XI
29 марта 2020 г., 01:58
***
Первое, что почувствовал Гук после ошарашившей его новости, — боль и шок. Долгое время он стоял посреди пустующего коридора, молча смотря в одну точку, пока слезинки медленно скатывались по щеке одна за одной. Почему он плакал? Не знал. На самом деле, он вырос в адекватной семье, где мужчинам не запрещали плакать, грозно тыча пальцем, что это постыдное дело, поэтому своих эмоций он не скрывал. Таких семей почти не встретишь. Именно поэтому дичайшая злость за долгое утаивание и, если честно, страх разрывали его душу прямо сейчас в разные стороны. Да, его тоже успели посетить мысли о том, что Тэхён мог, действительно, представлять из себя не того человека, кем Чонгук его ранее считал, и парень мог вырасти агрессором в своей семье, что было бы вполне логично. Еле волоча деревянные ноги, которые будто приросли к полу, он дошёл до ближайшей стены и, оперевшись на неё, медленно осел на пол. Теперь всё наконец-то складывалось в логичный пазл, но он совсем не чувствовал облегчения. Он также допустил мысль, что этот мерзкий тип мог ему нагло соврать, чтобы испортить отношения. Но ведь это было похоже на правду, судя по реакции других. Однако… тогда… В чём была причина? Чонгук узнал Тэхёна за это время слишком хорошо, чтобы сомневаться в нём. И плевать, что они были знакомы лишь месяца четыре, он отлично знал, что его Хён не поступил бы таким образом просто так. Именно поэтому, спустя несколько минут, он наконец-таки вышел из прострации, достал всё ещё не ожившими пальцами телефон и написал ему. Им нужно было поговорить прямо сейчас, пока от этих мыслей он не сошёл с ума.***
Или уже сошёл. Ни в аудиториях, ни в коридорах, ни в столовой, ни в туалетах его не было. Да хоть бы раз, чёрт возьми, он взял эту трубку! Зачем вообще нужен этот долбанный телефон, если его никогда не берут, когда так нужно? Наплевав на все пары, Чонгук побежал в общежитие. Он и не надеялся застать Тэхёна здесь. Слишком это было бы легко и очевидно. Такого не бывает. Вещи его были не собраны, значит ушёл налегке. Попутно набирая смски, он побежал в сторону пиццерии и кофейни и от паники даже проверил туалеты в этих заведениях. Нет. Нет. Нет! Друзья уверяли его, что Тэхён в порядке и просто хотел побыть один, однако на их лице тоже считывалось беспокойство. Парни не могли вспомнить ни единого места, кроме кофейни, куда Тэ мог бы вот так просто молча уйти. Чонгук впервые был настолько зол, что швырнул телефон об стену. Нет. Зол не за обман, зол не на Тэ. Он просто, чёрт возьми, закипал от бессилия и незнания, истерика пожирала его изнутри. Что-то было не так. Что-то могло быть не так. А Чонгук не мог вытерпеть чужой боли, особенно боли любимых. А что если те парни все же настигли Тэхёна, вводя Чона в заблуждение?! Пока друзья обзванивали кого могли, он накинув толстовку, вылетел пробкой из общежития, услышав вдогонку яростные крики охранника. Обратно его не пустят, комендантский час наступил. Но, конечно же, ему было плевать. Потому что эта комната сейчас ещё больше давила на него и не имела смысла без Тэхёна. Кофейня и пиццерия уже закрывались. Их работники клялись, что Тэхён сегодня даже не объявлялся. А других мест Чонгук не знал. Вдруг ему вообще взбрело в голову пошататься глупо по улицам? Или, того хуже, напиться? Поэтому Чонгук так сам и шатался от кофейни вниз по переулкам, всё ещё надеясь получить ответ. В полицию звонить было глупо, они бы просто проигнорировали и высмеяли его, добавив, что студент просто ушёл в отрыв и гулял, к тому же больше 24 часов ещё не прошло. Но Тэхён никогда так не поступал. И даже если он паниковал спроста, чёрт возьми, хоть бы это было и вправду так. Он молил всех Богов, чтобы