Сердце воина

      Роберт все же отослал своего подопечного наверх, смерив его напоследок внимательным взглядом. То, что ему позволили идти одному, а не в сопровождении стражников, значительно улучшило настроение Кастиэля. Он направился прямиком в спальню Дина Винчестера, даже и не думая направиться в другое место. Пленник знал, что лорд обязательно придет сюда поговорить с ним.       Викинг прикрыл за собой дверь и обвел взглядом знакомый до боли полумрак. Он предусмотрительно не стал подходить к заправленной постели, потому опустился в кресло, проведя пальцами по подлокотникам. Им с Дином нужно поговорить, а кровать к важному разговору не располагает.       Сам саксонский лорд все еще оставался внизу. Час был поздний, большинство гостей уже отправились спать. Но король продолжал пить и рассказывать разные истории, которые не уступали балладам любого менестреля. И Кастиэль понимал — было бы неслыханно, если Дин во второй раз отправился бы спать раньше монарха.       Сегодня на его плечи вновь свалилось множество забот — большую часть дня он провел на кухне, помогая слугам обеспечивать богатый стол, а после старик Роберт отправил его убираться в комнатах вместе с Мэг. Кастиэль успел многое услышать от внезапно разговорившейся служанки, и не все ему понравилось. Он услышал, что многие гости Дина подшучивали над пленными викингами, а кто-то предлагал и вовсе избавиться от них. Девушка безмерно сочувствовала Кастиэлю и улыбалась, не зная, какую боль причиняла ему своими словами. Теперь юноша знал, что его старший брат вот уже несколько раз пытался искать встречи с ним, но саксонец запрещал ему это. Сердце юноши сжалось от тоски по семье, по Габриэлю, Самандриэлю, матери, отцу и братьям. А ведь последние даже не знают, что приключилось с Кастиэлем. Не знают, что Бальтазар мертв, а команда захвачена в плен и теперь горбит спины под массивными валунами. Не знают, что юноша, которого они столь яростно и ревностно защищали от всяческих войн и бед, спит сейчас с их врагом.       Кастиэль ощутил себя предателем и прикусил губу, сдерживая горестный вздох.       А так же Мэган бесконечно говорила о том, что некая леди совершенно не заслуживает стать женой саксонского лорда. Именно ее видел не столь давно Кастиэль, именно эта женщина бросала на Дина Винчестера полные лживой страсти взгляды и именно она стала причиной его собственной ревности. От служанки он узнал, что они помолвлены, и это теперь снедало его разум, словно ржавчина — лезвие топора.       Помолвлены, а Дин в это время спит со своим пленником.       Он не знал, сколь долго просидел вот так, посреди пустующей комнаты, размышляя над тем, какое ужасное деяние успел совершить. Его уже начинало клонить в сон, когда дверь спальни наконец-то открылась, впустив хозяина.       — Кас, почему ты все еще не спишь? — тихо спросил подошедший к юноше Дин. — Я знаю, что Роберт не внял моему совету и продолжил весь день нагружать тебя работой. Ты выглядишь ужасно, — мужчина дотронулся до теплого плеча. — Ложись спать.       Выглядел его пленник действительно неважно — уставшие, покрасневшие глаза, отрешенный взгляд, сутулость, слишком скованная и напряженная поза. Юноша явно держался из последних сил, сопротивлялся сну.       — Ты хотел заключить со мной какой-то уговор, — напомнил Кастиэль, подняв на него усталый, но внимательный взгляд. — Я слушаю тебя, сакс.       Винчестер вздохнул и опустился на кровать, рассеяно распутывая завязки на тунике.       — Неприятная история, происшедшая с тобой вчера утром, показала мне, что ограничения, наложенные мною на твою свободу, мешают тебе успешно защищаться, — он вздохнул и взъерошил собственные волосы. — Я очень сожалею, что у тебя вообще возникла такая необходимость, — Кастиэль кивнул, понимая, к чему он клонит. — Мне не нравится, что ты оказался совершенно беззащитным, — юноша напрягся, услышав столь ненавистное ему слово. — Я могу приставить к тебе своих людей, — викинг презрительно скривился, вызвав на губах саксонца усмешку, — но вижу, что ты против этого. Да и мне самому хотелось бы, чтобы ты имел возможность защитить себя самостоятельно. Особенно, когда поблизости нет меня.       — Тебе незачем объяснять, зачем понадобилось снять с меня кандалы, — спокойно произнес норвежец, чуть склонив голову набок.       — Очень хорошо, — кивнул Винчестер, решительно взглянув в синие глаза напротив. — Единственное, чего я хочу от тебя — это чтобы ты дал мне слово, что не станешь нападать на моего брата хотя бы до тех пор, пока Альфред и его свита не покинут мой дом.       — Ты просишь слишком многого, сакс, — осторожно ответит Кастиэль, сверкнув глазами. — Я не могу дать тебе этого слова.       — Подумай, Кас, — Дин хмуро взглянул на него, скрестив руки на груди. — Подумай, к чему может привести твое упрямство. Если ты нанесешь увечье Сэму, пока король все еще находится здесь. Он человек справедливый, но ты и сам видел, как он защищает своих воинов, — лорд напряженно выдохнул. — Я имел полное право вызвать Аластора на поединок, и Альфред знал, как страстно я этого жду. Тем не менее он отослал этого подлеца домой, подальше от моего гнева, — Дин стиснул кулаки, что не ушло незамеченным от глаз норвежца. — Король дорожит сейчас каждым человеком, даже столь гнилым, как Аластор, так как ожидает нападения датчан. И жестоко расправляется с теми, кто пытается уменьшить численность его армии.       — Я понял тебя, — склонил голову викинг и прищурился, — но почему ты требуешь, чтобы я соблюдал свое обещание лишь до того момента, когда король уедет?       — Когда все гости разъедутся, ты снова будешь в безопасности, — не задумываясь, ответил саксонец.       — И что тогда? — напрягся Кастиэль.       — Когда опасность минует, все пойдет по-старому, — произнес Дин.       — По-старому? — приподнял брови юноша. — Снова цепи и спальня в той темнице?       — Пора бы запомнить, что ты спишь здесь, — проворчал Винчестер. — Так ты даешь свое согласие?       — Хорошо, — норвежец отрывисто кивнул и поднялся со своего места. — Даю слово, что я не трону твоего драгоценного Сэма, — он подошел к Дину, — но что касается тебя…       Кастиэль с силой рванул саксонца на себя, заставив его повалиться на пол. Новак лишь едва заметно усмехнулся и быстрым шагом направился к двери, спеша покинуть ставшую ненавистной спальню. Его переполняла злость. Он был зол на этого человека. Соглашение, заключенное с Винчестером означало лишь одно — Кастиэль вновь окажется в цепях, как только король покинет владения лорда. А ведь он ему доверился, глупец…       — Кас! — Дин кинулся следом, перехватив юношу лишь у двери чужой спальни. — Что нашло на тебя?       — Я тебя ненавижу, — с нескрываемой злобой произнес норвежец, вырывая руку из его захвата.       Эти слова потрясли Винчестера. Он почувствовал, как сдавливает грудь неизвестно откуда возникшее чувство отчаяния. Хоть Кастиэль и был на редкость непредсказуем, он все же не думал, что когда-нибудь услышит от него подобное. Дин схватил его за предплечье, больно сдавил, заставив юношу поморщиться, а после испытующе заглянул ему в глаза.       — Почему? — спокойно спросил он.       — Ты солгал мне, — холодно произнес в ответ Кастиэль. — Ты снял с меня цепи и сказал, что мы заключим уговор. Но ты не упоминал, что это будет лишь временным соглашением.       — Ты несправедлив, — выдохнул Винчестер. — Ты ведь знаешь, что я не могу вот так запросто поверить тебе…       — Значит, я увидел в тебе то, чего нет, — синие глаза на мгновение потухли, — чего никогда не может быть.       Горечь, прозвучавшая в этих словах, больно задела лорда, и он, выругавшись, потянул несопротивляющегося пленника назад.       — Чего же ты хочешь от меня, Кастиэль? — обреченно пробормотал он, затолкнув норвежца в спальню и закрыв дверь на замок.       — Чтобы ты оставил меня в покое, — прозвучал отрешенный, опустевший голос.       — Я оставил бы тебя, если бы мог, — покачал головой Винчестер       — Если бы мог? — насмешливо переспросил юноша. — Неужели твоя воля так слаба, сакс?       — Да, — Дин горько усмехнулся, — там, где дело касается тебя.       Кастиэль недоверчиво взглянул на него, и Дин мысленно поблагодарил Господа за то, что своими словами сумел прогнать это затравленное выражение из синих глаз. Винчестер шагнул ближе и протянул, было, руку, чтобы коснуться столь знакомого лица, что стало уже наваждением, но викинг отпрянул, упрямо сжав губы.       — Ты злишься, Кас, — он стиснул его плечи, мягко оглаживая их ладонями. — Злишься, но не ненавидишь меня, признай это, — Кастиэль продолжал упрямо молчать, уткнув взгляд куда-то Дину в ключицы. — Что ж, — Винчестер мягко приподнял его лицо за подбородок и провел пальцем по шероховатым бледным губам. Викинг дернулся, опалив руку Дина горячим дыханием, — если ты не хочешь признаваться в этом, тогда покажи мне, — Винчестер мягко притянул его к себе ближе и накрыл его губы своими.       Новак шумно задышал, слабо пытаясь вывернуться, но Дин лишь плотнее прижался к упрямому стройному телу. Одной рукой он обхватил запястья юноши, заводя их тому за спину, тем самым лишая возможности бежать, а второй зарылся в темные волосы. Кастиэль позволил себе на секунду забыться, но тут же распахнул успевшие закрыться глаза и с остервенением впился зубами в губу целующего его мужчины. Дин зашипел от боли и поспешно отпрянул, крепче стиснув чужие руки.       — Ты!..       — Господи Боже, сакс, — прошипел юноша, зло сверкая глазами, — неужели ты думаешь, что после всего этого я все еще буду спать с тобой?! Я не продажная девка, чтобы ты мог мной воспользоваться тогда, когда тебе вздумается!       — Кастиэль…       Пленник побледнел и сделал шаг назад, наткнувшись спиной на стену. Он с трудом подавил порыв зажать себе рот ладонью, проклиная собственный вспыльчивый характер.       — Значит, в тот раз мне не показалось, — усмехнулся Винчестер. — «Господи Боже»? К чьему Богу ты обращался? — Кастиэль лишь отвернулся, упрямо сжимая губы. — Я задал тебе простой вопрос, отвечай.       — Я молюсь тому же Богу, что и моя мать, — подняв на саксонца взгляд внимательных синих глаз, ответил норвежец после долгого мгновения раздумий.       — Тогда почему ты не называешь его по имени?       — Называю, — викинг вздернул подбородок, смело глядя в глаза своему хозяину. — Моя мать молится тому же Богу, что и ты.       — Как такое могло случиться? — нахмурился Винчестер, в неверии покачав головой.       — Очень просто, милорд, — Кастиэль передернул плечами. — Викинги в течение многих лет устраивали набеги на разные земли и захватывали в плен христиан. Моя мать была одной из них. Мать моего отца тоже была христианкой. Мой отец и братья, — на бледных губах промелькнула слабая улыбка, — предпочитают не рисковать и молятся всем богам подряд.       — А ты?       — А я верю только в одного истинного Бога, — спокойным глубоким голосом ответил юноша, без капли волнения глядя на застывшего саксонца.       — Но ты одобрил намерение своих друзей напасть на монастырь! — нахмурившись, напомнил ему Дин.       — Я никогда не одобрял этого, — нетерпеливо оборвал его Кастиэль. — Но я готов был понять их точку зрения, чего нельзя сказать о тебе. Я уже говорил тебе, что мой брат скрыл от меня свои планы. Я не объяснил тебе, почему он это сделал, но причиной было то, что, знай я о его планах, то всеми силами попытался бы этому препятствовать. Поэтому он и предпочел, чтобы я находился в неведении, — норвежец сжал кулаки, дыхание его сорвалось от едва сдерживаемых эмоций. — И в результате он погиб от руки твоего брата, сакс. Умом, — Кастиэль коснулся двумя пальцами собственного виска, болезненно поморщившись, — умом я понимаю, что на то была воля Божья, но в моих жилах течет и кровь викингов! Сердце мое взывает об отмщении, — синие глаза обреченно блеснули. — Не станешь же ты уверять меня, что саксонские христиане не мстят за убийство своих близких?       