Пастырь

      В машине ехали молча, Ютака периодически поглядывал на Такашиму, но не решался спросить, что произошло между Кою и Руки. Он видел, как странно вел себя следователь в обществе заключенного, и как тот что-то тихо шептал напарнику и ухмылялся. Слов было практически не разобрать, и Юте приходилось прислушиваться постоянно, но он так и не услышал основного разговора. Ему не нравилось, как Такашима реагирует на Руки, и он был согласен с Юу, что видеться этим двоим больше не стоит. Кою почему-то становился другим, находясь рядом с заключенным. Парень не мог сказать, в чем именно это заключалось, но его «холодный» напарник определенно менялся. Глядя на Руки и Кою, у Ютаки в голове почему-то возникла ассоциация с пауком, в крепкой паутине которого запутался прекрасный мотылек. Он трепыхался и старался выбраться, но лишь шевелил паутину, заставляя голодного паука ползти к нему еще быстрее. Даже Юте в обществе Руки было нехорошо. Ему казалось, будто тысяча невидимых рук сжимается у него на шее, перекрывая доступ кислороду. Даже находясь за стеклом от заключенного, его не покидало это чувство, и хотелось все время на воздух.       - Никак не могу понять, о каком борделе говорил Руки, о чем он? – нарушил молчание Кою. Юта встрепенулся.       - Я пока тоже не понял, но как вариант предполагаю, что следующих жертв он будет искать в борделе.       - Думаешь, ими будут шлюхи?       - Это вполне могут быть и клиенты, - вздохнул Юта.       - Но ведь невозможно - отследить всех шлюх и клиентов во всех борделях города! – досадно произнес Кою, мрачнея на глазах.       Ютака тоже вздохнул.       - Нужно доложить Сузуки, может, он что-нибудь придумает, - произнес Ютака.       - Юта, завезешь меня к Широяме, - сменил тему мужчина.       - Хорошо, - кивнул он. – Вас подождать?       - Нет, я сам доберусь.       Кою вошел в палату, застав Юу за прокручиванием записей их разговоров с Руки.       - Тебе еще не надоело это смотреть, Юу? – устало улыбнулся Кою. После разговора с Руки его не покидало какое-то тревожное чувство. Ему не понравилась реакция заключенного на звонок, да и вообще было как-то неприятно от всей ситуации.       - Привет, что так долго? – не отрываясь от экрана, спросил Юу.       - Пробки.       - Короче так, я хочу, чтобы ты больше не виделся с Руки, - сказал, как отрезал, брюнет.       - И ты из-за этого меня звал? – возмутился Такашима, прислоняясь к стене и вздыхая.       - Нет, не поэтому, - наконец оторвался от просмотра Юу и взглянул на напарника.       - Ну? – поторопил его Кою. - Этот человек очень опасен Шима, я даже стал сомневаться, что он человек, - серьезно произнес напарник.       - Юу, да в чем дело?       - Скажи мне, Шима, как такое может быть, что на пленке то появляются, то исчезают кадры?       Кою сглотнул, они ведь просмотрели вместе запись. Тогда почему Юу спрашивает? Неужели появились недостающие моменты их разговора?       - Я не знаю.       - Я не шизофреник, Кою, но то, что я видел на этих записях, не поддается никакому логическому объяснению! Полчаса назад они еще были, но теперь пропали вновь!       - Что ты имеешь ввиду?       - На пленке вдруг появился момент, Шима, где ты беседовал с этим клоуном, но вот не поверишь, его место было пустым.       - Что? - Сейчас покажу, - Юу промотал запись и остановил на том моменте, о котором говорил. Кою вспомнил, что как раз в этот момент Руки почему-то оказался слишком близко к нему, но Кою списал это на галлюцинацию. – Вот здесь, - Юу указал на экран. – В один момент Руки просто исчез с места. А знаешь, где он был?       - Где? – прошептал Кою, ожидая услышать все, что угодно.       - Он стоял за твоей спиной, Шима! И это не дефект пленки, - произнес Юу, умолчав и о другом, не менее странном моменте.       Кою закусил нижнюю губу. Ему не хотелось рассказывать Юу обо всех странностях, которые начались после встречи с заключенным, но он верил каждому слову напарника.       - И что ты этим хочешь сказать?       - Я не знаю, кто он такой, но то, что он опасен, это я могу четко определить. Стоит только пересмотреть записи. На них видно, что ему что-то нужно от тебя, и это не скука. Он преследует конкретную цель. Ты становишься похож на кролика, который попал к удаву, Кою. Не рискуй, тебе с ним не справиться. Он проглотит и не подавится. Я не хочу тебя больше видеть с ним, - закончил Юу, вглядываясь в карие глаза Такашимы.       - Юу, я… - Кою не знал, что сказать. Но он не мог просто так перестать видеться с Руки. Почему-то уже не мог. Его тянуло туда как магнитом. Да ведь еще и обещал на вопрос заключенного ответить. Не мог Кою сейчас так оставить Руки. Он сам не понимал, как получилось, что заключенный так крепко въелся в его мысли и фантазии. Но Юу был прав, с этим нужно было заканчивать, и быстрее. При следующем визите он скажет все Руки и прекратит эти изматывающие встречи.       - Только не говори мне, что ты что-то чувствуешь к этому чудовищу? – насторожено спросил Юу.       - Нет, ты что? – возмутился Кою. - Шима, я вижу тебя насквозь. Что происходит с тобой?       - Все нормально, Юу.       - Такашима Кою, не заставляйте применять к Вам допрос! - Юу, - прохныкал Кою, зная, что если друг обращается к нему в таком тоне, значит, от Широямы не отвертишься. Как ни странно, брюнет действительно всегда видел Такашиму насквозь. От таких друзей даже скрыть ничего нельзя!       Кою вздохнул и подошел к кровати напарника, присев на краешек постели.       - Ты прав, я не знаю, что со мной происходит, но это что-то странное.       - Что?       И Кою решился раскрыть хотя бы одну тайну. Юу поможет, он что-нибудь придумает или, по крайней мере, не будет осуждать.       - Я, кажется, хочу заняться сексом с Руки, - выдохнул Такашима, а Юу поперхнулся воздухом, закашлявшись. Во всяком случае, тело Кою этого очень хотело.       - Ты… серьезно? – откашлявшись, произнес друг.       - Вполне. У меня член встает при виде него, достаточно только взгляда на эти блядские губы, - простонал Такашима.       - Шима, я ожидал всего, но не такой херни!       - Ты думаешь, я этого хотел, мне не улыбается просыпаться ночью со стояком и дрочить в душе до утра.       - Блядь, - выдохнул Юу.       - Я сам не знаю, почему так произошло, но меня это напрягает.       - Меня бы тоже напрягло. Знаешь, Шима, я могу и ошибаться, но, думаю, это делает этот монстр с ангельским личиком. Он заставляет твое тело хотеть его, чтобы ты наверняка пришел к нему в следующий раз, - Юу был уверен в своих выводах, но Кою пугать не стал.       - С чего ты так решил?       - Я не верю ни единому его слову. Он лгун, очень опасный лгун. Ты не должен больше приходить к нему. Это наваждение, которое скоро пройдет, как только ты перестанешь видеть Руки. Я в этом уверен.       - Ты думаешь, поможет?       - Чтобы вылечить опухоль, нужно принять кардинальные меры.       - И какие же?       - Вырезать, Шима, вырезать ее нахрен.       - А как же метастазы?       - До них тебе еще далеко, но если не остановишься, ты их получишь и в один прекрасный день загнешься, тогда этот монстр сожрет тебя сразу же.       - Интересные у тебя сравнения,- усмехнулся Кою.       - Другие просто на ум не приходят, - усмехнулся в ответ Юу.       - Знаешь, по-моему, дело заходит в тупик, - после некоторого молчания произнес Такашима.       - Почему?       - Руки расшифровал послание, и Юта предположил, что следующих жертв нужно искать в борделе, вот только в каком, мы не знаем, и шлюхи ли это будут или клиенты, тоже не ясно.       - А ты уверен, что он правильно расшифровал?       - Я уже ни в чем не уверен.       - Если это бордель, то, думаю, он будет дорогим, чтобы было нагляднее и показательнее. Жертвы будут не только шлюхи, но и клиенты, - закончил Широяма.       - Думаешь?       - Я почему-то уверен. Нужно определиться с борделями. Посмотрите самые дорогие в городе, и нужно установить слежку или подсунуть пару наших агентов в каждый.       - Хорошо, я скажу Акире. Спасибо, Юу, я не знаю, чтобы я без тебя делал, - улыбнулся Такашима, поднимаясь с постели.       - Я тебе потом счет предъявлю за свои услуги, - улыбнулся брюнет.       - Я разрешу тебе питаться у меня, - засмеялся Шима.       - Кою, пообещай мне, что ты больше не пойдешь к Руки, - Юу поймал его за запястье и чуть потянул на себя. Шима взглянул в темные глаза друга. Напарник был взволнован, и это напрягало следователя, вселяя беспокойство в него самого.       - Хорошо, Юу. Я завтра встречусь с ним в последний раз, и на этом все.       - Шима, не ходи к нему! – настойчиво продолжал брюнет, не выпуская запястье из захвата пальцев.       - Ты чего? Завтра будет последний раз, - улыбнулся Кою.       - Кою!       - Юу, обещаю, что это в последний раз, завтра зайду и отчитаюсь перед тобой о проделанной работе, обещаю.       