Пастырь

      Юу снова и снова пересматривал записи, но не мог ухватиться за что-то определенное. В душе росло неприятное чувство каждый раз, когда он видел ухмылку Руки, направленную Кою. В самом заключенном, его жестах и речи было все не так, как Широяма привык видеть. Он не был похож на обычного преступника и убийцу. Слишком спокоен, слишком самоуверен, слишком молчалив, слишком красив… этих слишком было больше, чем нужно, и это вызывало подозрение.       Брюнет все больше убеждался, что Кою ему нужен для чего-то, и эти подсказки - лишь предлог встретиться с ним. На записях было отчетливо заметно, как меняется поведение его напарника после каждой встречи с заключенным. У Юу создалось впечатление, будто Руки приманивает его к себе как бездомную собачку, которую сначала осторожно подкармливают, а потом приручают к своим рукам и голосу. Вот только для чего?       Следователь еще раз перемотал их первую встречу, и на экране вдруг что-то мелькнуло. Это было буквально секунду, но все же Юу заметил. Он ведь несколько раз просматривал видео, но не видел этого мелькания. Может, не обращал внимания? Он перемотал снова и опять не успел нажать на «стоп» на этом моменте.       Брюнет продолжал раз за разом ловить это ускользающее мигание, пока у него, наконец, не получилось это сделать. Широяма нажал на «стоп» и стал постепенно увеличивать кадр, щурясь и пытаясь разглядеть изображение.       За свою жизнь он многое смог повидать, но такого ему еще не доводилось видеть.       На экране застыла картина, где Кою сидит за столом, а напротив… пустой стул. Камера застыла на двадцатой минуте съемки, а заключенного на своем месте не было. Рядом с лицом напарника застыла расплывчатая тень, словно кто-то стоит сбоку от него почти вплотную. Лицо друга было спокойным. Он точно не замечал, что рядом с ним кто-то еще.       Юу нажал на «пуск», и видео продолжилось с Руки, будто он никуда не отлучался.       Брюнет без конца мотал пленку, пытаясь поймать хотя бы еще один такой сомнительный кадр. Для себя он уже точно решил, что любыми путями уговорит Такашиму прекратить эти встречи, даже если придется тому угрожать. Руки не был обычным, и то, что Широяма увидел на пленке, это точно не дефект. Заключенного действительно не было на месте, в этом Юу был уверен, и больше всего его пугало, что тень рядом с напарником принадлежит Руки. В своем убеждении он нисколько не сомневался.       Брюнет потянулся за телефоном, чтобы немедленно набрать номер напарника, но вдруг замер, не в силах даже пошевелиться. На экране, в момент разговора с Кою, заключенный вдруг поднял голову, смотря прямо в камеру… на Юу. По телу мужчины прошел неприятный холодок, а сердце забилось с удвоенной скоростью. Хоть глаза Руки и были закрыты повязкой, но почему-то Широяме казалось, что заключенный прекрасно видит его сейчас, именно в данный момент. Следователь сглотнул вставший в горле от страха ком, не в силах отвести взгляд от экрана. Заключенный вдруг зло ухмыльнулся и потянулся пальцами к своему лицу.       Юу резко дернулся к пульту и выключил запись. Тело трясло крупной дрожью, кончики пальцев даже замерзли, и брюнету показалось, что вся кровь вдруг отлила от его конечностей. Сердце продолжало громко колотиться о грудную клетку, а дыхание сбилось.       Следователь пару минут просидел в тишине, приводя дыхание в норму, и вновь потянулся к пульту. Он осторожно, словно боялся, что техника его укусит, нажал на пуск, и экран загорелся. Юу вновь перемотал пленку и вернулся к тому моменту, но, как ни странно, ничего подобного не увидел. Не веря своим глазам, Широяма вновь перемотал, но снова на пленке не было этого момента. Руки все время смотрел только на Кою, почти не шевелясь.       Сколько бы еще раз брюнет не пытался увидеть этот момент, его просто не было на записи.       - Что же ты такое, Руки? – прошептал он и набрал номер напарника. Юу больше не позволит Кою видеться с этим чудовищем!       