Зима

Обхватив руками потрёпанную временем сумку, Эрен прижимался к стене, пытаясь отдышаться. Юноша опустился на колени, расстегнул куртку и, вытряхнув содержимое сумки, начал судорожно искать патроны, откидывая в сторону бесполезный мусор. Всего два. Очень мало. Выругавшись, Йегер вставил их в магазин и перезарядил пистолет, поднимаясь на ноги. Главное - не промахнуться. Это может стать фатальной ошибкой. Он не может уйти так просто. Не с теми людьми связался. Набрав в грудь побольше воздуха, Эрен вынырнул из-за стены и прицелился, сжимая глок двумя руками. Первый выстрел. За ним последовал сдавленный крик, и юноша быстро скрылся за оградой. Отлично. Теперь нужно проверить, добить и забрать оружие. Все, как учил Ханнес. Эрен привык в одиночку ходить на разведку территории и отправляться за припасами. Так было проще сосредоточиться на поставленной цели. Не создавая лишнего шума, Йегер влез в проем окна и присел на корточки, опираясь на одну руку и сжимая в другой ствол. Его учили всегда держать оружие наготове, не важно, кто перед тобой: ребенок или женщина, нужно быть готовым ко всему. В мире, где все мертво, борьба за выживание становится ожесточенней. В охоте в одиночку есть также и весьма очевидные минусы. Тебе никто не поможет. Эрен затаил дыхание, почувствовав холодное дуло пистолета, приставленное к затылку. Сердце гулко забилось в воцарившейся тишине, не нарушаемой даже беготней крыс. — Попался, сопляк. Вставай. Эрен послушно начал подниматься на ноги, крепче сжимая пистолет. Да, он не услышал шагов. Видимо, противник разулся. Йегер сделал шаг назад и резко присел, перенося вес на пятку. Угадал. Тракторная подошва армейских ботинок с хрустом раздавила тонкие косточки пальцев, заставив мужика взвыть от боли. Он невольно сжал пальцы на курке, и пуля просвистела едва ли не над головой парня. Сердце все еще бешено стучало, как у загнанного в угол кролика, но Эрен все-таки нашел в себе силы подняться на ноги и выбить оружие из чужих рук. Подобрав с пола пистолет, он первым делом проверил обойму. Убедившись, что там есть патроны, закинул ствол в сумку. Пригодится. Оружие с патронами сейчас на вес золота. Развернувшись к повалившемуся на пол человеку, который оказался пацаном, едва ли старше самого Эрена, он снял пистолет с предохранителя. Не оставлять свидетелей. Одно движение пальца, и уже бездыханное тело лежит перед ногами. Уже не страшно, не противно. Плевать. Когда смерть становится частью обыденности - перестаешь ее воспринимать как что-то, леденящее душу. — Эрен вернулся! — стоило только юноше войти в хранилище, как его едва не сбил с ног маленький вихрь в юбке с короткими каштановыми хвостиками. Улыбнувшись, Йегер положил ладонь на макушку девчушки. — Привет, Лили. Где Ханнес? — Эрен поправил сумку на плече и окинул взглядом бывшее хранилище банка, ставшее их пристанищем. Смотря на серые стены, он вспоминал, как несколько лет назад люди сжигали потерявшие всякую ценность деньги, чтобы согреться. Сейчас уже не осталось этих бесполезных бумажек, из-за которых было пролито столько крови и погублено сотни жизней. Эрен не любил вспоминать прошлое. Парень так и не смог отпустить семью, продолжая убиваться ночами. Зачем он уехал? Так ли сильно ему была нужна эта языковая школа? Стоило ли оно того? Но ты жив. И ты несешь память о них. Не смей обесценивать то, что осталось от твоей семьи. — Эрен! Как охота? — на плечи опустилась увесистая рука бывшего военного. Ханнес, как всегда, старался сохранять позитивный настрой. Он верил, что мысли определяют будущее. Хреново верил, раз это ничего не изменило, и мир все равно разрушился. — Ничего особенного, — Эрен предпочитал не говорить о новых трупах, помня всех, кого убил. Те люди никогда не забудут своего палача, и Йегер пронесет это в своей памяти через всю жизнь. Возможно, немного наивно, но юноша хотел сохранить хоть каплю себя прежнего, старясь не забывать о том, что делало его человеком. Он был одним из лучших разведчиков по словам Ханнеса. Пять лет подготовки в полевых условиях, где нет отдыха и невозможно сказать «стоп», превращают человека в… Эрен даже слова подобрать не мог, которое максимально емко охарактеризовало бы