Глава 1.
13 июня 2013 г., 17:25
Норвегия, 873 год
Дик Роман опустился на землю, приминая пожухлую траву и пополз к берегу, где остановился молодой всадник. Кастиэль Новак насторожился и бросил взгляд через плечо, словно почувствовав чье-то пристальное внимание. Его преследователь затих, прячась в тени огромного орешника. Молодой мужчина повел плечами, отворачиваясь и гладя морду огромного черного жеребца, что нервно перебирал копытами. Конь фыркнул, подставляясь под его ладонь. Кастиэль что-то успокаивающе прошептал ему, привязывая уздечку к крепкой ветке.
Чуть левее бурлил и пенился стремительный поток Хортен-фьорда. Вода ревела, будто бешеный вепрь, шумно разбиваясь об огромные валуны, что преграждали путь мощному течению. Именно эта каменная гряда позволила небольшому заливу превратиться в цельное озеро, вода в котором была теплее, чем парное молоко. Спокойная, гладкая она манила, призывая коснуться ее зеркальной поверхности. Дик знал, что Новак не удержится и обязательно решится нырнуть.
Кастиэль присел у края берега, дотронувшись пальцами до воды: по поверхности пошла едва заметная рябь. Юноша улыбнулся и, поднявшись на ноги, подошел к своему коню, скидывая с себя плотную рубашку и небрежно бросая ее на седло. Конь лениво взглянул на хозяина умными влажно поблескивающими глазами, продолжая общипывать губами сочную листву с росшего рядом куста.
Роман понял, что Кастиэль держит путь именно сюда, когда увидел, как он выехал верхом из дома своего отца и рысью направил коня в сторону фьорда. Рафаил с Габриэлем, что сошлись в спарринге на специально отведенном для подобных занятий пятачке земли, на миг отвлеклись друг от друга и приветливо махнули брату руками. Кастиэль с улыбкой кивнул им и заставил коня перейти в легкий галоп.
Дик всегда восхищался тем, как этот парень держится в седле. Кастиэль был великолепным наездником, и мало кто из его многочисленных братьев мог его обогнать. Вдвоем со Сверром — великолепным черным жеребцом — они были почти неуловимы. У юноши была большая семья — четверо братьев, как минимум три кузена, дядя, который жил по ту сторону реки и возглавлял одно из северных племен норвежцев, и множество дальних родственников со стороны отца. Причем все они считали, что весь свет клином сошелся на этом юнце (который сам никогда с этим не соглашался). А самое забавное, что почти вся семья Кастиэля были истинными христианами, как и его мать, что было не в почете здесь — в Норвегии, где до сих пор царило многобожие в виде Одина и его сыновей.
Чего стоили одни имена, которые дала им мать в обход недовольства своего глубоко уважаемого мужа. Неудивительно, что большая часть пришлых викингов недоуменно косилась, слыша, как огромного светловолосого великана кто-то окликал именем Люцифер.
Роман затаил дыхание, глядя, как Кастиэль начинает стягивать с себя широкий кожаный пояс. На это он и рассчитывал. Именно для этого отправился следом за ним. Новак был отлично сложен: тонкий, гибкий, изящный, словно лань, стройный. Под бледно-фарфоровой кожей перекатывались мускулы. Кастиэль облизнул сухие губы и провел ладонью по черным, словно смоль, волосам. Дик почувствовал, как начинает терять самообладание.
Он помнил, как пытался опрокинуть обманчиво хрупкого парня на сено, когда пошел вместе с ним кормить лошадей. Роман впивался в эти губы до тех пор, покуда Кастиэль не прокусил ему язык. Его сильный удар заставил Дика отступить и схватиться за вмиг заболевшую скулу. Новак, зло сверкая потрясающими синими глазами, вытирал окровавленные губы. Кастиэль был меньше его на несколько дюймов, однако отнюдь не был слабее, явно ударив не в полную силу.
Парню повезло, что в тот момент в конюшне появился его старший брат, Бальтазар. Вошел он в тот момент, когда Роман снова попытался повалить строптивца на пол. Кастиэль яростно рычал и вырывался, пытаясь ударить противника в солнечное сплетение коленом. До сих пор у них обоих не сошли следы недавней схватки: на бледной коже Новака были отчетливо видны желтеющие синяки от пальцев Дика. И в лице Бальтазара Роман потерял друга. Нет. Не потому, что они подрались и едва не разодрали друг другу глотки, ведь здесь мужчины всегда готовы были вступить в бой по малейшему поводу, а потому, что Дик посмел покуситься на Кастиэля — на любимого младшего брата.
Кастиэль уже был наполовину скрыт водой, когда Роман подполз к самому берегу, жадно глядя на то, как парень погружается в зеркальную теплую воду вместе с головой. Новак был отличным пловцом, что не раз спасало жизнь ему и его братьям. Когда воды Хортен-фьорда последний раз вышли из берегов, он успел вытащить из воды Габриэля — самого беспечного из шестерых братьев, тем самым сохранив ему жизнь.