внутреннее чувство беспокойства гложило его зря. Он бы даже рассмеялся, если бы Тэ сейчас весело проводил время. Пусть даже истерически, лишь бы тот был в порядке. Набирая ещё больше бесполезных смс, он уже не попадал пальцами по клавиатуре, потому что пелена слёз застилала глаза, так как они уже не доходили до адресата. Это значило, что телефон уже был выключен. Пальцы онемели от холода, не сильного, однако заставлявшего дрожать из-за долгого нахождения на улице и слишком легкого одеяния. Ночной весенний ветерок освежал его, легонько обдувая лицо. Ах, если бы он мог сейчас в такую прекрасную погоду прогуливаться здесь с Тэ за руку, ни о чем не переживая… Это было бы ещё одной их милой прогулкой, теперь уже в качестве парочки, а не как тогда в… «— Отсюда, но я здесь, кхм, не катался. — В смысле? Ты сюда приходил? — Да. — Но не катался? — Именно. — Но почему? Боялся? — Нет, просто не было денег, и я приходил сюда гулять и смотреть, как веселятся другие…» На мгновение Чон остановился прямо посреди дороги, услышав противный писк автомобильного сигнала и пару ругательств от разъярённого водителя. Его сердце, итак уже отбившее сверх нормы, ещё более бешено отреагировало из-за внезапно озарившей его идеи. Господи, хоть бы она пришла к нему не просто так, в качестве отпечатка теплых воспоминаний, а как необходимая нить судьбы, по которой сейчас следовало бы идти! Ускоряя шаг, он перешёл на легкий бег и догнал автобус, который закрыл свои дверцы прямо перед ним, однако распахнул их обратно, когда Чонгук хлопнул по ней руками, прося впустить. Это место было недалеко. И факт того, что была хоть какая-то зацепка или даже цель, его немного успокоил. Стоило ему увидеть светящееся колесо обозрения через окно автобуса, он задрожал ещё больше. А вдруг он не здесь? А вдруг ошибся? Пулей вылетев из автобуса, он уже быстро побежал ко входу в парк аттракционов. К счастью, тот всё ещё работал, ведь кто-то любил резвиться ночью. — Да, знаешь, вроде проходил тут похожий паренек, но по-моему еще днем, не могу точно ручаться, —безразлично кинул мужчина на входе, тем самым озаряя лицо Чонгука. Он метнулся в центр парка, совсем не зная, в каком направлении идти. Конечно же, людей было вокруг совсем немного. В основном, их составляли парочки. Вот, например, там в углу за деревянным столиком один парень мило кормил девушку, кажется, острыми токпокки, так как она сразу же прильнула к ледяной банке с напитком, махая перед лицом рукой. Парень лишь задорно смеялся. Ах, если бы он мог сейчас сидеть также с Тэ… — Тэхён? Совсем в углу, в темноте под деревом, сидя на скамейке, скрючившись и сгорбившись от холода, словно бездомный котёнок, и натянув на лицо горло белого свитера, торчавшего из-под клетчатого пальто, сидел брюнет, безразлично смотря перед собой на колесо, окрашенное фиолетовыми и зелёными цветами. Рукава он также натянул на ладони и тёплым воздухом выдыхал на руки, пытаясь согреться. Чонгук и вправду чуть не зарыдал. Просто потому что облегчение после долгого и мучительного ожидания, напряжения и страха сейчас вмиг наступило, отбросив груз с плеч. Он немедленно направился к нему, чтобы… — Ты, блять, совсем охуел?! Кажется, вышло не совсем то, что он хотел. Тэхён испуганно дёрнулся назад, ошарашенно смотря на Гука. Глаза его были опухшими, а лицо покрасневшим то ли от холода, то ли от слёз. Голос Чонгука сорвался. — Ты хоть знаешь, что я пережил за все эти часы, чёртов ты придурок?! Идиот! Та самая парочка удивлённо покосилась в их сторону, крики Чона были слышны во всей округе. Тэхен протёр в удивлении глаза, видимо, думал, что от долгого пребывания на улице, ему этот парень уже мерещился. — Гу… ки? И опять. Этот жалобный голос, эти круглые