Сердце воина

      Один из факелов, что освещали зал, зашипел и погас. Остался гореть лишь последний, расположенный возле лестницы. Время от времени ночную тишину нарушали отдельные звуки: храп, тихие стоны, несвязное бормотание. Мэган тихо посапывала во сне.       Кастиэль отсутствующим взглядом глядел на потухающий очаг, обняв собственные колени. После разговора с леди Тэлбот следовало ожидать, что Дин отныне будет делить постель с ней. Кастиэль буквально ощущал ту жгучую ревность, что исходила от этой хрупкой на вид красавицы. Она явно ненавидела его, поэтому все же добилась того, чтобы саксонский лорд отправил норвежца спать сюда — на пол возле очага. Ютился он на тонком одеяле, что отдал ему сжалившийся Роберт. Но сон не шел. Более того, Кастиэль даже начал жалеть о том, что больше не спит в кладовке — там хотя бы не было храпящего Гордона и пытающейся прижаться к викингу Мэган. И если раньше она умышленно закидывала на него свою руку, то теперь делала это абсолютно бессознательно, мешая юноше спать.       Внезапная мысль вспыхнула в его сознании — он поклялся не сбегать отсюда, но никто не говорил, что его друзья так же обязаны находиться здесь. Он может помочь им бежать. Все спят, и никто не заметит, как юноша выскользнет из дома. Он спасет брата и команду, пока есть возможность, а дальше — будь, что будет. Да и не смог бы он уйти от Дина после всего, что было. Не сейчас.       Окна все так же были распахнуты настежь, и можно было легко спрыгнуть на землю, что юный норвежец и сделал, воровато оглядываясь по сторонам. Стражи не было видно, и Кастиэль легкой тенью прошмыгнул во двор, залитый лунным светом. Он осторожно завернул за угол и стал пробираться к конюшне, рядом с которой располагался сарай, где были заперты пленники.       Он еще ни разу не видел этого сооружения после того, как строительство было закончено, но уже знал, что оно представляет собой узкую, длинную комнату без окон. Как, должно быть, тоскливо было спать здесь, после того как массивную дверь запирали на ночь. Но все же лучше, чем ночевать под открытым небом во время дождя.       Пробираясь мимо конюшни, Кастиэль услышал тихое ржание, и это напомнило ему, что без лошадей беглецам не обойтись. Но пробираться внутрь было опасно — возле ворот наверняка оставили часового. Да и от лошадей было бы слишком много шума. Новак знал, что часть стада пасется на пастбище, и викингам всего лишь нужно будет отыскать его.       Но он столкнулся и с другой проблемой, когда обогнул сарай, в котором сидели пленники — возле двери сидел стражник. Норвежец поспешно нырнул за угол, чувствуя, как колотится в груди сердце. Мужчина не заметил его, однако лишний раз рисковать юноша не хотел. Он огляделся и увидел неподалеку от себя довольно крупный камень, которым можно было оглушить мужчину.       Он медленно и бесшумно подкрался к дремлющему охраннику и расчетливо ударил его по виску. Бедняга не успел издать даже вскрика, обмяк и повалился на землю. Кастиэль поднес ладонь к его лицу — стражник дышал, и это даже обрадовало юношу. Он не хотел убивать этого человека — лишь оглушить, чтобы дать друзьям шанс сбежать.       — Что… — послышался до боли знакомый голос, заставивший Кастиэля тихо рассмеяться. — Кэсси? — за стенкой послышалась возня. — Кэсси, это ты? Я слышу твой смех. Господи, скажи, что мне это не показалось… — в столь привычном Кастиэлю голосе слышалась неподдельная мольба. Габриэль уже отчаялся когда-нибудь увидеть брата, поэтому прижался ухом к дереву, стараясь дышать как можно тише, чтобы не прогнать случайно это наваждение.       — Гейб, — Кастиэль, дрожа от волнения, пытался нащупать на поясе стражника ключ от замка. — Вы должны бежать, я… — он нашел небольшой кинжал и усмехнулся, — я взломаю замок… сейчас…       Он поспешно принялся за работу, но в этот момент чья-то сильная ладонь сжала его шею, заставив судорожно вздохнуть, а вторая кольцом сомкнулась вокруг его руки, в которой был зажат кинжал.       — Брось его, — послышался грубый приказ. — Немедленно, Кастиэль.       Он, сжав губы, послушался, ощутив сразу и страх, и злость, и радость от того, что остановил его Дин, а не кто-то из охраны. Как только кинжал упал на землю, Винчестер выпустил его руку и обхватил юношу за талию, держа не очень крепко. Но Кастиэль знал — попытайся он вырваться, как Дин сожмет его со всей силы, грозя переломать кости.       — Кастиэль? — обеспокоенный голос Габриэля заставил норвежца горестно выдохнуть. — Кастиэль, что случилось? Тебя поймали? Кастиэль!       — Объясни своему брату, что случилось, — холодно приказал саксонец, прекратив сжимать его шею.       Кастиэль судорожно сглотнул, но покорился.       — Гейб, мне жаль, — он вздрогнул, когда почувствовал, как крепнет объятие лорда. — Мне почти удалось вскрыть замок, но сакс застал меня за этим занятием…       — Тебе не следовало приходить за нами, Кэсси, — вздохнул после томительного молчания Габриэль, стискивая кулаки от бессилия. — Ты должен был бежать сам, пока была возможность.       — Я не… — он зажмурился, чувствуя себя предателем, — я не могу бежать, Гейб. Я… поклялся ему, что не сбегу отсюда. Я поклялся именем Бога.       — Что? — в голосе старшего брата послышался настоящий ужас. — Ты в своем уме, Кастиэль?! Кто тянул тебя за язык?!       — У меня не было выбора, — тихо ответил юноша, в панике осознавая, что его оттаскивают от сарая, и тщетно попытался вырваться.       Видимо услышав звуки борьбы, Габриэль застучал по двери, привлекая уже внимание саксонского лорда, а не младшего брата. Его обуял страх — Кастиэль сейчас был совершенно беззащитен, и чертов сакс мог сделать с ним все, что угодно. Он так давно не видел своего брата и слышал про него лишь от слуг, что приносили пленникам еду, да от стражников. Он отлично знал, что Кастиэль успел нажить себе могущественного врага в лице лорда Аластора, который не раз пытался наказать своенравного мальчишку. Габриэль в бессилии сжал кулаки, закусывая губу — он опять ничем не может помочь своему брату.       — Что он сделает с тобой? — спросил он, прижавшись всем телом к шероховатым доскам.       — Он хочет знать, что ты сделаешь со мной, — поведал Кастиэль лорду, когда тот вопросительно взглянул на него.       — А что бы сделали твои друзья, вырвавшись на свободу? — процедил в ответ Винчестер.       — Они бы ушли, сакс, — ответил ему со вздохом Кастиэль. — Перебрались через стену и ушли.       — Предварительно всех нас перерезав? — зло спросил лорд.       — Они не стали бы нападать на безоружных людей! — оскорбленно выдохнул юноша, стискивая кулаки.       Дин прищурился, будто бы решая, верить ему или нет.       — Тогда я ничего тебе не сделаю, — наконец сказал он, выпуская юношу из кольца рук. Кастиэль изумленно взглянул на него, недоверчиво отступая на шаг. — Ты ничего не успел сделать, поэтому поставил под удар только стражника за ненадлежащее исполнение его обязанностей, — он усмехнулся и кивнул на сарай. — Скажи об этом своему брату.       — Он ничего мне не сделает, — произнес Кастиэль на норвежском, все так же широко распахнутыми глазами глядя на Винчестера.       — Я не верю ему, Кэсси, — сквозь зубы ответил Габриэль. — Он лжет.       — Он не верит тебе, — перевел юноша слова брата, внимательно глядя на саксонца. — Да и я тоже.       — Тогда скажи ему, что завтра сам придешь и расскажешь, как я поступил с тобой, — усмехнулся Дин. — Я поговорю с Робертом: еду своим друзьям завтра понесешь ты.       — Что? — Винчестер едва сдержал улыбку, увидев, как вспыхнули синие глаза. — Не смей говорить мне, что ты сейчас так жестоко солгал…       — Я не лгу, — кивнул ему Винчестер. — Прощайся, и пошли в дом.       