Кастиэль вынырнул, стряхивая прозрачные капли с темных волос. Вода скатывалась по обнаженной коже, и этот вид действовал на Романа, как алая тряпка — на быка. Забери его Локи! Этот парень просто напрашивается, чтобы его изнасиловали! Дик рывками содрал с себя одежду, рыча сквозь зубы что-то неразборчивое.
Кастиэль услышал всплеск воды и мгновенно обернулся, прищурив синие глаза: около самого берега по воде шла рябь, будто под водой двигалась огромная рыба. Он быстро осмотрелся вокруг, но в заливе никого не было кроме него самого и стоящего на берегу Сверра. Тем не менее, чувствуя надвигающуюся опасность, молодой мужчина поплыл к берегу, где оставил свою одежду и единственное оружие: изящный клинок, привезенный Габриэлем в подарок. Он не был изукрашен драгоценными камнями или покрыт золотом, зато был очень практичен, и Новак никогда с ним не расставался.
Все же стоило подождать кого-нибудь из братьев, прежде чем в одиночку ехать сюда. Но Михаил вместе с братом-близнецом — Люцифером, помогали отцу готовить к отплытию огромный корабль, который вскоре должен под предводительством Бальтазара отправиться на восток. Но день был удивительно теплым, и младший Новак не смог удержаться. Он очень любил это озеро — вода чистая, стекающая с самых гор, но уже прогретая весенним солнцем манила к себе в объятия.
Уже у самого берега его кто-то резко схватил за ногу, заставляя на мгновение скрыться под водой. Кастиэль не растерялся: он вывернулся из захвата противника, второй ногой ударив его прямиком в грудь. Новак вынырнул, хватая ртом воздух, и, нащупав ногами дно, резко выпрямился. Дик тут же вырос рядом с ним, угрожающий, рассерженный. Кастиэль гневно зарычал. Выражение лица бывшего друга было точно таким же, как и десять дней назад — жадным, похотливым, почти безумным. Новак презрительно скривился, вспоминая руки этого человека на своих плечах.
— Тебе не стоило сюда приходить, Кастиэль, — Дик растянул его имя, будто пробуя на вкус. Голос был низким, хриплым. — Как и не стоило мне тогда отказывать.
Почти черные глаза были прикованы к длинным ресницам Новака, на которых сверкали, словно бриллианты, капельки воды. Струйки стекали с темных волос на точеные скулы. Дик застонал от увиденного.
Глаза Новака полыхнули гневом и яростью.
— Дай мне пройти, — процедил Кастиэль.
— Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, Кэсси, — язвительно выдохнул мужчина. — Не думаю, что тебе удастся пройти.
— Тогда подумай еще раз, Дик, — он не повышал голоса. Каждая черта его лица дышала яростью. Новак окинул взглядом расстояние до берега, где лежал клинок. Недалеко, но Роман преградил ему дорогу, самым бессовестным образом хватая за плечи и не давая возможности вырваться.
— Знал бы ты, что делаешь со мной, — прошипел он, сминая желанный рот в грубом поцелуе. Кастиэль почувствовал, что задыхается. Чужие зубы до крови закусывали его губы. Молодой викинг зарычал, вырвался и заломил противнику руки, грубо толкая его прямиком в воду. Это дало ему время добраться до берега и схватить клинок. Роман разъяренно взглянул на него, но не попытался догнать, увидев в руке оружие.
— Ты верток, как настоящий сын Локи, — он сплюнул кровь, глядя на свою неудавшуюся жертву потемневшими глазами.
— Не смей, — прошипел Кастиэль. — Не смей сравнивать меня со своими богами, Дик. Моя мать воспитала меня христианином.
— Мне плевать, каким богам ты молишься, — резко ответил он. — Брось меч, Кастиэль.
Новак лишь усмехнулся и покачал головой. Роман видел, что теперь, когда в его руках было оружие, Кастиэль был гораздо увереннее и спокойнее. Новак подошел к Сверру и схватил лежащую на седле рубаху, тут же обернув ее вокруг бедер, не сводя глаз с Дика. Великий Один, как же был хорош этот викинг со своей бледной кожей, большими синими глазами и пухлыми губами. Он держал клинок с видом человека, уже осознавшего свою полную победу над обнаженным мокрым мужчиной, словно провоцируя его сделать хотя бы малейшее движение.
— Вижу, твой братец Бальтазар хорошо тебя обучил, — Дик кивнул на клинок.
— Это сделала моя мать, — ухмыльнулся Кастиэль. — Она в совершенстве владеет мечом. Отец научил меня рукопашному бою.
— Неужели Анна до сих пор не осознала, что мастерство норвежцев гораздо выше, чем мастерство кельтов? — насмешливо приподнял бровь Роман. — Твое боевое мастерство не сравнится с мастерством викингов, Кастиэль.
— Я умею обращаться с любым оружием, — прищурился Новак. — Кроме, пожалуй, топора. И то лишь потому, что это тупое, неуклюжее, первобытное орудие убийства. Обращение с ним не требует особых навыков.