наивные детские глаза. Он был не Фионой, а чёртовым котом из шрека: голодным, замёрзшим, брошенным и одиноким котом, как тогда, в детстве. Поэтому и пришёл сюда. Но всё было в прошлом, и теперь за него было кому переживать! — Я чуть с ума не сошёл, Тэ! — пытался грозно крикнуть, а вышло, как жалобный скулёж. Чон моментально двинулся к нему, присаживаясь рядом и сгребая в охапку. Старался не плакать, но носом шмыгал. — Гуки, ты… не… ненавидишь меня? Вот сейчас Чону и вправду хотелось его ударить. Вот такой хороший подзатыльник влепить от души, чтобы неповадно было бросаться такими словами. — Ты совсем что ли отбитый?! Что за чушь ты несешь?! — шипел он, крепко сжимая в объятьях его шею и злобно дергая за волосы на затылке. — Ты… узнал? Младший разжал руки и посмотрел тому в глаза. —Ну узнал я, и что? Тэхён и вправду его не понимал, глупо хлопая глазами и думая, что его разыгрывают. Чон раздражённо вздохнул, заключив его холодное лицо в ладошки. Тэ сразу накрыл его ладонь своей, потираясь щекой. Точно кот. —Тэ, почему ты не мог просто поговорить со мной об этом? — Ты бы меня… — Да блять, можно я сам решу, что буду делать?! Эмоции всё ещё были на пределе, Тэхён виновато опустил глаза. Поэтому Чон указательным пальцем приподнял его голову за подбородок, восстанавливая зрительный контакт, и нежно шепнул. — Сейчас мы зайдем куда-нибудь погреться, и ты все расскажешь мне, хорошо, родной? Его глаза заблестели вновь подступающими слезами. Он его не ненавидит? Не боится? Чон, привстав со скамьи, протянул ему свою руку, и улыбнулся, когда Тэ неуверенно взял её и встал следом. Гук неожиданно приблизился к его лицу и, всё ещё улыбаясь, потёрся своим носом об его холодный и мокрый. Где-то там вдалеке запищала та самая девушка, но не от остроты токпокки, а от умиления, заметив эту парочку.***
— Я куплю, — кинул Тэхён при входе в кафе-бар и сразу же устремился к стойке, оставив возмущения Чонгука позади. Он знал, что Чон будет против, но Киму надоело быть вечно должным этому парню. В конце концов, он тоже работал. И тоже… Впервые хотел отдавать? Так бы он это назвал. Чон с вытянутыми губами так и замер около вешалки, удивленно хлопая глазами. Но вмешиваться не стал и, наблюдая за Тэ издалека, направился в самый дальний и тихий угол. Кафе было круглосуточным, в баре часто ночами собирались местные «свои парни» излить накопившееся равнодушному бармену или же просто подремать на стойке от переизбытка алкоголя на этот вечер. Но, к удивлению, народу было немного, поэтому и царила тихая атмосфера с медленной музыкой. Хотя традиционно спящий за барной стойкой мужчина свое место все-таки занимал. Чон удобно устроился на мягком диване с обивкой из коричневого кожзама. Сжав в руках подушку, он усмехнулся своим мыслям. Видимо сегодня они будут спать здесь. Пока парень оглядывал довольно симпатичный окружающий их интерьер с растениями, книгами и безделушками на полках, а также с черно-белыми надписями и фотографиями на стенах, счастливый Ким плюхнулся рядом. Подождите. Счастливый Ким? —ПуЭр? Чонгук мигал с двойной скоростью, таращась на прозрачный чайник с листовым чаем. Этот запах он мог узнать из тысячи. Тэхён радостный, как ребенок, следил за его реакцией. — Но как ты узнал, Тэ? Гуки свёл брови домиком и, также радостно улыбаясь, взглянул на старшего. Руки же Кима уже потянулись к чайнику разливать напиток. Даже аромат чая уже согревал. — Ну не только же ты всё обо мне узнаёшь. На самом деле, о Чонгуке он собирал информацию давно. В конце концов, у него были неплохие связи и большое количество фоточек Ёнтана (конечно же, автора сливов информации мы называть не будем). Но… Ким боялся. Боялся сблизиться с ним ещё больше, чтобы потом