Юу выпустил запястье друга и кивнул, соглашаясь. На душе скреблись кошки, и было безумно тоскливо. Ему казалось, что он видит друга в последний раз, и от этого было еще хуже. Брюнет сам не знал, чего боится, но каждый раз при упоминании об этих встречах Кою и Руки сердце замирало на секунду от холодного страха.       - Возьми завтра с собой Ютаку.       - Хорошо, - кивнул мужчина и вышел за дверь.       Юу вел себя странно, и Кою было непривычно. Он очень редко видел Широяму в таком состоянии, но теперь непременно сделает то, что просит друг.       Домой Такашима вновь приехал поздно. Они весь день занимались поисками элитных борделей. Акира согласился выделить людей, он мыслил также, как и брюнет. А вот Кою никак не мог собраться с мыслями. Он все время прокручивал в голове встречу с Руки и разговор с Широямой. Поэтому домой вернулся уставшим и вымотанным морально. Мужчина перекусил тем, что смог приготовить на скорую руку и, не раздеваясь, упал без сил на кровать. Хотелось принять душ, но сил встать не было. После двух неудачных попыток подняться, Кою сполз на пол и решил доползти до ванны на четвереньках. Выглядело комично, но Шиме было плевать. Ближе к выходу из комнаты он снова плюхнулся на мягкий ковер. Мужчина был готов уснуть прямо на полу, лишь бы выкинуть все из головы. От мыслей отвлек звук включившегося телевизора. Мужчина напрягся и прислушался. Монотонный голос ведущей вдруг сменился музыкальным каналом, и заиграла песня. Было такое ощущение, словно кто-то переключает каналы.       Кою собрал последние силы и поднялся. Он тихо прокрался в гостиную. Мысли о том, что это грабитель, даже не возникло. Нафига бы вору смотреть телевизор. Да и убийца не стал бы шуметь. Мужчина вышел в гостиную. Телевизор действительно был включен, а вот рядом никого не было.       - Может, на таймер поставил? – прошептал себе под нос следователь.       Он поднял с дивана пульт, который всегда валялся среди подушек, и выключил плазму. Стало очень тихо, даже непривычно. Кою положил пульт на журнальный столик и направился в ванную. На полпути мужчина замер. Телевизор включился вновь. Шима медленно повернулся, но снова никого не увидел. Он опять выключил плазму, но не успел сделать и шагу, как телевизор вновь щелкнул на одном из каналов.       По телу пробежали мурашки, и стало страшно. Это были явно не галлюцинации. Он выдернул телевизор из розетки и подождал. Плазма больше не включалась, и Такашима, отогнав от себя мрачные мысли, решил, что это неполадки с техникой.       Он сбросил с себя надоевшую одежду и встал под теплые струи воды, прикрыв глаза от наслаждения. Постояв пару минут под струями, следователь, по-прежнему не открывая глаз, потянулся к полочке, на которой стоял шампунь и гель для душа, но рука наткнулась на что-то холодное. Он распахнул глаза. Рядом с ним под струями воды стояла женщина. Ее темные волосы сосульками спадали на плечи и закрывали половину бледного лица, открывая лишь вид на синие зашитые губы. Кою даже разглядеть ее не успел. Он вскрикнул от неожиданности и дернулся назад, подскользнувшись на полу и больно ударяясь рукой о кафель.       - Сука! – зашипел он, тут же поднимая голову, но рядом уже никого не было. Следователь быстро принял душ, стараясь не закрывать глаза и все время оглядываясь вокруг. Было уже совсем не смешно, и от этого становилось страшно. Шима прошел в комнату и снова услышал, как заработал телевизор в гостиной. Он сжал зубы, не поддаваясь липкому страху, проникающему под кожу. Кою закрыл дверь в комнате и упал на постель. Телевизор продолжал бубнить, а Шима не мог понять, как он работает без питания.       Но как бы страшно не было, а уставший организм брал свое, и Кою погрузился в беспокойный сон. Он даже сквозь него чувствовал чье-то присутствие рядом, чьи-то взгляды, но открыть глаза не мог. Может, это было и к лучшему. В один момент все поменялось, и в нос снова ударил этот приторный цветочный запах, от которого по телу стали разливаться приятные волны, отгоняя все страхи.       Кровать прогнулась, и лица мужчины коснулись горячие пальцы. Они провели по глазам, затем скользнули к щекам и очертили контур губ следователя. Он приоткрыл рот, пытаясь коснуться их, но пальцы тут же исчезли. Затем кто-то наклонился к его лицу и стал пристально вглядываться в него. Кою что-то простонал во сне и попытался отвернуться от настойчивого взгляда, но ему не дали. Требовательные губы гостя накрыли его губы, вовлекая в жесткий страстный поцелуй. Кою самозабвенно стал отвечать на грубые ласки, стараясь прижаться к гостю как можно ближе и постанывая в его рот. Поцелуй прекратился также резко, как и начался, заставив следователя недовольно простонать и потянуться за продолжением. Руки гостя прижали его за плечи к постели, не давая шевельнуться.       