"Кнуты и пряники"

Эмма лежала в постели. Вставать не хотелось от слова «совсем». Крис уже несколько раз заглядывал в комнату, уговаривая сходить с ним на пробежку. С одной стороны, это способствовало тому, чтобы проветрить мозги. С другой, после вчерашнего марафона с Джеффом тело и без того будто побывало в спортзале. Все мышцы ныли. Девушка невольно покраснела, закусывая губу. Процесс перевоспитания капитана проходил медленно, но верно. Правда, приходилось очень многое объяснять практически на пальцах. Элементарные приятные мелочи как в сексе, так и в бытовых моментах совместного времяпрепровождения. Было заметно, что мужчина уже сотню раз пожалел о своём решении связаться с Эммой. Весь его привычный режим жизни перестраивался ради одного человека. С воем и скандалами пришлось обновлять гардероб, делать ремонт, стричься. — Ты меня еще бриться заставь каждый день! — хрипло орал Джефф, отдирая обои в своей квартире перед поклейкой новых. Эмма кивнула: — И лазерную депиляцию твоего волосяного покрова на груди неплохо было бы провернуть. А то, когда кусают ты любишь, а мне потом… — она красноречиво передернула плечиками, продолжая ошкуривать журнальный столик. Джефф слез со стремянки и сполз по стене, держась за бока от смеха: — Эмма, ты меня убиваешь… Актриса округлила глаза. — Я не виновата, что у тебя на груди волосы длиннее, чем на голове!.. Словом, все это походило на веселый, приятный… но все же бардак. Дело осложнялось еще и тем, что Крис упорно видел в Джеффе угрозу. Копа уже несколько раз приходилось уговорами освобождать из удушающего захвата телохранителя. Особенно, после того, как капитан в свойственной ему манере резко притиснул девушку к двери её дома, целуя на прощание. Насчет телохранителя ругались часто, однако, ознакомившись с аккаунтом Эммы в инстаграмме, Джефф все же успокоился и признал, что без Криса ей опасно появляться в публичных местах, про менее публичные вообще речи не шло — Лос-Анджелес пестрел психами на любой вкус. Капитан прекрасно понимал, что находиться рядом самостоятельно постоянно не сможет, как и обеспечить безопасность своей избранницы. — Эмма, вставай. Уже восемь утра. — Крис хмуро вошел в спальню, уперев руки в бока. — Пора побегать. Девушка страдальчески заныла: — Не хочу-у-у… Телохранитель тяжело вздохнул и положил на кровать спортивный костюм. — Переодевайся. — Зануда… — Эмма надула губы, но все же выскользнула из-под одеяла и начала собираться. Через двадцать минут девушка с телохранителем выбежали из дома и направились к парку района «Bel Air». Мозги во время пробежки действительно приходили в норму. Эмма все чаще ловила себя на мысли, что впервые нашла именно своего человека. Да, не редко ведущего себя как последнее дерьмо, но за эти несколько недель Джефф сделал для нее больше чем кто бы то ни было. Эмма буквально слышала, как заржавевшие и атрофировавшиеся навыки романтики приходят в движение, всё чаще капитан старался быть деликатным, мягким и не швырялся всем, что попадалось под руку в приступах агрессии. Фильм тоже был почти отснят. Материала хватало на хорошую полнометражную ленту. Как и предсказывал Альберт, проект еще не вышел даже на стадию дубляжа, а аудитория уже с интересом мониторила аккаунты съемочной группы в поисках интересных фактов о предстоящем шедевре. Эмма с предвкушением видела во сне Золотого Адама на своей полке с наградами, уже порядочно забитой мелкими сувенирными статуэтками. Безусловно, каждая из них была для девушки дорога. Но все равно, в Голливуд она приехала именно за Адамом, значит, надо лечь костьми, но заполучить его. Крис ритмично двигал локтями и ногами, подсказывая девушке техники дыхания, больше умиротворяя её своим присутствием и голосом. Пожалуй, действительно полное спокойствие Эмма испытывала только в компании Криса, Джеффа и Алекс. Собственная безопасность после истории с Безликим и наркоторговцами