не было больно его терять, поэтому и старался держать свои порывы при себе. Но вот Чонгука он остановить не мог. — Тэхён, ты весь светишься… Чон с любопытством разглядывал каждую деталь родного лица в крайне близком расстоянии. Алмаз уже почти был превращён в бриллиант? Разлив чай, Тэ опустил руки и глубоко вдохнул, но посмотреть на Чонгука всё ещё не решался. — Гуки… я… понимаешь… Он опустил глаза и перестал улыбаться, нервно проводя потными ладошками по чёрным джинсам. В конце концов, будто наконец собрав свои мысли воедино, он произнёс на одном дыхании и повернул голову к младшему только на последних словах: — Гуки, всё это время я всегда боялся, что ты узнаешь, и всё это закончится, понимаешь? Что ты возненавидишь меня, а я тебя отпустить не смогу. Не подпускал к себе заранее, надеясь, что я сам тебе надоем. Что ты заслуживаешь лучшего. Не хотел жить ложными надеждами. — Тэхён, ты и есть лучшее для меня. Поднял руку и легонько провёл пальцами по спутанным волосам, смотря как на самое ценное сокровище и добавил: — Стоишь всех коров мира, помнишь, да? Тэхён засмеялся, сияя своей квадратной улыбкой, которая смешно и мило образовывала морщинки у губ, и укрыл своей ладонью его пальцы. — Только сегодня я понял, что мне плевать на то, о чём думают другие. Мне важен только ты. — Глупый, глупый Хён, — шептал Чон, поглаживая по волосам и щеке. Мужчина за стойкой громко выругался во сне, вызвав ещё один шквал смеха у парней. Бармен, закатив глаза на это недоразумение, принёс два чизкейка парням, пожелав приятного аппетита. — Воу, это? — удивился Чон, оторвавшись от Кима, раньше он такое не пробовал. — Чизкейк, легкий и воздушный на вкус. Попробуй! Старший потянулся за вилкой и, надломив кусочек, поднёс ко рту младшего. Чонгук был бы не Чонгуком, если бы не упустил возможности лизнуть его за палец. — Слушай, да у нас прям ночное свидание, — шепнул Гуки, почти даже не прожёвывая десерт, тающий во рту, и резко округлил глаза, — мммм, как вкусно! Если ты надеешься задобрить меня, чтобы я тебя не убил сейчас за все свои переживания, то… блин, Тэхён! Тот улыбался с дьявольским огоньком в глазах. Чонгук схватил его за оба запястья и положил их на стол, смотря пристальным взглядом. — Хён, я жду объяснений. Расскажи мне, пожалуйста, всё прямо сейчас, чтобы каждый твой следующий секрет я не переживал с мини-инфарктом. Ким помрачнел. Теперь он наконец-то мог вывалить всю правду от начала до конца. Теперь он не боялся. Чон отпустил его и он, допив последний глоток из кружки, начал рассказ своей «бурной и веселой» жизни. — После всего того дерьма, что произошло, Гуки, в университете мне было хорошо. Благодаря Чимину, а потом и твоему брату. Я собирался начать жить с чистого листа. Я поступил туда, куда мечтал, я работал, и у меня были и есть, конечно же, лучшие друзья. Чимин стал потихоньку вводить меня в различные компании, а жизнь стала как-то налаживаться. Я стал заметным в университете, со всеми общался, гулял. Свою ориентацию я тоже не скрывал. Поэтому… Меня заметил один парень с одной популярной компашки, так сказать, хм… богатеньких сынишек, которые учились в этом универе для галочки. Чонгук сузил глаза, вспомнив. — Субин? — Да, один из них. Тот ещё скандалист, любящий влезать в любые передряги. — Я заметил, — хмыкнул Чон, всё ещё желая разукрасить тому лицо. — Я примерно представляю, что он сказал тебе, Гуки. — Хён, я хочу послушать только тебя, продолжай. — Тогда я познакомился случайно с одним из них. Но не с Субином, а… с Тэмином. Нам поставили делать вместе проект и… он не оставлял меня в покое. Постоянно звонил, писал, норовился подвезти, помочь, а я, как идиот, удивлялся, что среди этой недоброй шайки есть нормальные