его. Монстр? Убийца? Добытчик? Слишком глупо и далеко от правды. Иногда, когда сон не хотел наступать, юноша думал о том, что будет дальше. О том, как они будут строить новый мир на развалинах старого. Прошло уже пять лет: человечество оправилось, начало постепенно подниматься на ноги. Давно покрытое пылью радио заработало. Удивительно, что там не сдохли батарейки. Эрен считал голос диктора пустой надеждой и не верил тому, что там говорят. Но если для кого-то это может стать стимулом двигаться дальше - пусть так и будет. Он не вправе решать за других. Не ему давать людям надежду. — Хм, — Ханнес уже успел снять с плеча пацана сумку и начать перебирать содержимое, — патроны — уже находка. А ты говоришь, что ничего особенного. Мужчина от души приложился ладонью к спине Йегера и поковылял к своему углу, передав оружие Энни, девчонке, что была за оружейного. От ее взгляда по загривку Йегера пробегал холодок. Странная была девушка и не особо разговорчивая. Да и заводить с ней близкое знакомство не было никакого желания. Вздохнув, Эрен поплелся в другую часть хранилища, чтобы отдохнуть, а ещё лучше - поспать. Охота на развалинах города выматывала не столько физически, сколько морально, открывая глаза на реальное положение вещей. Они не в сказке. Глупо надеяться, что кто-то придет и спасет их. Они сами за себя. Друг за друга. Одному в этом мире не выжить. Если не природа убьет тебя, то другие люди, которые срать хотели на то, кто ты такой. Ни у кого рука не дрогнет, когда дело касается вопросов выживания. Снимая на ходу куртку, Эрен прошел мимо друзей, игнорируя летящие с разных сторон вопросы. После вылазок юноша чувствовал себя опустошенным. Он с трудом заставлял себя улыбаться, а говорить с улыбкой было уже выше собственных сил. Кинув куртку на кушетку и стянув ботинки, Йегер упал лицом в подушку, закрывая глаза. Хотелось провалиться в объятия Морфея и забыться до завтрашнего дня. Сегодня его трогать больше не будут, максимум разбудят на ужин. Гоняя в голове клубок мыслей, что разрастался будто снежный ком, юноша думал о том, что же будет дальше. Что их ждёт? Зачем они сражаются? И самое главное - с чем? Он давно перестал задаваться вопросами о том, почему с ними все это происходит. Эрена куда больше интересовало то, что будет происходить. Никто не в силах поменять прошлое, но можно постараться ради будущего. И не просто верить в хорошее, как Ханнес, а действительно предпринять что-либо. Только вот что? Парень старался выкладываться по максимуму, но едва ли что-то кардинально изменится в общине, застрели его на очередной вылазке. От этих мыслей становилось тошно. Йегер перевернулся на спину и уставился в потолок. Не так давно у них произошли большие перемены. Около недели назад большая часть людей из общины пошла к стене, окружающей ближайший город, надеясь, что их примут. Энни пошла с ними, но вернулась спустя сутки. По ее словам, в городе есть электричество, наземные теплицы, машины и радио. Это все очень далеко от того, что было в распоряжении человечества пять лет назад, но все лучше, чем ничего. А может и нет. Энни рассказала, что в городе самопровозглашенное правительство - у них своя религия и правила. Правитель убеждает жителей в том, что они лучше остальных, что они достойны построить новый мир и управлять им. Очередная глупость. Эрен не сомневался, что этот идиот и пару лет не проживет. Однако же попасть в город хотелось хотя бы потому, что там не было проблем с теплом и светом. Люди не жили впроголодь и могли без опаски гулять по улице. То, что раньше было обыденностью, сейчас кажется величайшим благом. Как круто перевернулся мир с ног на голову. Лишь один вулкан обернулся катастрофой для всего человечества. — Что там, какие прогнозы? — сидевший на корточках мужчина обернулся, увидев проходящую мимо высокую женщину. — А? А, да, пока без изменений. Ты давай шевели булками, если не хочешь ночевать здесь, — ответила женщина, поправляя очки, и скрылась в темно-зеленом шатре. Фыркнув, Леви вернул свое внимание генератору, готовому вот-вот издать последний вздох, чего допускать крайне нежелательно. Сдохнет генератор - нужно будет срочно искать на замену рабочие детали. Делать это проще всего в городе, но