стала насущной проблемой. В аккаунтах не редко мелькали агрессивные комментарии, вгоняя в депрессию и чувство беззащитности. Через час Эмме позвонил водитель, напоминая, что нужно ехать в студию. Закончив с пробежкой, девушка приняла душ и начала одеваться. День предстоял не из лёгких. Предстояло решить, чем закончить фильм. Арчи настаивал на открытом финале, чтобы было послевкусие и ощущение недосказанности, предлагающее зрителям поинтенсивнее следить за жизнью Эммы, погружаясь в атмосферу. У Микаэля на сей счет была мысль открытым текстом подвести зрителей к получению картиной самой престижной награды Голливуда. Актрисе сегодня придется побывать меж двух огней, и неизвестно чем закончится противостояние продюсера и режиссера. Эмма вздохнула, подкрашивая губы. Смартфон ожил, оповещая о поступившем SMS. «Доброе утро, актрисулька! Я сегодня заеду за тобой после работы. Напиши время, когда закончатся съемки!» — просто и лаконично сообщил контакт «Вредный Коп». Эмма возвела глаза к потолку. Ну почему «актрисулька»? Почему не по имени? — Засранец… — Буркнула девушка, показывая язык погасшему экрану. В павильоне было до страшного тихо. Эмма удивленно прошмыгнула в гримерку и стала одеваться к предстоящим съемкам. Заботливо подготовленный Бин костюм для кадров церемонии награждения с фестиваля «Магнолия» уже дожидался на вешалке. Эмма с легкой грустью вспомнила, как Дэвид заботливо пришел поддержать её в номинации. И как Тони приволок в ресторан ящик самого дорогого шампанского, которое только нашел в Сан-Франциско. Да, это было так давно и одновременно недавно. Потом еще и Саманта ушла. Эмма ощутила, как глаза предательски увлажнились. Ну ведь обещала же себе, что не будет об этом вспоминать… Даже убрала из сценария отношения со всеми своими мужчинами, оставив их лишь как простых участников повествования, кроме бывшего, у него была довольно важная роль в становлении её, как актрисы. И роль Сэм все же решила оставить. Девушка вспоминала веселые девчачьи посиделки со своим агентом и Алекс. Пьяные танцы на столе во время вечеринок… — Эмма? — Бин заглянула в гримерку, удивленно покосившись на актрису. — Что-то случилось? Девушка торопливо обмахивала глаза ладошками, прогоняя слёзы чтобы не размазать макияж: — Нет-нет. Все в порядке. Что нового на площадке? Бин передернула плечами. — Арчи и Мик не разговаривают. Все ждут твоего решения, — девушка улыбнулась, — сценарий ведь твой, хоть они и сопротивляются, пытаясь пропихнуть свои идеи. Эмма в последний раз оглядела свое отражение. Удовлетворившись результатом, девушка покинула гримерку и направилась в съемочный павильон. Декорации вполне похоже имитировали сцену «Магнолии», массовка уже оживленно беседовала между собой, поправляя костюмы и платья. Прихватив со своего кресла подшивку со сценарием, Эмма взобралась на ступеньки сцены декораций и выжидающе посмотрела на продюсера и режиссера. Мужчины хмуро подошли. — И все же я настаиваю… — Мик воздел палец к потолку. Арчи в немой молитве поднял глаза к небу, будто прося о терпении: — Ну нельзя же так открыто и нагло… Эмма со вздохом улыбнулась. — Не стоит ссориться. Мы все объединим. — мужчины переглянулись, и снова вопросительно уставились на девушку, — Ну, смотрите… Пусть будет, например, как в конце фильмов о супергероях. Вроде бы у героини все хорошо, сюжет развернут на столько, на сколько это вообще возможно, при этом оставляя шанс на продолжение истории. Но в последних кадрах покажем, как она проходит по ковровой дорожке на сцену, подсвеченную софитами. Ну а дальше фанфары, хлопушки, прожектора, овации и тут… БАЦ!!! — Мик сделал шаг назад и сглотнул под насмешливым взглядом Арчи, — титры, Микаэль. Не переживайте так сильно. Так мы оставим намек, что готовы замахнуться на награду, но не уточним какую, что опять же заставит зрителей подумать о том, на что же номинировали героиню. Арчи задумчиво поскреб