парни. И я купился, так как совсем не привык к такому… кхм… вниманию? — Тэ, он и есть твой бывший парень? — глупо было чувствовать такое, но Чонгук всё равно чувствовал. Какой-то дурацкий укол ревности, потому что у самого серьёзных отношений не было. — Скорее бывшая проблема, — злобно хмыкнул Тэ. Боли он больше не чувствовал. Его давно отпустила эта ситуация, в особенности теперь, когда Чонгук, его лекарство, был рядом. — Что он сделал? — младший напрягся, сжимая кулаки. Функция защиты снова включилась. — Он был прекрасным манипулятором, Гуки. За несколько месяцев отношений я превратился в ещё более худшую версию себя, чем был до этого. Всё больше и чаще он стал давить на меня и унижать, он знал о моих родителях, я, как идиот, доверился ему. И он не раз смеялся надо мной, называя убийцей своей матери. Видимо, это работает в две стороны. Кто-то любит человека ломать, а кто-то как ты, Гук, лечить. — Тэ, он… тебя? — Избивал, но я такой идиот, Чонгук. Я скрывал всё это дерьмо. Даже Чимин не знал до последнего, пока я один раз не позвонил ему забрать меня с улицы избитым, где он просто так меня оставил. Тэхён не плакал, не злился, ему уже было всё равно. А вот Чонгуку держаться было тяжело. — Его отец был какой-то важной шишкой, но постепенно из-за какого-то нечестного бизнеса, у него начались проблемы, а Тэмин же выпускал весь этот пар на мне. При всей его гуманности Чонгук хотел расчленить этого парня прямо сейчас. Конечно же, из абьюзивных отношений выйти непросто. Тем более, когда психологические проблемы идут с детства, и ты становишься жертвой Стокгольмского синдрома. Чон это понимал и жалел, что не появился в его жизни раньше. А лучше бы с детства. Хотя кто знает, быть может он должен был появиться в его жизни только сейчас, чтобы залечить все раны? — Я послал его к чёрту. В тот вечер я пошёл с Хоби и Чимином на студенческую вечеринку в бар, чтобы просто напиться и забыть ещё одно дерьмо, которому я позволил случиться в своей жизни. Но, конечно же, он тоже был там, и его гордость была глубочайше задета. Как этот ничтожный нищеброд бросил его? Он настиг меня, когда я отошёл от друзей в туалет и опять включил свою шарманку. Я терпел. Я правда долго терпел все его издевательства по поводу себя, своих родителей. Но… Когда он уже перешёл на оскорбления в сторону Чимина, что он причинит ему вред, я не выдержал. Я озверел. Клянусь, я думал, что убью его прямо там, на месте, пока меня не оттащили. Я никогда никого и пальцем не трогал. — Я знал, что ты сделал это неспроста, он заслуживает ещё худшего, ублюдок. — Гуки, но я повторюсь. Я идиот. Никто, кроме Чимина, не знал, что произошло между нами. В глазах всех окружающих он был ангелом, а я монстром. — Ох, Тэ… Чонгук притянул Тэхёна к себе, целуя в висок. Его сокровище. Его колючка. — А Субин? — После этого случая Тэмин отчислился. Но не из-за меня, как все до сих пор думают, а из-за того, что отец не смог справиться с делами и покинул страну, забрав сына. Субин же был его лучшим другом и скорее «собачкой», которая всегда ходила хвостиком за хозяином и выполняла все капризы. Он до сих пор… не оставляет меня в покое. — В смысле не оставляет тебя в покое, Тэ? Тэхён молчал. Чонгук сердито сжал зубы. Невыносимо также хотелось сейчас его… — Гуки… — Малыш? — Ты поверил мне… И не сдался. Я не знаю, чем я тебя заслужил, но я безумно люблю тебя… Теперь Тэхён плакал.Крепость рухнула окончательно, не оставив позади ни единого камня. Солнечные лучи полностью проникали за горизонт, заставляя росу на яркой зеленой траве искриться всеми цветами радуги. Ведь даже после самого мрачного и тёмного неба с грозовыми тучами и продолжительного ливня семицвет радует своим появлением.***