они далеко за пределами в какой-то роще. Чертова очкастая. Всралось ей чистое небо, чего она там не видела? Уже несколько месяцев назад пепел, скрывающий солнце, начал оседать. Это могло значить только одно: самый хреновый период зимы подошел к концу. Дожди будут идти реже, и в воде будет меньшее содержание кислоты, возможно, начнет расти зелень. Но обнадеживать себя раньше времени не стоит, о чем не устает напоминать Ханжи, всюду таскаясь со своими непонятными приборами. Дело Леви не такое большое: следить за исправностью генератора и фургона, разбивать шатер и чинить сломанное, выходить в город за едой и деталями, когда они проезжают мимо. Порой Аккерман отказывался понимать, что делает в компании очкастой, и как ей удалось его убедить, но отступать уже поздно. Такая жизнь куда лучше, чем-то, что было у них полгода назад. Любая жизнь лучше того, что было после извержения. Откинув ключи в сторону, Леви поднялся на ноги и пошел за женщиной в шатер. Ханжи сидела за складным столом и делала записи в толстой тетради, иногда переключаясь на сверку показаний с приборами. Мужчина и половину ее действий не понимал, да и не стремился во все это вникать. Главное, что она могла предсказать возможное поведение природы, и, если верить ее словам, прогнозы не утешительные. Влияние на атмосферу было необратимым. Шансы на то, что жизнь на земле будет такой же, как раньше - чрезвычайно малы. Постепенно температурный режим придет в норму, но очень сложно предсказать сколько лет на это уйдет. Люди смогут приспособиться к новым условиям, когда осядет пепел, можно будет начать высаживать полезные культуры, разводить животных и восстанавливать воздушное сообщение. Только людям не стоит забывать о том, что опасность не миновала, и кислотные дожди никуда не денутся ближайшие несколько лет. Ханжи сказала, что Сибирь пострадала меньше всего и можно направиться туда, но такими темпами добираться они будут очень долго. Больше десяти тысяч километров на фургоне, который еле-еле ползет тридцать миль в час. — Что ты решил? — Насчет чего? — Сибири, — отложив ручку, женщина посмотрела на собеседника. В ее глазах мелькнуло сомнение, словно она сама не уверена в своем предложении, — там должно быть еще холоднее. Сибирь сама по себе очень холодна, а сейчас, когда температура упала, боюсь представить, какой там дубак. Но нам необязательно забираться на самый север. Достаточно найти меньше всего пострадавший город и осесть там. Здесь делать нечего, поэтому мы ничего не теряем. — Ну да, кроме тепла и отмерзших пальцев, — фыркнул мужчина. Перспектива замерзнуть насмерть его совершенно не радовала, но очкастая была права. Тут им делать нечего. — Мы же сдохнем по пути туда. У тебя хоть план есть? — Мы возьмем с собой еще кого-нибудь. Лишние руки никогда не помешают. — Помешают, если ты не доверяешь хозяину рук, — Леви сверкнул глазами в тусклом свете единственной лампы. — Да хватит уже, — Ханжи всплеснула руками, — нет никакого заговора против тебя. Мы оказались в хреновой ситуации и все. Послушай, если мы хотим выжить и добраться до места, где сможем нормально жить, а не сводить концы с концами, то нам нужны еще люди. Группой передвигаться безопаснее: больше рабочих рук, больше добытого. Да, больше расходов на еду и электричество, но вдвоем мы не справимся. Нужно признать это. Леви долго молчал, смотря под ноги и думая над словами очкастой. В ее словах было рациональное зерно. Они или гниют здесь, пока генератор и фургон не сдохнут, либо ищут попутчиков. Аккерман был принципиальным, но не глупцом, и все-таки сдался. — Хорошо, мы найдем попутчиков. Но нам нужно сменить это говно на колесах. Я не собираюсь с кем-то делить свой чертов матрас. Женщина заливисто захохотала, ударив рукой по колену, в уголках глаз даже скопились слезы. Леви оставалось терпеливо ждать, пока пройдет ее приступ веселья. — Нихрена смешного, очкастая. Заводи калымагу, нам в город надо. Аккерман поднялся на ноги и вышел из палатки. Они оставят лагерь тут. Так далеко от города ошиваться никто не будет, и о безопасности вещей можно не переживать. С собой стоит брать только самое необходимое: оружие, еду, бинты. Пока Леви складывал все в рюкзак, из шатра вышла