лысину: — А что, в сущности, идеальный вариант. — он внимательно окинул декорации позади девушки, — и с реквизитом проблем не будет. Считай, этот доработать, другие драпировки заказать и дело в шляпе. Экономия на лицо. Сможем группе премии выписать. Мик сдержанно кивнул. В его глазах уже, кажется, замелькали кадры предстоящей картины. Режиссер удалился с задумчивым лицом. На площадке снова закипела жизнь. Суетящиеся ассистенты, поправляющие макияж, нескончаемый стрекот «хлопушки». Эмма радостно погружалась в съемки собственной жизни. Только перед камерой она наконец уходила от всех грустных мыслей, что заполняли голову. Единственный, кто из головы не уходил ни под каким предлогом — Джефф. Когда надо было заплакать в кадре, она вспоминала издевательства во время расследования дела «огонька», когда требовался искренний смех перед глазами вставал момент, когда его кусали лисята в питомнике. Словом, капитан, сам того не подозревая, стал неплохим творческим вдохновителем. Во время перерыва Эмма задумчиво лазила в фейсбуке, потягивая крепкий кофе и судорожно размышляя, как бы обыграть в своем фильме крах совместного проекта Дэва и Тони, которые разругались, отказавшись от съемок. Неожиданно глаза девушки закрыли ладони. Явно мужские. Пульс предательски подскочил вверх. Не совсем соображая, что делает, девушка с размаху заехала локтем стоящему позади человеку в рёбра, как её учили Крис и Алекс. Раздался судорожный вздох и ладони пропали. Эмма отскочила в сторону, разворачиваясь едва ли не в прыжке. За спиной стоял дико недовольный таким приемом Тарино с букетом подмышкой. — Я тоже рад тебя видеть… — он потер ладонью ушибленное ребро с недовольным лицом, но все же нашел в себе силы улыбнуться привычно тепло, — Здравствуй, родная… Он протянул букет белых пионов девушке. Эмма скептически приняла из его рук ароматные цветы, задумчиво подняла взгляд на режиссера: — Привет… «родной». — он растерянно вскинул брови от её язвительного тона, — Знаешь, тебе повезло, что ты так и не запомнил, что я люблю розы… Девушка хлёстко влепила бывшему любовнику затрещину букетом. В павильоне стало так тихо, что было слышно шелестение ламп в осветительных приборах. Дэвид ошалело хватал губами воздух, не в силах вымолвить ни слова. Эмма презрительно фыркнула, смерив его гневным взглядом, развернулась на каблучках и пошла в гримерку. Не удивительно, что дверь еще не успела закрыться, как в неё бешенным ураганом ворвался Тарино. Он в бессильной ярости смотрел в лицо Эммы и судорожно подбирал слова. Позор был велик, но не меньше позора мужчина желал знать причины такого поведения его любимой актрисы. — Как это понимать?! — руки Дэвида стиснули плечи девушки, — Эмма, ты совсем спятила от звездной болезни? Она вздохнула: — Во-первых, убери руки. — ледяной голос отрезвил режиссера, заставляя разжать пальцы, — Во-вторых, ты можешь как-то объяснить вот это? Эмма взяла стопку таблоидов с уголка своего столика, которые заботливо собирала чтобы потом отходить ими обманщика по его надменной физиономии. Журналы шлепнулись перед Дэвидом, пестря красноречивыми заголовками и снимками с яхт, пляжей, частных вилл. Тарино хмуро перевел взгляд с этого сомнительного великолепия на спокойно сидящую на стуле девушку. — Ты ведь понимаешь, что это просто желтые газетёнки… Мы через это уже проходили. И пройдем снова, скорее всего, не один раз. Эмма, ты не справедлива ко мне. — От его ярости не осталось следа, только досада, огорчение, — Это не честно! Девушка вскинула брови, отставляя пустой кофейный стаканчик в сторону и сложив руки на груди: — «Если ты мне изменишь, я тебе этого не прощу» — так ты мне сказал, когда был кастинг с Рэем на мужскую роль. А что в итоге?.. Дэв, выставляя планку для своей девушки, не забывай ей сам соответствовать, а то как-то уж очень однобоко выходит. Я остаюсь без роли, без фильма, без… — Эмма зажмурилась от