Чёрная кожаная куртка поверх серой толстовки, грубые массивные, однако уже давно изношенные кроссовки, накинутый капюшон, милитари штаны и уверенный размеренный шаг придавали ему какой-то особый шарм «плохого парня». Однако стиль, на самом деле, не всегда ярко выражал характер его владельца. Например, чувственный, интеллигентный и воспитанный Чон Чонгук также любил иногда баловаться таким стилем. Однако этой ночью, плюясь через каждый метр на и без того мокрый от прошедшего ливня асфальт, этот стиль принадлежал именно человеку невысокой нравственности. Раздражённый Субин, как всегда влезший в очередной конфликт и драку со своей компанией, нервно тёр костяшки пальцев. Они были отбиты напрочь, а свежие необработанные ранки нещадно саднили. — Блять, — кинул он в темноту, хрустя шеей. Кажется, синяки на плече тоже давали о себе знать. Знал бы он, что эти ранки не шли ни в какое сравнение с тем, что он испытает этой ночью. А пока глупая и злая ухмылка красовалась на его лице. Факт того, что они с парнями всё-таки смогли «выиграть» в споре и поставить тех упырей на место, его радовал. Жаль, общение с Тэмином почти сошло на нет, с тех пор как он уехал, ведь похвастаться особо было некому. То ли тот взялся, наконец, за мозги, то ли давила ответственность за дела отца, который гнал его, единственного сына, по шее по полной. «Пора взрослеть, Субин, возьмись уже наконец за ум и начни жить своей жизнью, а то так и останешься всего лишь моей глупой тенью». Конечно же, Субин думал, что тот всего лишь шутит или стал конченным окончательно. Какого хуя он смел заявлять такое? Разве он был тенью? Разве Субин… Он чертыхался про себя, перебирая всевозможный мат. Когда-то Тэмин стал для него тем другом, который наконец-то заметил одинокого парня и обратил на него своё внимание. Конечно же, он был готов в ответ пойти ради него на всё. Ведь никто и никогда его не замечал. Родители полностью игнорировали наличие у них ещё одного взрослого сына, братья и сёстры также прекратили с ним любое общение. Каждый справлялся со своим дерьмом в жизни по-разному. Кто-то впадал в уныние, кто-то яростно боролся за своё счастье, а кто-то вываливал всю накопившуюся агрессию на окружающих. Плевать на других людей, он сделал свой выбор. Но, видимо, ему так и было суждено остаться лишь тенью на всю жизнь. Тэхёна сам Тэмин (Все в округе любили называть эту парочку Тэ и Тэ) полностью забыл, и когда Субин в последний раз упомянул о нём, хвастаясь очередным его избиением, он лишь раздражённо ответил, что Субину пора отпустить прошлое и идти вперёд. Ему было уже горячо плевать на своего бывшего, на этого никчемного слабака с высокой колокольни. Парня это взбесило. Он не ценил того, что тот хотел отомстить за лучшего друга. Хотя объяснений всей этой ситуации с их расставанием он так и не добился. Плевать. Тэхён был для него хорошей мишенью для своих обид, для своего гнева. Всё равно Ким не был лучше него и тоже был гнидой, который всё это заслужил. Так он себя успокаивал. Так он оправдывал свои поступки. Об этом он размышлял, пока из-за спущенного на глаза капюшона не заметил резкое движение из-за угла. Субин не успел опомниться, как земля за секунду ушла из-под ног, заставляя поцеловаться с мокрым и грязным асфальтом. Сильные удары, один за другим, тяжелым предметом (неужели это могли быть руки?) вытаскивали из него дозы крика от боли. Так вот что всегда чувствовали его жертвы? Невыносимую пульсирующую физическую боль по всему телу и отчаяние от слабости и невозможности ответить. Удары были достаточно жёсткими, грубыми и сильными, а принадлежали они крупному взрослому мужчине, которого простым языком можно было бы описать как «груда мышц». Теперь Субин