мрачным взглядом проводя очередную наступившую ему на ногу фанатку «Мародёров» и плывущий за ней стойкий шлейф собственного déjà-vu. Кажется, вся его головная - и сердечная - боль начиналась точно также. Поменялись только декорации - на этот раз он стоял у главного входа в клуб в ожидании чуда в лице Лили Поттер. И, кажется, дождался. – Лунатик! – услышал он перед тем, как его сжали в крепких объятиях, а вокруг послышался восторженный визг сотен голосов. Римус осоловело моргнул, чувствуя, как лицо заливает румянцем, и даже не успел обнять Лили в ответ - она отпустила его также быстро. – Здравствуйте, миссис Поттер, – тихо поздоровался он и вздрогнул, когда Лили заливисто рассмеялась. – Никто меня так не зовёт, Римус, – отмахнулась она, отбросив волосы с плеча. – И никогда не звал. Я запретила. Серьёзно, – Лили коротко ему подмигнула и, подхватив под локоть, кивнула в сторону заднего входа в клуб. – К ребятам заскочить уже не успеем, так что предлагаю сразу на наши места. Зона для особых гостей, – она шла чуть впереди, но на последних словах обернулась и так недвусмысленно дёрнула бровями, что Римусу только и оставалось покраснеть пуще прежнего. – Ты сегодня не выступаешь? – тихо спросил он, пытаясь перевести тему. – Сириус тебе не сказал? – удивлённо спросила Лили, помахав свободной рукой охраннику. Получив в ответ тишину, она снова стрельнула взглядом в Римуса и, прочитав что-то у него на лице, виновато опустила плечи. – О, милый. Мне жаль. Он... Ты сам всё сегодня поймёшь, – её рука скользнула ниже по его предплечью, на мгновение ободряюще сжала его ладонь, а затем вовсе отпустила. – Хорошо, что ты пришёл. Мы слишком много о тебе слышали, чтобы не познакомиться. Римус коротко фыркнул, пытаясь скрыть смущённую улыбку. – Я... тоже рад, что пришёл. И Сириус про вас тоже много рассказывал. – Всё - поганая ложь и чистой воды провокация! – весело рассмеялась Лили, а в следующую секунду их захлестнула волна звуков: Питер уже стоял за аппаратом, раскачивая зал перед концертом, фанаты восторженно кричали, прыгая под бит, и Лили пришлось снова взять его за руку, чтобы показать дорогу. Римус облегченно вздохнул, увидев в их зоне чуть сбоку от сцены небольшие, но удобные на вид кресла - он совсем не был уверен, что от вида Сириуса у него не сдадут колени. Но он был не прав: стоило Сириусу выйти на сцену, Римус не почувствовал ничего. Более того - он перестал чувствовать всё то, что бурлило внутри - тихую обиду, звенящее беспокойство, лёгкую тревогу, отзвуки миллионов сомнений и переживаний. Он, казалось, впервые за последний месяц смог вздохнуть - просто так, потому что этого требовал организм, а не для того, чтобы успокоиться. — Как настроение, Уэльс, – стандартно поздоровался Сириус, и Римусу нравилось - о, как ему нравилось - что в голове опустело достаточно, чтобы он мог слышать только его голос. – Сегодняшний концерт особенный - для меня, для «Мародёров» и, надеюсь, он станет таковым и для вас. Давайте повеселимся! Софиты замигали, подстраиваясь под первый за вечер бит, и Сириус привычно побежал вдоль сцены. Он не смотрел на них с Лили, лишь едва мазнул по их секции взглядом, но его широкого оскала хватило, чтобы Римус точно также улыбнулся в ответ. Концерт был отыгран идеально, несмотря на отсутствие аккомпанемента Лили - Римус даже был рад тому, что было с кем кричать особенно удачные, на его взгляд, песни, а после смеяться над тем, как глупо они, должно быть, смотрелись со стороны. Наконец, когда закончилась последняя знакомая Римусу мелодия, Сириус - взмокший, уставший, но такой, чёрт возьми, счастливый и родной - сел на край сцены, глядя прямо в зал. Римус по своему опыту знал, что это значит: Сириус собирался обратиться к фанатам с чем-то, что было для него очень важно. – В этом зале, – тяжело дыша, начал он, – случилось чудо. В этом зале в меня вдохнули новую жизнь, и все вы сегодня, здесь - моя семья. Та семья, которую я смог выбрать себе сам, – он быстро отхлебнул из бутылки, тут же бросив её стоящему у ограждения охраннику. – Поэтому я хочу, чтобы вы услышали это от меня. Сегодняшний концерт, он особенный для всех нас, потому что это последний концерт, который дают «Мародёры». На секунду в зале стало так тихо, что дыхание Сириуса можно было расслышать без микрофона. – Что? Как