обиды, но все же смогла заставить себя взглянуть в глаза Тарино, и прошептать: — без тебя… а ты, все это время ищешь вдохновение в столь приятных компаниях? Дэвид поджал губы. Он не был ангелом, признаться, внеплановый отпуск пестрел не одним мимолетным увлечением, но он все равно стремился сюда, к Эмме. Знал, догадывался, что у неё предостаточно поводов его не только букетом ударить, но и в принципе отдать Крису на растерзание. — Эмма, я… — он осекся и поджал губы. — А знаешь, ты права! Он развел руками с печальной улыбкой, будто признавая заслуженное поражение. Во взгляде читалось: «да, я осел, но мне стыдно». Карие глаза с сожалением огладили взглядом губы Эммы. Тарино облокотился бедром о стол и сложил руки на груди. — Тебе лучше уйти. — Девушка нагнала слёзы на глаза и всхлипнула достаточно реалистично, чтобы режиссер растерянно опустился на корточки, заботливо пытаясь стереть прозрачные слезинки, катящиеся по её лицу, — Я не могу тебя видеть больше… Тарино почти с мольбой посмотрел на неё: — Но я тебя люблю, Эмма… «Да вы сговорились…» Девушка всхлипнула. — Прости, Дэв, но так не может продолжаться. Эти отношения принесли нам слишком много гадостей. Признаю, я повела себя как идиотка, когда мы сидели в камере, когда пришлось слить информацию о тебе папарацци, ты был в полном праве меня ненавидеть. — Эмма старательно размазывала косметику по лицу, выдавая всё новые порции слёз под огорошенным взглядом Тарино, — И я благодарна, что ты нашел в себе силы меня простить после той истории… Но Дэв, черт возьми, — девушка скользнула пальчиками по щеке сидящего на корточках напротив неё мужчины, — ты был мне очень нужен, мне тебя не хватало, хотелось, чтобы ты обнимал меня, защитил от всех бед… а ты смылся. Бросил меня разгребать заваренную кашу в одиночестве. Тарино чуть подался вперед, силясь запечатлеть на её губах поцелуй, но Эмма отвернулась и губы режиссера добрались только до щеки. — Уходи… — Эмма прикрыла глаза, стараясь показаться как можно более разбитой. Дэвид с вящей досадой отстранился и послушно вышел из гримерки, обронив напоследок: — Прости меня, Эмма… и, позвони, если найдешь в себе силы вернуться. Я… я буду ждать. Когда дверь за ним закрылась, девушка судорожно выдохнула. «Минус один. Интересно, с Джино будет так же тяжело?..» Вытащив телефон из сумочки, Эмма сообщила капитану, что уже освободилась, переоделась в самое удобное лёгкое платье и выскользнула из помещения. Нужно было вернуться в павильон, показать свою огорченную мордашку и получить возможность смыться без лишних вопросов. Появление Тарино оказалось очень уместным с учетом планов её персонального копа. На площадке снова было тихо. Продолжить съемки, само собой уже никто не рисковал. Заплаканная ведущая актриса в повествование не вписывалась. Вся женская часть съемочной группы на удивление агрессивно фыркала при одном лишь упоминании проштрафившегося режиссера, мужчины же только красноречиво потирали кулаки, глядя в красные от слёз глаза девушки. Эмме было даже немного стыдно от этого фарса, но Дэвид сам до этого довел. Стоило всего лишь не сбегать… и не закрывать фильм… и не ругаться с Вудом… «Токсичные отношения» — она вздохнула и выскользнула из «Тод Пикчерс». Машина Джеффа стояла напротив киоска с мороженым. Сам капитан со свойственной ему властной грацией курил, облокотившись бёдрами о капот. При виде Эммы хмурое лицо копа разгладилось, он без всякого подтекста улыбнулся и бросил окурок в мусорку прицельным щелчком пальцев. Улыбка сползла с лица капитана, когда он увидел красные от слёз глаза девушки: — Так… — красноречиво нахмуренные брови, заходившие от гнева желваки и поджатые губы, — кому-то, видимо, надо дать в морду?.. Эмма запустила ладошку в карман брюк капитана, вытащила пачку сигарет, закурила. — Я сама справилась. Но… — она немного грустно улыбнулась Джеффу, — мне приятно, что ты заботишься обо мне. Тарино