отхаркивался не слюнями после щедрых пачек выкуренных сигарет, а кровью, разукрасившей его зубы и губы в алый цвет. Мужчина, скрывающий лицо под чёрной тканевой маской, одним лёгким движением руки поднял парня над землей, схватив за куртку и впечатал в стену, тяжело дыша. Глаза его были налиты ненавистью. Голос был грубым, низким, осипшим, вызывал страх и мурашки по всему телу. Субин действительно дрожал, думая, что сегодня поплатится за свои прошлые ошибки смертью. — Если ты еще хоть раз тронешь Ким Тэхёна или… даже подойдешь к нему на метр… твой отец также потеряет всё, как твой драгоценный конченный дружок, и ты вместе со своей семейкой очутишься на улице, сопляк! — мужчина тяжело дышал, однако лицо его оставалось спокойным и уверенным. Парень, который уже был готов скулить от страха и от крепкой хватки у шеи, перекрывавшей воздух в лёгкие, отчаянно кивнул настолько, насколько позволяли руки мужчины. Тот грубо отшвырнул его на асфальт, вытирая руки, как после выброса мусора. Субин в панике попятился назад, но мужчина уже скрывался за поворотом. Новая жизнь, говорите? Да, пожалуйста! Только что ему выпал шанс задуматься об этом, когда он чуть не лишился старой. Резкая боль накатила на него, когда адреналин отступил. Видимо, переломы всё-таки были… Сняв кожаные перчатки, мужчина немедленно достал телефон из внутреннего кармана и проверил ближайшую территорию на наличие хоть каких-либо людей. Опустив маску под подбородок, набрал «заказчика», однако почти сразу же услышал гудки на том конце провода. Осознав, что тот не имел возможности говорить, мужчина горько вздохнул, потому что необходимо было тогда напечатать, что он безумно ненавидел, так как попадать массивными пальцами по этой раздражающей маленькой клавиатуре было неудобно. — Мистер Чон? Всё сделано. Ответ пришёл почти в ту же секунду, потому что молодёжь удивительно быстро умудрялась скакать пальцами по этому набору букв. — Не сильно покалечил? — Я уверен, что он всё понял. — Спасибо, только не говори отцу, прошу. Следующий ответ пришлось печатать довольно долго. — Я хорошо знаю вас, мистер Чон. Вы бы никогда не пошли на такое, если бы это, действительно, было несерьёзным. — Спасибо, что согласился. Сам бы я точно не сдержался бы и убил его. Лишь воспоминания о лице этого ублюдка вызывали дичайшее желание проехаться достаточное большое количество раз по его надменной и наглой роже. — Для этого я вам и нужен. Близкие семьи Чонов — и мои близкие. А значит, их защита — это всё, что меня волнует. Чонгук тепло улыбнулся. — Ты лучший, люблю тебя! — До встречи, мистер Чон, подожду ещё пару дней, на всякий случай, и вернусь в Пусан. Я приставил к вам пару людей здесь, в Сеуле, для спокойствия. Не переживайте, вы их даже не заметите. — До встречи! — И да, Мистер Чон. Я рад, что вы наконец-то по-настоящему влюбились :) Ради такого события даже умудрился в этой технике смайлик откопать, что ещё больше умилило Гука, заставив забыть и оставить всё плохое позади. — Гуки-и-и-и-и! Ну отлепись ты уже от своего телефона-а-а-а! Чон улыбнулся неожиданному проявлению нежности со стороны его горячо любимого телохранителя, а точнее члена семьи, который был с ним с самого детства. Собственно, почему бы не воспользоваться связями и возможностями, которые у него были для решения этой проблемы? Ведь Тэхён не особо был в курсе его материального положения, так как Чонгук не хвастался этим, а значит и догадаться бы и не смог, что Субин с ним рядом и не стоял. Хотя реакция Тэхёна на его положение пугала. Вдруг он не хотел связываться с богатыми людьми, ведь ни Хоби, ни Чонгук не старались как-то выпячивать это на всеобщее обозрение, а Ким мог иметь плохое представление о них из-за шайки