— Неуклюжее потому, что ты еще недостаточно силен для него, — угрюмо подметил Дик. Кастиэль мгновенно ощетинился. Конь, почуяв настрой своего владельца, мотнул головой и начал раздраженно бить копытом. — Чем я так плох, Кэсси, что так упорно отказываешь мне?
— Ты вовсе не плох, Дик, — совершенно честно ответил Кастиэль, оглядывая скрытого по пояс в воде обнаженного мужчину. — Ты довольно неплохо сложен, на тебя приятно смотреть. Любая женщина будет рада выйти за тебя.
— Но не ты? — спросил Роман, шагнув вперед. Новак и бровью не повел, заметив его маневр.
— Я не женщина, — усмехнулся Кастиэль, правой рукой нащупывая поводья Сверра. Конь шагнул вперед, загородив хозяина собой и, кажется, злобно глядя на застывшего посреди озера Романа. Ноздри жеребца гневно раздувались, а левое переднее копыто угрожающе топтало землю.
Кастиэль быстро схватил свои штаны и надел их на себя, внутренне проклиная тот день, когда познакомился с обаятельным другом Бальтазара — Диком Романом. Никто не мог предполагать, что такой видный мужчина возжелает родного брата своего приятеля.
Кастиэль затянул ремень и взлетел в седло, зажав клинок в левой руке. Конь под ним дернулся, натягивая поводья. Новак потянул узду на себя, заставляя Сверра, перебирая копытами, отступить назад.
— Эта игрушка не всегда будет при тебе, Кастиэль, — выдохнул Дик, уже вышедший на берег. Молодой викинг окинул обнаженное тело взглядом и хмыкнул, не найдя ничего интересного. Новак небрежно повесил меч на седло, ухмыльнувшись так, будто действительно был родным сыном самого хитроумного бога на всем севере.
— Ты глупец, что предупредил меня, — насмешливо бросил он, пятками впиваясь в бока жеребца. Конь недовольно заржал и взвился на дыбы. Новак снова натянул поводья. — Теперь ты никогда не застанешь меня врасплох.
— Но ты все же будешь моим, — прошипел тот.
— Это был последний раз, когда ты видел мою голую задницу, Дик, — Кастиэль резко развернул коня и помчался обратно к виднеющемуся на холме огромному дому. За спиной раздавались затихающие проклятия Романа, но мужчине было не до этого. Он на скаку пытался натянуть на себя свою рубашку, чтобы поселенцы ничего не заподозрили.
Вся семья любила и защищала худенького с детства синеглазого мальчишку. Он не был похож на своих братьев: среднего роста девятнадцатилетний мужчина, который славился тем, что может победить противника не силой, но хитростью. Анна научила своего мальчика сражаться так, как сражаются кельты, живущие довольно далеко отсюда. Отец — Джим, происходивший из древнего рода викингов, обучил рукопашному бою. А пятеро старших братьев не давали спуску, постоянно проверяя готовность Кастиэля отразить удар.
Близнецы Михаил и Люцифер были старше него на два года, при этом довольно сильно отличаясь мускулатурой от младшего брата. Габриэль был даже чуть ниже Кастиэля, но при этом не уступал никому в силе и ловкости. Рафаил был тем, кто никогда открыто своих чувств к семье не проявлял, но, узнав о происшествии на конюшне, одним из первых мрачно пообещал снести Дику Роману голову, если тот еще раз покажется в их владениях. Бальтазар же являлся главным из всех пятерых — самым ярым защитником Кастиэля.
Так что младший брат был под хорошей защитой, однако его самого такое положение не устраивало. Он — мужчина, который сам способен себя обезопасить. Он не слабее своих многочисленных родственников. И он это докажет.
Если бы он только мог уплыть на следующей неделе вместе с Бальтазаром и Габриэлем к городам на Востоке. Тогда проблема с Диком отпала бы сама. Вернувшись в конце лета, Кастиэль наверняка застал бы его уже женатым и имеющим детей.
Вот только отец сразу же отказал младшему сыну в его просьбе, считая, что Кастиэль еще слишком молод, чтобы отправляться в далекий путь. Если Джим оставался дома, то и его сын должен был оставаться дома — в полнейшей изоляции от далекого мира, что скрыт за бушующими волнами Хортен-фьорда.
Последние семь лет Джим не плавал, предпочитая обществу грязных матросов общество жены и сыновей. Однако Бальтазар давно подрос и теперь взял бразды управления кораблями в свои руки. И в этот раз он все же упросил отца отпустить в поход Габриэля. Джим все же неохотно согласился, категорически отказавшись отпустить и Кастиэля. Бальтазар только утешающе похлопал поникшего брата по плечу, обещая взять его в следующее плавание.
Такое положение дел юношу отнюдь не устраивало. Огромный мир звал его: неизвестные земли, новые люди, интересные истории, сочинителем которых стал бы он сам.
За такой мечтой стоило гнаться.