это "последний"?! – вскрикнул кто-то особенно громко, и Римус был этому кому-то крайне благодарен: бегущие у него в голове мысли, наконец, обрели форму в чужих словах. Этого же не могло быть, правда? Они, наверное, неправильно его поняли, они все... Но Лили уверенно сжала его дрожащую ладонь своей, заставив посмотреть на себя. – Запомни его таким, – вместо объяснений сказала она, пытаясь перекричать ропчущую толпу. И Римус кивнул. Просто кивнул, потому что, действительно, у него будет время задать вопросы, будет время повозмущаться и расстроиться, но сейчас - сейчас Сириус был на сцене в последний раз, и это было зрелище, которое и правда нужно было постараться сохранить в памяти. – Дело в том, друзья, – продолжил Сириус, мигом успокоив толпу, – что наша прекрасная ведьмочка, наша златовласая лань носит под сердцем пятого Мародёра, – Сириус широко улыбнулся на смесь шокированных вздохов, восторженных криков и даже аплодидисментов, – и больше не может поддерживать наш безумный ритм жизни. Без Лили не было бы Джеймса, каким мы его знаем, не было бы меня, и без неё никогда не было и больше не будет Мародёров, – пришла пора Римуса взять Лили за руку: она улыбалась сквозь слёзы, сжимая свободной рукой платье на животе. – Но, как я уже говорил, этот концерт особенно важен для меня, – продолжил Сириус, медленно поднимаясь на ноги. – Потому что сейчас в этом зале присутствует человек, пообещавший вместе со мной отвести этого пятого Мародёра в школу, и я очень надеюсь, что он не передумал, – наконец, он посмотрел прямо на них с Лили: Римус не был уверен, что он их видел - освещение и расстояние играли свою роль, - но всё равно покачал головой, глупо улыбнувшись в собственную ладонь. – Я хочу сделать этот вечер особенным и для него. Дамы и господа, друзья, семья, – Сириус подбежал к такому же улыбавшемуся Джеймсу, приобнимая его за плечи, – разделите с нами последние минуты. Новая песня - «Луна». – Ох, – тихо выдохнул Римус, слушая непривычно грустный проигрыш синтезатора Джеймса. – Они работали над ней несколько недель, – улыбнулась Лили, не сводя взгляда со своего мужа. – Я правда рада, что ты пришёл, Лунатик. Римус ничего не ответил - не мог, был слишком занят, вслушиваясь в строки песни. К его удивлению, первым запел Джеймс, и его произношение было гораздо ближе к компьютерному, чем у Сириуса. «...Мысли теряются в ночном небе: и так хочется верить, что жизнь изменится, так хочется верить в чудеса...». Римус не верил в чудеса и не хотел начинать. Не хотел, но почему-то начал. «Она танцует, танцует для Луны, и Луна поёт ей в ответ». Римус не умел танцевать, совершенно не умел и путался в ногах, как в своих чувствах. Он не танцевал даже на своём выпускном вечере. Но почему-то кружил Сириуса по ночным улицам, будто кроме них больше никого не существовало. К тому моменту, когда Сириус вышел из тени, поудобнее перехватив микрофон и начиная читать свою часть лирики, Римус уже не был уверен, кто из них с Лили плакал громче. «Не опускай рук, Луна, не давай себе шанса думать о плохом. Закончился хороший день, но впереди тебя ждут тысячи таких же». Римус не любил строить планов и жил по правилу «До завтра ещё нужно дожить». Но он почему-то точно знал, что сам повяжет этому "пятому Мародёру" треклятый красно-золотой галстук перед его или её первым занятием. «Вокруг ходят миллионы людей - грустных, весёлых, интересных и глупых - но мне хочется видеть только тебя». Римус вовсе не считал себя красавцем: непослушные волосы, шрамы от акне, вечно искусанные губы. Но рядом с Сириусом он чувствовал себя произведением искусства. «И если Рай существует, то в моём будет вечная ночь, озаряемая лунным светом». Римус никогда в жизни не любил свою кличку больше, чем сейчас. «У нас так мало времени, у судьбы так мало такта, а ты так прекрасна, Луна. Так прекрасна». Сириус запрыгал под бит Питера вместе с остальной толпой, провожающей «Мародёров» со сцены; с толпой, для которой слова этой песни, скорее всего, не значили совершенно ничего. И Джеймс выкладывался на полную, и Питер, казалось, проникся важностью момента, и Лили снова сжала его ладонь, возвращая к реальности. – Не хочешь потом заглянуть к ним за кулисы? – спросила она, стирая слёзы со своих щёк. И Римус сжал её пальцы в ответ. – Конечно, хочу.