тех конченных ублюдков с деньгами вместо мозгов. В принципе, ему повезло. Его родители также не любили всей этой прелести роскоши, зарабатывая и тратя деньги с умом. Именно поэтому они имели хороший авторитет среди окружающих. Да и лишний раз он не хотел вызывать у Тэхёна сравнение их жизней. Он был слишком удачлив в ней, и в некоторой степени испытывал за это стыд. Да, у него были те моменты, когда он зажирался, когда наглел, он переживал тот самый подростковый период с глупыми ошибками, но теперь безмерно благодарен своей семье, что ему вовремя вправили мозги должным образом, и он вырос тем, кем теперь являлся. Лучшим человеком для Ким Тэхёна. Теперь он намеревался превратить уже его жизнь в роскошь, наконец позволив вступить на белую полосу, оставив позади всю чёрную. Он повернулся к надувшему губы Тэхёну, который тянул его за рукав для привлечения внимания уже несколько минут, и неожиданно чмокнул в щёки, вызвав у парня мгновенную реакцию в виде покрасневшего лица и опущенного взгляда. — Это ты виноват, что мы тут отлеживаемся под одеялами вместо пар, прижавшись друг к другу, после целого дня и ночи на улице, Ким Тэхён. Не смей ныть. Тэхён лишь ещё больше прижался к Гуки, проводя холодным носом по щеке. После уже их традиционного излюбленного молока с куркумой и мёдом теплее не стало, ведь они заявились в общежитие только под утро, отморозив себе всё, что возможно. Да уж, погода казалась тёплой только при недолгом времяпровождении на улице, а в караоке-баре они так и не согрелись, ведь температура там тоже была не слишком высокой. Хорошо что перед «исчезновением» Тэ отнес Ёнтана к соседке, горячо любящей проводить любое время с пёсиком. Тэхён хихикнул, вспомнив свою недавнюю идею. — Ты чего, Тэ? — Думаю, как-нибудь свести Ха Юн Су и твоего брата, потому что у них есть общий любимый ребёнок. Чонгук вскочил с кровати, испуганно таращась на хихикающего Тэ. — Что?! Ким приподнялся следом, обнимая его и утыкаясь носом в ключицы. Как же сильно он любил постоянно касаться своего парня. — Остынь, дядя нерожденного племянника, я про Ёнтана. Осознав всё услышанное, Чон накинулся на Хёна с щекоткой, прекрасно зная, как тот её боялся. Заливистый, но низкий смех наполнил комнату тем, чего так не хватало Чонгуку вчера. Теплом любимого. — Гуки, прекрати!!! — кричал Тэ, извиваясь под его руками. Смеялся ли вообще когда-нибудь Тэхён так искренне от души? — Тогда пообещай мне, что споешь со мной на фестивале! Тэхён замер. —Чонгук, мы же… Младший также перестал его щекотать, нависнув сверху и сделав серьезное лицо. — Родной, мы с тобой пели эту песню много раз, ты знаешь её наизусть, а до фестиваля осталось совсем чуть-чуть. — Чонгук… — Никто. И никогда, — выделял он каждое слово угрожающей интонацией, — не посмеет больше тронуть тебя и пальцем. Ясно? Я буду держать тебя за руку, я буду всегда рядом. — Гу. — Ради меня, Тэ. Сделай это. Пора принять и отпустить то, что случилось. А иначе будет тяжело идти вперёд, ты же знаешь это. Последний шаг. Вместе. Ты веришь мне? Тэхён лишь молча обвил его за шею, притянув к себе, и некоторое время они пролежали так молча, пока тот всё-таки не решился. — Только если из-за тебя, зануда. Чонгук мило рассмеялся, щекоча своим дыханием его шею. — Чонгук? — Ммм? — Я знаю ещё один классный способ согреться… Чон разжал объятия и приподнял левую бровь в удивлении. — Ты, я вижу, не такой уж и страдалец, а? Злобно хихикнув, брюнет забрался рукой под его футболку, вызвав мурашки по всему телу Гуки, и прошёлся холодной рукой по любимому прессу. Чонгук вскочил с места, нависнув над парнем. — В этот раз я буду сверху. Где там твой яблочный вкус, м? Тэхён хихикнул, взглядом указывая на тумбочку напротив.