Этого Дин действительно отрицать не мог. Церковь сурово осуждала кровавые междоусобицы, однако не в силах была их остановить, да и несильно стремилась к этому.       — Почему ты никогда не говорил мне, что ты христианин? — спросил он, опускаясь в кресло.       — А что это изменило бы? — с горькой усмешкой спросил юноша. — Большинство твоих рабов тоже христиане, и все же они остаются рабами.       — Это многое меняет, черт подери! — воскликнул Дин. — Это роднит нас с тобой и дает мне в руки мощное оружие, с помощью которого я могу воздействовать на тебя, — Кастиэль настороженно нахмурился, будучи неприятно удивлен последними словами. — Теперь я смогу доверять тебе.       Юноша подозрительно прищурился.       — О чем это ты, сакс?       — Теперь я готов поверить твоему слову, — Дин подался вперед, улыбаясь, — если ты поклянешься именем Бога, — синие глаза изумленно распахнулись. — Поклянись, что ты никогда не станешь пытаться бежать отсюда, и я предоставлю тебе такую же свободу, как и остальным слугам.       — Никогда? — переспросил Кастиэль.       — Никогда, — подтвердил Дин.       — Но зачем я тебе? — спросил, окончательно растерявшись, Кастиэль. — Зачем тебе столь долго держать меня около себя? Я — лишь временное увлечение саксонского лорда, которое однажды ему надоест, — он открыто и прямо глядел в лицо хозяина, улавливая каждую его эмоцию. И ужас, исказивший ровные черты, стал для норвежца полной неожиданностью. — Ты наиграешься и выбросишь меня, сакс. А я не хочу такой участи…       Закончить ему не дал сам Дин, утянувший викинга в свои объятия.       — Даже думать не смей, что ты можешь мне надоесть, — Винчестер укоризненно покачал головой. — Я ни за что не выброшу тебя из своей жизни, Кас.       — Ты помолвлен, — выдохнул юноша, высвобождаясь из его рук. Он почувствовал, как замер лорд, и понял, что попал точно в цель. — У тебя есть невеста, сакс, не стоит лгать мне, — он встал, стараясь не смотреть саксонцу в глаза и чувствуя, как сердце холодеет в груди — он все же до последнего надеялся, что Мэган ошибалась, говоря про леди Тэлбот. — Не стоит давать ей лишних поводов для ревности и скандалов, — он все же решился и взглянул в лицо растерянному и расстроенному Винчестеру. — Хорошо, милорд, — он скрестил руки на груди, будто пытаясь защититься от внешней опасности. — Клянусь именем Бога, что я оставлю попытки бежать из Уиндхерста — до тех пор, пока ты не женишься.       — Согласен, — холодно ответил лорд.       — Ты принимаешь мои условия? — спросил Кастиэль, не ожидая столь быстрого ответа.       — Да, — слова давались Дину нелегко, но он не был намерен отступать. Он не отпустит норвежца отсюда. Никогда. — Это означает лишь то, что к тому времени ты снова окажешься в кандалах.       — Пусть будет так, — подавив в себе волну раздражения, ответил юноша. — Но это все, чем я готов поклясться. Я не стану клясться, что откажусь от мести.       — К отъезду короля Сэм уже достаточно оправится, чтобы защищаться, — произнес Дин. — Я готов положиться на его умение постоять за себя, если только ты не нападешь на него, когда он будет спать.       — Я жажду мести, а не хладнокровного убийства, — презрительно ответил Новак.       — Тогда я могу лишь предупредить тебя о том, что, если ты убьешь Сэма, я убью тебя, — с этими словами он, резко развернувшись, скрылся за дверью, громогласно захлопнув ее за собой. Запирая замок, Дин не ощущал себя победителем в этой схватке и знал, что он никогда не сможет привести свои угрозы в исполнение.       Он не сможет убить Кастиэля.       Озлобленный, Дин вернулся в тот день домой только к вечеру. Суета, царящая в доме последние несколько дней, стала постепенно сходить на «нет». Гости начинали собираться в путь, готовясь покинуть гостеприимный дом Дина Винчестера.       