Кастиэль недоверчиво кивнул и приблизился к двери, за которой в волнении кусал собственные губы Габриэль, вслушиваясь в приглушенный стеной разговор и пытаясь разобрать чужую речь.       — Я приду завтра, — сказал юноша так, чтобы брат услышал его. — Лорд обещает, что завтра мы сможем поговорить.       — Если он обманет… — старший Новак сжал кулаки, — если он хоть пальцем тебя тронет…       — Не тронет, — улыбнулся краешком губ Кастиэль, — я уверен в этом.       Ответа Габриэля он не услышал, так как был схвачен крепкой рукой чуть повыше локтя и утянут в сторону конюшни, откуда доносилось громкое ржание двух, уже запряженных, лошадей. Норвежец удивленно вздохнул и обернулся лицом к Дину, чтобы тут же оказаться вовлеченным в долгий, тягучий поцелуй.       — Что ты… — Винчестер улыбнулся, приложив палец к бледным губам. — Сакс…       — Я обещал свозить тебя к озеру, помнишь? — прошептал он, приподнимая брови. — Думаю, что сейчас подходящий момент…       — Чтобы меня утопить? — по губам Винчестера скользнула тень улыбки.       — Ты не поверил тому, что я сказал? — спросил Дин и чуть приподнял брови.       — Я пытался помочь пленникам бежать, — Кастиэль нахмурился. — Пусть ты успел остановить меня, но я все же пытался… — договорить ему снова не дал лорд, подтолкнувший его к высокой тонконогой кобыле.       — Ты поклялся мне, — напомнил Винчестер, садясь на своего сильного, гнедого жеребца. — И я верю тебе, Кас, — норвежец продолжал в изумлении глядеть на него, сжимая в руке поводья своей лошади. — Я сбежал от Бэлы лишь для того, чтобы свозить своего пленника к озеру, — он игриво подмигнул юноше. — Ты не имеешь права мне отказать.       — Не думаю, что леди Тэлбот будет от этого в восторге, — с сомнением заметил Кастиэль, изящно взбираясь на лошадь и изучающе оглядывая лорда. — Вы не боитесь разозлить свою невесту, милорд?       — Я боюсь расстроить тебя, — ухмыльнулся Винчестер, — не хочу, чтобы король снова стал невольным свидетелем нашей очередной ссоры. Да и сегодня великолепная ночь, — он окинул двор взглядом, — почему бы нам не прогуляться при свете луны?       — Мне не нравится твой романтичный настрой, сакс, — насторожился юноша, натягивая поводья — послушная лошадь отступила на несколько шагов назад и тряхнула черной гривой. — Тебе что-то нужно от меня…       — Верно, — лорд многообещающе усмехнулся. Его конь подошел ближе, чтобы Дин смог выхватить поводья из рук норвежца. Кастиэль вцепился пальцами в упругий ремешок, не желая выпускать его из рук. Винчестер наклонился к нему, рискуя выпасть из собственного седла, и горячо прошептал на ухо вздрогнувшему Новаку: — хочу заниматься с тобой любовью прямо там — на берегу озера, у воды, где никто нам не помешает.       — Так вот зачем ты… — договорить юноша не успел, так как скакуны сорвались с места. Он едва успел ухватиться за темную гриву, гневно глядя на то, как Дин умело правит сразу обеими лошадьми. — Я сам умею править лошадью! — воскликнул он сквозь бьющий в лицо ветер.       — Не сомневаюсь, — крикнул в ответ лорд. — Но я не позволю тебе себя обогнать!       Кастиэль усмехнулся и рванул на себя поводья, выдирая их из рук Винчестера. Его лошадь мгновенно взвилась на дыбы, взмахнув в воздухе копытами и испуганно заржав. Кастиэль пригнулся и крепко сжал коленями ее бока, натянув узду. Дин что-то крикнул, резко разворачивая своего коня и бросаясь навстречу. Кастиэль сжал зубы, перехватывая поводья и заставляя лошадь опуститься на землю, а после — что есть силы рвануть галопом по наезженной тропе.       — Догоняй! — крикнул он опешившему Дину.       