Ханжи, застегивая на груди ремешки от штанов. Зимняя военная форма отлично сохраняла тепло и не пропускала ветер, что гулял по роще, но во время вылазок, что Леви, что Ханжи, отдавали предпочтение мобильности и переодевались в облегченный вариант. Форма представляла собой плотные штаны на байке с подтяжками и такую же плотную куртку до середины бедра. Более мягкой материал практически не защищал от пронизывающего ветра, но в городе это уже не имело значения. — Бак проверял? — Зое подошла к фургону и открыла багажный отсек. Фургон претерпел значительные изменения и ездил теперь на газу, раздобыть который было куда проще, чем любое друге топливо. Очкастая позаботилась о том, чтобы отметить все ближайшие станции на карте. Все равно они катаются кругами по одному региону. — Нам нужен либо другой вид топлива, либо много баллонов с газом. Черт знает, где его можно будет достать. Аккерман полностью собрался: высокий воротник скрывал нижнюю часть лица, а капюшон с мехом опускался до глаз. Посмотрев на него, Ханжи усмехнулась. — Я уже обо всем позаботилась. Так как мы едем на север не одни, то машин будет у нас несколько. Две или три. В одной будут баллоны, газ в которых мы будем по возможности пополнять. Во второй будет шатер, матрасы, посуда и все прочее, а тесниться будем в третьей машине. Четыре будет уже слишком много, нам нужно экономить газ. Начала перечислять женщина, загибая пальцы. Леви бы удивился ее собранности, если бы ему было не все равно. Очкастая имела план на все случаи жизни, умела выкрутиться из безвыходной ситуации и договориться с человеком, приставившим пистолет к виску. Она дико бесила, но Аккерман боялся продумать о том, куда бы завела его жизнь без нее. — Отлично, — пробурчал мужчина. Он одернул высокий воротник и, взяв сумку, пошел к водительской двери. В быстром темпе до города ехать примерно полчаса - к вечеру они должны успеть вернуться. День сейчас был короткий, а ночь беспроглядной, тусклый свет фар практически не разгонял сгущающиеся сумерки. — Как мы будем искать попутчиков, ты подумала? Леви не отрывал взгляд от дороги, Ханжи же снова вела записи непонятного содержания. Закусив колпачок ручки, она задумалась, смотря перед собой. — Мы пройдемся по общинам, о которых мне известно. Они потом уже друг другу передадут информацию. — Уверена, что будут желающие тащиться хер знает куда за сомнительной возможностью лучшей жизни? — Леви крепче сжал руль и нахмурился. Он все ещё считал этот поход хреновой затеей и не разделял энтузиазма очкастой. — Уверена. Людям всегда мало того, что у них есть. Возможность что-то изменить они не упустят, — Ханжи повернулась к Леви, — тем более подростки. — Ты шутишь сейчас? Хочешь набрать бесполезных оленей, хлопающих зенками? — Не все бесполезны, извольте! Прожили пять лет в условиях зимы, значит чему-то да научились. Хватит недооценивать новое поколение, Леви, на него у нас вся надежда. Аккерман вздохнул и ничего не ответил. Он все ещё считал эту идею отвратительной, но спорить не было никакого желания. Мужчина был вымотан морально и физически, бесконечная серость их мира вгоняла в тоску, и, казалось бы, что ты к ней уже привык, но вот появляется новый виток. Будь то очередное убийство или пистолет без патронов - нагнать уныние могут самые неожиданные вещи. Леви пытался с этим бороться, но потом смирился и просто плыл по течению. Спустя семнадцать миль фургон заехал в город, медленно проезжая по пустым улицам. Мужчина крутил головой, подмечая малейшие делали, которые могли привести к нежелательному исходу. Припарковавшись возле здания бывшего суда, Леви заглушил мотор и, взяв с сиденья сумку, выпрыгнул из машины. — На улице должен быть банк, там осели бывшие кадеты военной академии и ещё некоторые выжившие, — подошедшая Ханжи указала на местность, где возвышалось несколько зданий. — Даже не буду спрашивать, откуда ты это узнала, — закатил глаза Аккерман и пошел в указанном направлении. Отмораживать задницу не было ни малейшего желания. Леви шел молча, смотря под ноги. Пейзаж из покрытых сеткой трещин зданий не вызывал у него никакого интереса. Этот город был изучен вдоль и поперек ещё до того, как превратился в подобие каменных джунглей из