Кою нервно постукивал пальцами по деревянной поверхности стола и хотел как можно скорее избавиться от общества заключенного. Руки словно специально облизывал свои пухлые губы, притягивая взгляд Такашимы и заставляя волны возбуждения оседать в паху. Как же он ненавидел в эту минуту его. Организм реагировал на Руки как на виагру, и это злило следователя. Он не мог понять свою реакцию. Было некомфортно и почему-то стыдно за такой предательский жест со стороны, казалось бы, родного органа. Но, как показывала практика, подчинялся он совсем не хозяину, а сидящему напротив мужчине.       - Вы такой напряженный, - ухмыльнулся Руки, словно издеваясь над ним этой фразой.       Такашима бы с удовольствием заехал по этому наглому лицу, стирая ухмылку и разбивая его пухлые губы в кровь.       - Заткнись, пожалуйста, - рыкнул Кою, не выдержав.       - Детектив, а Вы зашейте мне рот, тогда я буду молчать, - снова ухмыльнулся он.       Кою вдруг вспомнил свой сон и передернул плечами.       - Прекрати нести чушь, - выдохнул он, отгоняя настойчивые воспоминания.       - Хотя, с зашитым ртом будет сложно это делать, - задумчиво произнес он.       - Что делать?- прохрипел Кою, хотя в действительности совсем не хотел знать. Он догадывался, о чем говорит заключенный, а лишнее напоминание могло лишь добавить картин в разыгравшееся воображение Такашимы.       Руки промолчал, но его губы вновь тронула наглая ухмылка. Цепи тихо звякнули о стол, и Кою медленно перевел взгляд на руки заключенного. Хотя мужчина и не ответил на вопрос следователя, но жест, который он показал ими, ясно давал понять, что именно будет сложно сделать с зашитым ртом.       Кою громко сглотнул и судорожно вдохнул воздух, пропитанный этим с ума сводящим запахом цветов. Голова слегка закружилась, а по телу Кою прошел жар. Руки словно знал, что мужчине снилось ночью, и издевался над ним каждым своим словом и жестом. Будто он почувствовал, насколько следователь взбудоражен.       - Руки, давай все-таки сделаем то, зачем я к тебе пришел, - собравшись с мыслями, произнес Кою.       Только по тихому смеху заключенного Такашима понял, насколько двусмысленно прозвучала эта фраза, если взять во внимание тему их разговора последние двадцать минут.       - А Вы сами-то определились, детектив, зачем конкретно пришли ко мне? – хитро улыбнулся он.       - Прекрати! – начал раздражаться Такашима. Его порядком злила эта ситуация, он чувствовал себя марионеткой в руках опытного, но безжалостного кукловода. – Я принес последнее послание пастыря, - начал следователь.       - Тебе все же разрешили снять с меня повязку?       - Да, я сниму ее, но только на момент прочтения, потом надену снова.       Руки промолчал, задумавшись о чем-то на пару секунд.       - Руки? – позвал Кою. - Ты ведь поможешь нам? – зачем-то уточнил следователь.       Заключенный кивнул в знак согласия, но с его губ так и не сходила ухмылка.       - Я помогу, но Вы должны мне кое-что пообещать.       - Хорошо.       - После я задам Вам вопрос, и, какой бы он не был, нужно ответить на него честно.       Опять Руки стал ставить свои условия. Да что за человек-то такой! Кою не нравилась эта идея, но все-таки он согласился.       - Договорились, - выдохнул Кою.       Руки довольно улыбнулся и расслаблено откинулся на спинку стула, оставив свои ладони в поле видимости Шимы. Кою кивнул сам себе и, решившись, поднялся, тихо скрипнув стулом. Он медленно обошел стол и подошел к Руки, еще сильнее ощутив запах цветов. Кою старался не вдыхать глубоко этот дурманящий аромат. Он зашел за спину мужчины и остановился. Его руки почему-то предательски затряслись. Шима сам не знал, почему не решается снять ткань. Может, боялся, что увидит вместо глаз дыры, а может, просто боялся глаз Руки. Кою сам не мог этого объяснить.       Такашима медленно потянулся к повязке и коснулся кончиками пальцев узелка ткани на затылке заключенного. Захотелось вдруг проверить, действительно у мужчины такие мягкие волосы, как в его сне. Ведь пальцы до сих пор помнили бархат его горячей кожи и мягкость волос. Рука действовала словно сама по себе. Такашима легонько коснулся кончиками пальцев волос заключенного. Они оказались такими же мягкими и приятными, как во сне. Почему-то хотелось зарыться пальцами в шелк его волос и потянуть на себя, чтобы Руки чуть запрокинул голову назад, приоткрывая от неожиданности свои губы.       