приходил… мы… повздорили. Он выгнул бровь: — Вот как?.. И чего хотел этот напыщенный пи… индюк? Эмма жадно затянулась, раздраженным дракончиком выпуская дым из ноздрей. — Решил вернуться в «спокойную гавань» по имени Эмма. Не получилось. Словом, мы разругались в пух и прах. Больше я об этом говорить не хочу. — понимая, что до мастерства копа в метании окурков ей очень уж далеко, девушка подошла к мусорному баку и немного нервно бросила его внутрь. — Поехали отсюда. Джефф задумчиво смотрел на хрупкую фигуру девушки, ловя себя на неожиданной мысли — она обрывает ради него, какого-то говнистого и вспыльчивого копа, важнейшие связи для своей профессии. Ради человека, который по причине собственной беспросветной тупости едва не сломал её. Ссориться с режиссерами себе дороже — можно навсегда оказаться в черном списке целого звездного эшелона. Капитан не особо разбирался в иерархии голливудских кинопроизводителей, но мог предположить, чем для актрисы может это обернуться. Он заботливо открыл для девушки пассажирскую дверь, позволяя устроиться поудобнее, и с довольной улыбкой, которая капитану была так же близка, как единорогам камасутра, устроился за рулём. — Не переживай, актрисулька, прорвемся! — Джефф неторопливо выехал на дорогу, внутренне ликуя, — даже если ты уйдешь из индустрии, ничего страшного. Найдем тебе место в участке, будешь… полы мыть в камерах. АЙ! Бл…! Эмма! Я за рулём!.. Девушка еще раз треснула его кулачком по коленке, насупившись: — Куда едем? Джефф коварно улыбнулся. — Увидишь. На город опускалась ночь. Эмма смотрела на мелькающие за окном дома. Автомобиль уносил их по трассе дальше от Лос-Анджелеса. С капитаном ей было спокойно. Настроение медленно ползло вверх, но осадок от разговора с Тарино все же остался. Если бы не импульсивность, может, Дэв был бы идеальной парой для неё, но… Она покосилась на полицейского. Тот, расслабленно и уверенно давил на газ и задумчиво смотрел на дорогу. Да, в нем осталась какая-то мужланистая агрессия, но теперь она не казалась опасной. Скорее, внушала уверенность, защищенность. Девушка вспомнила, как в своё время поиздевалась над ним, когда он неожиданно объявился на их с Арчи Милтоном встрече по поводу её фильма. Краска бросилась к лицу, и Эмма закусила губу, вспоминая, как Джефф быстро заводился под лаской её руки, которая даже не добралась до белья. — Ты как-то пакостливо улыбаешься… — Джефф перехватил её взгляд, — мне уже начинать переживать? Или потерпишь до места, куда мы едем? Эмма коварно усмехнулась, опустив ладонь на его бедро с внутренней стороны, и плавно ведя пальчиками к скрытому под брюками органу. Дыхание капитана сбилось. — У меня дежавю, актрисулька… — Он сглотнул, но прерывать её не стал. Но сегодня она и сама не собиралась останавливаться. Справившись с ремнем и молнией брюк, девушка мягко поглаживает твердеющую плоть через белье, прижимается щекой к плечу копа, поднимается выше, на сколько позволяет ремень безопасности, обжигая шею дыханием. Пальчики проникают в плавки капитана, обхватывая достоинство и мягко скользят по тонкой чувствительной коже. — Эмма… — капитан с усилием следит за дорогой, уже проваливаясь в удовольствие от каждого движения её руки, — господи… это опасно… А-а! Ч-черт!.. Он выворачивает руль, прижимаясь к обочине через две сплошные, радуясь, что дорога пуста. Щелкают ремни безопасности. Джефф помог девушке забраться на свои бёдра, судорожно дёрнул рычаг водительского сидения, откидывая его почти до предела. Её руки продолжали своё подлое движение, раззадоривая желание, сводя с ума и фактически подчиняя. — Так что ты там говорил, про дежавю?.. — Эмма томно рассматривала своего спутника, — могу уйти, как в прошлый раз. — Только попробуй… У меня наручники в бардачке. Пристегну к двери и… Джефф охнул и откинул голову назад, судорожно хватая губами воздух, ставший в машине невероятно горячим, несмотря