ужастика про зомби. Возможно, ему не хватало адреналина, движения, дыхания смерти в затылок. За годы службы он сросся с ощущением опасности настолько, что сейчас чувствовал себя безвольной, пустой оболочкой. Поход на север мог разогнать в жилах кровь, вдохнуть в мужчину жизнь и сделать мир снова цветным, но надежда на это было ничтожно мала. Смотря под ноги, Леви остановился рядом с Ханжи. Мужчина даже не заметил, что они подошли к банку. Здание было не примечательным: облицовка давно сползла, стены покрылись трещинами, кое-где окна зияли черными провалами, скрытыми когда-то белой решеткой. — Идём! — Ханжи, казалось, вот-вот лопнет от переполняющего ее энтузиазма. Махнув рукой в приглашающем жесте, женщина поднялась по лестнице и скрылась в темном дверном проёме. Поправив сумку, Леви шагнул следом. Вид изнутри не сильно отличался, максимум здание отличалось чистотой и не было слышно завывания ветра. Аккерман сразу заметил человека с винтовкой за спиной. Он поднялся на ноги и напрягся. Не каждый день увидишь в трущобах бывшего города людей в военной форме. Леви хмыкнул и пошел дальше. Ещё со времён военной подготовки ему говорили о том, что нельзя показывать оружие противнику. Неизвестность = злейший враг. Очкастой было плевать на оружие, она перла танком, улыбаясь во все сохранившиеся зубы. Идя следом, Леви снял капюшон и запустил пальцы в спутавшиеся волосы. По привычке он искал пути отступления. Выход один, окна закрыты решетками, через хранилище выйти невозможно. Отличное укрытие и суровая ловушка, если начнут прижимать. — Привет, можно поговорить с главным? Мы с предложением, — Ханжи стала улыбаться еще шире, что неимоверно раздражало, и Леви не знал, что мешало ему выбить ей парочку зубов. — Ждите тут, — мужик скрылся в хранилище и оттуда послышались голоса, но слов разобрать не представлялось возможным. Аккерман вздохнул и плюхнулся на лавку, на которой сидел караульный, и закинул на нее ноги. — Не веди себя как свинья, — фыркнула женщина и скинула ноги Леви, сев рядом, — надеюсь, проблем не возникнет. Не хочу ходить по всему городу. — Это была твоя идея, нехрен теперь жаловаться. Вместо ответа Ханжи по-детски надула губы и отвернулась. Ответить Леви не успел, потому что вышел часовой в сопровождении высокого мужчины с густыми бровями. Почему-то именно они привлекли взгляд Аккермана. Все в этом человеке буквально кричало о его силе, не только физической. — Чем могу вам помочь? — приветливо улыбнулся мужчина, что заставило Леви скривиться. И этот туда же. Собрались дипломаты. — Мы с предложением, — очкастая снова засветилась, подскочив на ноги, — мы собираемся поехать на север России. По заявлениям ученых, Сибирь меньше всего пострадала, и нам не помешают попутчики. Может, кто из ваших людей захочет составить нам компанию? — Вы уверены, что это хорошая идея? — блондин не разделял энтузиазма Зое и скептически приподнял широкую бровь, внимательно изучая женщину взглядом, — а если в пути кто-нибудь пострадает или погибнет? — Мы возьмем несколько машин, а я — полевой медик. Мы с напарником сведем возможные травмы к минимуму. И потом, решение каждый принимает сам за себя, мы никого не заставляем, лишь делаем предложение. — Служили? Это объясняет ваш внешний вид, — Леви закатил глаза, вот ведь капитан очевидность, — хорошо, я спрошу у своих людей. Идите за мной. Мик, оставайся тут. В хранилище оказалось многолюдно, с правой стороны стояли стеллажи, куча ящиков, инструменты. Дальше по стене располагалось несколько кушеток и посеревшая от времени ширма, в самом углу был еще один стеллаж, но уже с медикаментами, что ценились больше оружия. Все помещение было разделено на зоны, и все что-то делали, жизнь била ключом, что для Леви было в новинку. Он уже успел забыть, как выглядит совместная работа. Ханжи он не воспринимал как напарника. Так, прибившаяся пиявка, высасывающая кровь. — Ого! У вас тут очень здорово все организованно! — Леви успел поймать Ханжи за капюшон и удержать возле себя, чтобы она не побежала все лапать своими загребущими клешнями. — Народ, можно минуту вашего внимания, — пробасил блондин, который даже не представился, — у этих людей есть для вас весьма интересное предложение.