Леди Тэлбот в очередной раз льстиво улыбнулась проходящему мимо нее королю, рядом с которым молчаливой тенью возвышался Дин. Улыбка ее угасла: за все то время, что провела она здесь — в родовом поместье своего будущего мужа — Винчестер перекинулся с ней лишь парой ничего не значащих вежливых фраз. Женщине это не нравилось. Более того, ее раздражал сам тот факт, что ее мужчина предпочитает проводить ночи вместе с каким-то варваром, нежели с ней. Что и говорить — ее оскорбляло присутствие темноволосого раба на этом празднике жизни. Это должен был быть ее триумф, это ее должен был целовать Дин на глазах у короля и его свиты. Слава Господу — она уже ушла спать, когда Винчестер поцеловал это вражеское отребье на лестнице. Бэла не вынесла бы такого позора.       Взгляд ее переметнулся с мрачного лорда на пленника, который в данный момент помогал слугам перетаскивать столы. Она прищурилась — что мог найти в этом странном викинге Дин? Он не был красив по ее мерках, не имел ничего особенного. Холодный, болезненно-бледный, чужой в этих теплых краях.       Бэла презрительно скривила губы, заметив, как Кастиэль поднял взгляд на ее жениха, и как Дин отвернулся. Норвежец поджал губы и снова вернулся к работе. Тэлбот усмехнулась: что-то произошло между этими двумя этой ночью. Жаль, она этого не видела.       Женщина подошла ближе и чуть отставила ногу. Кастиэль, не заметив ее, споткнулся, но устоял и даже умудрился удержать в руках поднос с несколькими пустыми тарелками. Он с долей удивления понял взгляд на нее. В синих глазах мелькнуло узнавание, а после — отвращение. Бэла усмехнулась и, развернувшись, охнула:       — Дин, твои рабы совершенно не смотрят по сторонам!       Винчестер развернулся, удивленно приподняв брови. Взгляд его, минуя недовольную невесту, остановился на застывшем в недоумении Кастиэле.       — Что произошло? — спросил Альфред, подойдя ближе.       — Этот варвар налетел на меня и едва не снес с ног, — пожаловалась она.       — Это вы не смотрели под ноги, миледи, — возразил Кастиэль, исподлобья взглянув на Дина.       — Тебе не дали разрешения говорить, — оборвала его женщина, а после обратила свой взор на будущего мужа: — Дин, урезонь своего слугу, он слишком дерзок. Он должен знать свое место!       — Кас, — норвежец поднял на него внимательные глаза, — возвращайся к работе, — викинг кивнул и поспешил нагнать Селдона и Гордона, которые уже успели поставить один из столов поближе к камину. — Ваше Величество, — Дин повернулся к Альфреду и виновато улыбнулся, — простите за сие недоразумение, но мне нужно переговорить со своей невестой, — король кивнул и благоразумно отошел в сторону. Дин схватил Бэлу чуть повыше локтя и оттащил в сторону, подальше от чужих глаз и ушей. — Вы в своем уме, миледи?! — Тэлбот попыталась вырваться, но лорд лишь сильнее сжал ее руку. — Нет, дорогая, тебе придется объяснить свое поведение!       — Дин, ты делаешь мне больно! — всхлипнула Бэла.       — Не стоит лгать, я прекрасно знаю, что не причинил тебе боли, — прорычал Винчестер.       — Ты оскорбляешь меня! — воскликнула женщина. — Ты оскорбляешь меня тем, что за моей спиной спишь с этим… с этим…       — Я не сплю с ним, — отрезал Дин. «Я делаю кое-что другое», — подумал он, подавляя в себе желание взглянуть на норвежца, что стоял спиной к нему и о чем-то тихо говорил с другим слугой. — А что по поводу оскорбления, что ты нанесла этому человеку, унизив его при короле?!       — Он едва не сбил меня с ног, а ты защищаешь его?! — топнула ногой Тэлбот, со злостью глядя на него. — Его следовало бы жестоко убить, как и всех его сородичей, за то, что они посмели вторгнуться на наши земли!       — Ты еще не жена мне, чтобы вмешиваться в мои дела, — предостерегающе сверкнул глазами Винчестер. — И земли эти мои, а не наши.       — А что же будет, когда я стану твоей женой? — прищурилась она.       — Ты научишься не задавать мне лишних вопросов, — произнес лорд, отталкивая ее от себя и поворачиваясь лицом к залу, чтобы заметить, как Кастиэль спешно опускает глаза и возвращается к прерванному занятию.