"С вершины гор..."

Мне снилось детство. Мы с мальчишками лезем вверх по крутым горным тропам, потом все разбегаются кто-куда. Я теряюсь и натыкаюсь на небольшую пещеру. Мне интересно, мне весело — заходу в неё, шагаю всё глубже. И через несколько шагов слышу жалобный скулёж, будто кто-то умирает. Он был похож на собачий, когда у нас дома умирал раненый кабель — тот так же стонал. Через ещё один шаг темнота, заполняющая всю пещеру, будто разрезается — из глубины каменного углубления на меня смотрят глаза. Они искрили пламенем, опасные, отчаянные. Зверь, скрывавшийся в темноте, смотрел на меня с ненавистью. Казалось, он был готов сейчас на всё, и даже драться до смерти, если я на него нападу. Всё это было взапраду когда-то давно. Помню, тогда я не мог сделать и шага, хотя отчетливо понимал, что если ничего не сделать — он разорвёт меня. Но неожиданно меня спасло то, что зверь потерял сознание от кровотечения: кровью пропахла вся пещера. Я кинулся бежать, сбиваемый ужасом и восхищением. Глаза этого зверя отпечатались в моей памяти настолько сильно, что я каждую ночь вижу их в своих снах — горящие, отчаянные, ненавидящие, но настолько яркие и ослепительные, что от одного взгляда начинаешь задыхаться. Мне до сих пор кажется, что я сошёл с ума и этого не было на самом деле, но этот сон заставляет меня каждый раз заново убеждаться — всё было наяву, он существует. Я проснулся. С меня каплями стекал пол, шкура намокла так, что с неё капало на пол. Все спали, когда я оделся и вышел на крыльцо, одолеваемый желанием прохлады и свежести. Северные края богаты своей природой, здесь люди живут в согласии с лесом, с землей, с солнцем, здесь за людьми присматривают боги. Я коротко поклонился луне. — Индра, будь ко мне справедлив. Ветер стих, снег перестал идти. Чёрные ели освещались половинчатой луной, звери спали, даже река текла медленнее. Мир ослабил путы времени. Я достал из нагрудного кармана клык, что недавно вручил мне Казимир и принялся вычерчивать на нём знак Дивии — богини луны, соединяющей нити судеб. Закончив, я продел через отверстие толстую нить, завязал и поднял на уровень глаз. Твёрдый, сколотый в нескольких местах клык искрился своей белизной в лунном свете. Я надел нить с ним на шею и спрятал под одежду. — Ну, немного ещё. Я ещё раз глянул на луну, на хрупкую половину диска, помедлил и вернулся в дом.