на работающий кондиционер. Его руки сжали ягодицы Эммы почти до синяков. Девушка наклонилась, мягко целуя губы капитана, раздвигая их языком и полностью отдаваясь ощущению подкупающей нежности, безопасности. Коп потянул Эмму ближе, поглаживая пальцами бёдра с внутренней стороны, отодвигая в сторону мягкое кружево белья, проникая ими в податливую плоть с ответной лаской. Актриса закусила губу, прикрыла глаза, наблюдая за капитаном из-под трепещущих от удовольствия ресничек. Теплая рука скользнула за спину, с тихим шелестом опустилась молния. Джефф стянул с плеч Эммы платье, освобождая грудь, потерся лицом о мягкую кожу, чуть царапая щетиной. — Если ты не побреешься перед следующим свиданием, я тебя прибью. Ох-х… — актриса выгнулась от его губ на своем соске и обжигающе горячих пальцев, скользнувших еще глубже в её теле. Джефф коварно улыбнулся, скользя языком и губами по молочно-бледной коже её ключиц. Эмма приподняла бёдра, позволяя копу направить себя в нужное место. Тихий стон сорвался с их губ одновременно, стоило телам соединиться. Никакой порывистой жесткости. Все на пределе нежности. Капитан начинал понимать, что нужно его «актрисульке», сдерживая свой темперамент всеми доступными способами. Он оглаживал ладонями острые лопатки, целовал вспотевшее от желания тело, позволяя ей самой выбирать ритм, глубину, силу соединения. Эмма уткнулась лбом в изгиб его шеи, схватилась ладонями за спинку водительского кресла и ускорилась. Коп и без того был неплохим любовником, но теперь, когда они начали действительно активно создавать отношения, старался подстраиваться еще больше. Теперь он учился не только забирать наслаждение, но и дарить его. Его теплые руки заботливо удерживали девушку, не позволяя соскальзывать, сбиваться, получать максимум от охватившего обоих порыва. Тело капитана реагировало на каждый тихий крик удовольствия партнерши. Он наблюдал за её лицом, чувствуя, как влюбляется, привязывается еще больше. Он был счастлив, что она осталась, и собирался доказывать, что больше никогда её не разочарует все время, что им отведено. Капитан с восторгом отметил, как чувственно приоткрылись искусанные от удовольствия губы Эммы. Кровь бросилась ей в лицо, заставляя дышать всё чаще. Длинные ресницы затрепетали, пряча прекрасные льдинки глаз. Эмма выгнулась, мазнув сосками по его груди, в последний раз сладко застонала и расслабленно повалилась на мужчину, вздрогнувшего от встречного оргазма. — Я начинаю все больше жалеть о том, что вел себя с тобой как мудак… — Джефф на удивление нежно тронул губами висок девушки, тяжело переводящей дыхание в его груди. Она устало, но довольно улыбнулась: — Все поменялось. Остальное не важно… — Она погладила пальцами его вспотевший лоб и переползла обратно на пассажирское сидение, приводя себя в относительный порядок, — поехали дальше? Капитан кивнул. Еще через пол часа, машина съехала с дороги. Кочки ощутимо набивали бока, седан Джеффа не был предназначен для бездорожья. Эмма судорожно цеплялась за ручку над головой и вскрикивала под хохот капитана. Наконец, двигатель заглох, коп вышел из машины, призывая девушку последовать своему примеру. Он вытащил из багажника плед и несколько подушек, расстелил все прямо на крыше машины, стянул с себя обувь, влез наверх и помог забраться девушке. Звездное небо без светошумового загрязнения города сводило с ума и кружило голову. Эмма восторженно прижалась к капитану, вглядываясь в перемигивающуюся темноту над головой. С ним дышалось легко. Не требовалось играть. Можно было не притворяться сильной. Джефф давал ей возможность почувствовать себя маленькой, беззащитной, ненавязчиво показывая и доказывая, что у него хватит сил вести себя иначе. — Тут так красиво… — Эмма потерлась носом о грудь капитана. — Оказывается, ты можешь быть романтиком. Коп фыркнул: — У меня еще тысяча талантов, которые тебе предстоит для себя открыть.