Винчестер, мгновенно уловив настрой своего спутника, помчался следом. Его скакун быстро нагнал тонконогую кобылу и поравнялся с ней, а потом и вовсе вырвался вперед, указывая юноше дорогу к озеру. Винчестер с долей восхищения взирал на то, как Кастиэль держался в седле, изящно прильнув к крупу лошади. Трудно было выразить то, какой дикий страх он испытал, когда его кобыла взвилась на дыбы, грозя выкинуть юношу из седла, но каким-то чудом норвежец удержался и даже смог совладать с непослушным животным, что не могло не восхитить саксонца.       Вскоре дорога закончилась, прерываемая густо подступившими к ней деревьями, и мужчинам пришлось спешиться. Кастиэль изумленно охнул, когда его буквально выдернули из седла и рывком притянули к теплой груди.       — Отныне ты ездишь в седле со мной, — безапелляционно заявил Дин, ставя юношу на землю. — Он положил палец на приоткрывшиеся, чтобы возразить, губы и строго взглянул в синие глаза. — Ты чудом удержался в седле, Кас.       — Я умею править лошадью, милорд, — сказал норвежец, нахмурившись.       — Я видел, — усмехнулся, Дин, мягко стиснув его запястье и делая первые шаги в сторону перелеска, где средь деревьев пряталось столь любимое им лесное озеро. — Пойдем.       Лорд шагнул под величественный свод деревьев, мягко удерживая юношу за руку и не позволяя ему далеко отойти. Кастиэль послушно следовал за ним, жадно вдыхая запахи леса. Он так соскучился по свежему воздуху и свободе, что ни в коем случае не хотел упускать столь драгоценные минуты.       Поэтому он в восхищении замер, когда перед ним расстелилось зеркальное полотно небесно-чистой воды, сверкающей серебром в лунном свете. Озеро было сравнительно небольшим, а вода в нем была теплой, будто парное молоко. Юноша судорожно вздохнул, не смея оторвать глаз от представшего пред ним зрелища.       Нежные, сильные руки обхватили его талию, а к шее прижались знакомые, горячие губы, оставляя влажные, пылающие дорожки на бледной коже. Кастиэль прикрыл дрожащие ресницы и чуть прогнулся в спине, ощущая, как сильные пальцы забираются ему под рубашку и оглаживают тело.       Дин зарылся лицом в темные волосы, вдыхая их запах. От Кастиэля несло мускусом, потом, тяжелой работой… но еще Винчестер с упоением втягивал едва уловимый аромат мяты, которым пахло все это великолепное тело, что находилось в его руках.       Он, не желая осторожничать, повалил юношу на мягкую траву, сминая его теплые губы в длительном, бесконечном поцелуе. Кастиэль выгнулся под ним, упиваясь его властью и даже позволяя своему саксонцу некоторую грубость. Дин срывал с него одежду, вдавливал в землю всем своим весом, рычал в промежутках между поцелуями. Норвежец же раскрывался и отдавался ему с невероятной пылкостью, отвечая на все те грубоватые ласки, которыми его одаривал лорд. Он не сдерживал громких, чувственных стонов, когда саксонец врывался особенно глубоко, принося с собой упоительно-сладкую боль, когда касался тела везде, где мог дотянуться, когда зарывался пальцами в темные вихры, оттягивая голову любовника назад, чтобы припасть жадными губами к обнаженной шее.       Дин видел, что Кастиэль сейчас целиком и полностью принадлежит ему. И пока еще едва заметные синяки и лиловые следы от засосов завтра окончательно огласят, что этот викинг — его собственность. Никто и никогда больше не посмеет к нему прикоснуться.       Кастиэль выгнулся, закусил губу и задрожал, вскрикнув. Из-под зажмуренных век выкатились слезы, которые Дин мгновенно слизнул с его лица, впиваясь пальцами в бледные сильные бедра. Их обоих одновременно подбросило к самым вершинам удовольствия.       Винчестер мягко коснулся его скулы, а после приникнул губами к покрытому испариной лбу. Синие глаза устало закрылись. Юноша прижался к Дину, пряча лицо у него на груди и глубоко вздыхая. Запах мяты стал еще сильнее, и сакс блаженно зарылся лицом в отросшие влажные волосы.