Ощущение горячего влажного языка на обнаженной груди заставило Шиму громко выдохнуть. Мокрая дорожка спускалась все ниже, пока не остановилась у низа его живота. Кою нетерпеливо простонал, поерзав на постели. Гость медлил, словно издевался. Когда головки члена коснулись мягкие губы, Кою потерялся в ощущениях, громко простонав и вцепившись тонкими пальцами в покрывало, сжимая его.       Влажный язык прошелся по всей длине члена, и Кою наконец заставил себя распахнуть глаза. Он не ошибся. Между его ног сидел объект ночных фантазий. Руки водил языком по члену мужчины, иногда вбирая его в рот и чуть прикусывая чувствительную головку, вызывая громкие стоны следователя. Сегодня заключенный был еще красивее, чем обычно. На глазах не было этой темной повязки, и он неотрывно смотрел на следователя. Руки выглядел сейчас так порочно и развратно с его членом во рту, что Такашима мог кончить только от одного этого зрелища. Глаза заключенного сияли каким-то серебристым светом, затягивая в свой омут, гипнотизируя.       Такашима был уже близок к разрядке, но Руки вдруг выпустил плоть изо рта и вновь накрыл губы мужчины своими, оставляя на них этот неповторимый аромат цветов. Шима обнял тонкую талию заключенного, притягивая ближе к себе и начиная грубо мять мягкие ягодицы Руки. Заключенный разорвал поцелуй и ухмыльнулся, а Кою внезапно захотелось стереть эту надоевшую ухмылку с таких пухлых притягательных губ. Ничего другого придумать он не смог, как вплести пальцы в мягкие волосы мужчины и, сжав у корней, притянуть его к себе, жестко впиваясь в манящие губы и смело проникая своим языком в горячий рот.       Как оказалось, это не очень подействовало на зазнавшегося заключенного. Он продолжал нагло ухмыляться, а Кою начинал злиться все больше. Он одним резким движением перевернул Руки, подминая под себя и фиксируя руки мужчины над его головой, сильно прижав их к подушке. Любой другой вскрикнул бы от боли, а Руки лишь продолжал ухмыляться, словно наслаждался грубостью мужчины. Такашима был зол, и чем больше ухмылялся Руки, тем сильнее злился следователь. Шима коленом раздвинул ноги заключенного и одной рукой стянул с него джинсы и белье, не задумываясь совершенно ни о чем. Ведь это сон, а во сне можно делать все!       Кою вошел резко, без подготовки, и сразу принялся двигаться в податливом теле. Руки лишь довольно простонал и выгнулся, позволяя проникнуть в себя глубже. Ухмылка так и не сходила с этих пухлых губ. Только теперь она была победной, а во взгляде было нескрываемое превосходство над следователем.       Такашима чувствовал, что проиграл в этой игре, устроенной Руки. Он оказался слабее, чем думал, и поддался на уловки заключенного. Юу был прав, Руки лжец. От мыслей отвлекли ногти, полоснувшие по плечам следователя. Руки вдруг рыкнул, насаживаясь на него сильнее, и Кою растерял все остатки здравого смысла.       Такашима сам не знал, зачем это сделал, но в один момент просто ударил заключенного по лицу, оставив красную отметину и рассеченную губу после удара. Руки довольно простонал и слизнул капельку крови на нижней губе. Глаза его становились все ярче и притягательнее. С каждым своим толчком в податливое тело следователь замечал, как глаза Руки начинали испускать золотисто-красное свечение, а в глубине омутов плескался огонь, образованный полями алых ликорисов.       Такашима потянулся к манящим губам и вновь жестко поцеловал, чувствуя почему-то горьковатый привкус крови. Оргазм был ослепительным, и Шима без сил рухнул на подушку, тяжело дыша.       Следователь открыл глаза, чувствуя слабость во всем теле. В комнате было темно и тихо. Окно было слегка приоткрыто, впуская ночной воздух внутрь. Кою приподнялся на постели и огляделся. Ничего не напоминало о присутствии в комнате Руки. Постель была совсем не смятой, да и запах цветов едва ощущался. Такашима откинул одело и обнаружил, что находится в нижнем белье, вот только неприятное ощущение влажности и ломота во всем теле говорили о том, что Шима кончил во сне. Он устало плюхнулся на подушку и мученически простонал. А ведь все было таким реальным, и хрупкое тело, и мягкие губы, и горячий язык. Что же происходит с Кою?