От такого странного жеста Кою остановил тихий смешок заключенного, и он резко отдернул уже потянувшиеся к его волосам пальцы.       - Не бойтесь, детектив, я не кусаюсь, - усмехнулся он, видимо чувствуя неуверенность Кою в своем решении. – Если, конечно, Вы сами не попросите об этом.       Такашима проигнорировал очередную провокацию заключенного и легко развязал узел. Темная ткань скользнула вниз, падая на ладонь следователя. Он потянул ее на себя, полностью снимая с глаз Руки.       Кою стоял за спиной мужчины и почему-то боялся встать перед его лицом и взглянуть в глаза, теперь уже свободные от повязки. Руки же молча сидел на своем месте, только чуть опустил голову вниз.       Такашима тихо выдохнул тяжелый воздух, скопившийся в легких, и, решившись, вышел. Он также тихо присел на свое место и, наконец, поднял глаза на заключенного. К удивлению следователя, мужчина сидел, по-прежнему опустив голову вниз. Кою аккуратно положил черную ткань на стол.       - Руки? – тихо позвал Такашима, но не получил реакции на свои слова.       Делать было нечего. Он чуть перегнулся через стол и коснулся пальцами лица заключенного, аккуратно поднимая его за подбородок.       От неожиданности следователь вздрогнул и сильно зажмурился, прогоняя страшную картину. Вместо нормального лица перед глазами Кою стояло лицо из его сна. У Руки не было глаз, а рот неаккуратно зашит нитками.       - Что с Вами детектив? Я такой страшный? – послышался насмешливый тон заключенного. Кою боялся открывать глаза, и ему не стыдно было в этом признаться. Следователь понимал, что просто медленно сходит с ума. – Простите, если напугал. Просто мои глаза не привыкли к такому яркому свету, и мне требуется некоторое время на адаптацию. Такашима распахнул глаза и вновь замер, как загипнотизированный смотря в глаза заключенного. Кою раньше никогда не видел таких красивых и необычных глаз, как у Руки. Они были карими, цвет был не ярким, но и не темным, Кою бы назвал его насыщенным, сочным, с аккуратными черными зрачками, которые то сужались, то расширялись, ежесекундно меняя свой размер. Это было едва заметно, но от взгляда Кою не ушло. Вокруг зрачков были словно золотые нити, образовывающие кольцо, величина которого менялась в зависимости от величины зрачков. Это сочетание придавало глазам заключенного манящий сочный цвет. «Золотые нити», обрамляющие зрачок, словно впитывали в себя свет ламп и становились ярче, приобретая серебристо-желтый цвет. Сами глаза были карими, но контур радужки казался будто обведенным темно-коричневым карандашом, что делало их более выразительными.       Создавалось чувство, что их нарисовал талантливый художник, чтобы каждый, смотрящий на его творение, тонул в глазах портрета. Они манили и затягивали своим серебристым цветом.       Кою пару раз моргнул, прогоняя дурман. От взгляда Руки одновременно бросило и в холод, и в жар. Он был уверенный, властный, с толикой снисхождения и превосходства над всем, что окружало его владельца, с искорками насмешки и похоти. Мужчина смотрел на следователя пристально, позволяя прочитать все свои желания относительно его тела, да и не только. Этот взгляд будоражил мысли, возбуждал, заставляя мурашки по спине и рукам Такашимы бежать прямиком к паху и концентрироваться там. Мужчине казалось, что он сидит перед Руки совершенно голый. Ухмылка на пухлых губах лишь подтверждала это ощущение.       Кою с трудом заставил себя отвести взгляд от лица заключенного. Он достал из кармана куртки улику – послание пастыря, помещенное в полиэтиленовый пакетик, и выложил на стол перед Руки, чуть пододвинув его мужчине. Заключенный потянулся к записке, накрывая пальцы Такашимы своими. Следователь сам не знал, случайно ли так получилось, потому что он не успел убрать руку, или все-таки Руки намеренно это сделал. Но от касания горячих пальцев его коже стало жарко. Заключенный чуть дольше, чем нужно, удержал пальцы на его руке, посылая легкое покалывание в место соприкосновения. Следователь сглотнул и отдернул руку.       Мужчина пододвинул к себе записку и принялся долго ее разглядывать. Он молчал и зачем-то водил по ней пальцами. Если бы мысли Такашимы не наворачивали круги в голове, он бы разозлился на явный спектакль, устроенный Руки для тех, кто «за стеклом». По глазам заключенного Кою понял, что тот узнал ее содержание, только взглянув на листок.       - Ну, что там? – нарушил тишину Кою.       - Обращение к вам, - спокойно произнес мужчина, посмотрев на Кою.       - К кому?       - К детективам.       - Руки, хватит играть! – не выдержал Шима. От взгляда заключенного бросало в жар, сердце колотилось как сумасшедшее, заставляя дыхание сбиваться. От этого начала болеть голова, и Такашима стал раздражаться. Хотелось поскорее покинуть его общество и не видеть этих бездонных глаз. Почему-то в голове у Такашимы возникла ассоциация с анакондой, которая способна гипнотизировать свою жертву даже на расстоянии.       - Там, где рождается похоть, нет места дыханию. Там, где рождается грязь, нет места жизни, - процитировал Руки.       - Что? Какое это отношение имеет к жертвам? – не понял Кою.       - А ты не так умен, детектив, как кажешься, - ухмыльнулся Руки. – Бордель.       - Я не понимаю, - растеряно произнес он.       Заключенный хмыкнул, но пояснять не стал. Такашима хотел задать еще один вопрос, но зазвонивший в кармане джинс сотовый телефон заставил его подскочить на месте и растерять все мысли. Он достал звонивший аппарат и ответил на звонок, совсем забыв о глазах Руки.       - Алло, - выдохнул он в трубку.       - Шима, это Юу. Ты где?- взволнованно произнес напарник.       - В полиции.       - С ним, да? Немедленно заканчивай разговор и приезжай ко мне!       - Я сейчас немного занят, - начал Кою.       - Шима, это срочно. Немедленно приезжай! – настаивал Юу. Взволнованный голос напарника не на шутку заинтересовал Кою. Он перевел взгляд на Руки, отмечая, как резко изменилось выражение его лица. Взгляд стал жестким, цепким. Он будто проникал внутрь, копаясь в мыслях и сознании мужчины. В глубине глаз плескалось раздражение и злость. Кою буквально кожей ощущал холод, начавший исходить от Руки. Приятный ласкающий запах цветов стал приторным и удушающим. Кою перевел взгляд на глаза, отмечая, что зрачки мужчины стали гораздо больше, а серебристо-золотое свечение исчезло. Сочный карий цвет вдруг сменился на темно-кофейный.       Такашиме стало не по себе. Он почему-то точно знал, что атмосфера сменилась из-за звонка напарника, и Руки это не нравилось. Будто он тщательно плел паутину вокруг следователя, запутывая его в кокон прочных нитей, а тут появился Юу, оборвав их одним махом и давая Такашиме свободу.       - Я перезвоню, - Кою быстро сбросил вызов, только сейчас поняв, что забыл вернуть повязку на место. – Я должен завязать тебе глаза, - прошептал он, словно оправдываясь за это перед Руки.       Заключенный ничего не ответил, продолжая жестко смотреть на следователя, отчего тому становилось неприятно. Он взял со стола повязку и поспешил за спину Руки, скрываясь от его взгляда. Ему даже стало чуточку легче после того, как он позорно сбежал с глаз мужчины. Кою осторожно набросил ткань на глаза заключенного, случайно касаясь пальцами его щеки, и чуть не выронил ее, когда заключенный отвернул лицо, уходя от прикосновения, словно чувствовал неприязнь. Такашиме самому стало неприятно и даже чуточку обидно. Он завязал последний узелок и вернулся на свое место, быстро убирая записку в карман.       - Руки, мне идти нужно, - снова стал оправдываться Кою. Он сам не понимал, почему это делает. Но после звонка Юу атмосфера между ними поменялась, воздух словно наэлектризовался и норовил вспыхнуть в любую минуту. Кою чувствовал себя провинившимся ребенком. – Слышишь? Я пойду, - но что-то словно не пускало его, и следователь продолжал сидеть.       - Я Вас и не держу, детектив. Только не забывайте о нашем уговоре. До завтра, - наконец, холодно проговорил заключенный и отвернулся от Такашимы. Такое поведение было ему совсем не понятно. Кою несмело поднялся и вышел, отметив про себя, что Руки – не анаконда, он скорее василиск, убивающий только одним взглядом.