Notes for Him

      — Ну Тэхён, ну пожалуйста.       — Нет, Чонгук, отвали!       — Ну, колючка…       — Я тебя сейчас покусаю.       — Хах, я не против.       — Чон Чонгук!       Младший, воспользовавшись своим любимым методом манипулирования, как это называл Тэхён, — приобнял парня со спины, уткнувшись в его шею носом. Этого хватало, чтобы даже после двух недель их официальных отношений заставлять Тэхёна покрываться мурашками и сразу же остывать. Но теперь манипулятор пользовался ещё более жёсткими методами: покрывал обнаженную шею Тэ мягкими и нежными поцелуями, чуть щекоча чувствительную кожу и вызывая разбушевавшийся ураган в душе Кима.       Просыпаться вместе, готовить завтрак (Тэхён каждодневно получал новые мастер-классы от шеф-повара Чона), переписываться на переменах и в свободные минуты на парах, кидать друг другу селфи с глупыми и смешными рожицами — стало их обыденной жизнью. Конечно же, они успевали также гулять, ходить в ту самую любимую кофейню и засыпали также вместе, переплетая все возможные конечности. Чаще всего Гук просыпался вообще под Тэхёном, который умудрялся полностью на нём обустроиться, будто кроватью был Чон, а не деревяшка с матрасом ниже них. Иногда Гуки, сильно соскучившись, ещё и успевал завалиться к Тэхёну на работу в пиццерию, где он, слава Богу, был всего лишь официантом, а не стоял за плитой.       «Фу, они напоминают мне парочку женатиков на медовом месяце», — ворчал периодически Джин, а Хоби активно ему поддакивал, хотя в глубине души был готов пищать от счастья, видя светящееся лицо своего милого маленького братика. Но Чимин и Юнги раздражали их ещё больше, ведь те взаимодействовали не только в универе, но и на репетициях маячили прямо перед их глазами, без стыда и совести, иногда даже целуясь, забыв про окружающих напрочь.       — Ну, Тэ...       — Чонгук, перестань, я уже давал тебе на это свой ответ.       — Знаешь, как выбешивает смотреть на постоянные лобзания Хёнов на репетиции, хочу также-е-е-е-е-е, — ныл Гуки, как самый настоящий ребёнок, ему прямо в плечо.       Ким раздражающее вздохнул.       — То есть мне только ради этого в фестивале участвовать? Чтобы соревноваться в том, чья парочка больше доводит Джин-Хёна с Хоби-Хёном на репетициях?       — Ты же прекрасно знаешь, что нет. Малыш, в чём проблема?       Тэхён прыснул, не сдерживая смех. Этот малыш Гугу только что назвал своего Хёна малышом?!       — Чего смеешься? — надул губы.       Старший, вмиг став серьезным, повернулся к тому лицом, приподнимая его опущенный в обиде подбородок указательным и большим пальцем.       — Чонгук, я бы очень хотел спеть с тобой и с Хёнами тоже, но я не могу.       — Да почему?!       — Меня ненавидит весь универ, как ты не понимаешь?! Они мне даже на сцену не позволят выйти! — наконец перешел на крик Ким, совсем не задумываясь, что не хочет выливать всю эту накопившуюся злобу на самого родного и любимого человека на свете. Этого заслуживали совсем другие люди, но никак не он.       Чонгук вмиг побледнел и в буквальном смысле переменился в лице и в голосе за эти секунды так, что старший даже чуть отошёл назад, упираясь задом в столешницу. Он настолько привык видеть в Чонгуке маленького милого Гука, что такой серьезный вид взрослого мужчины его пугал, особенно в контрасте с его мускулистым и крепким телом. Хотя, возможно, его лишь всё ещё мучали те самые детские страхи, в которых он всегда видел кого-нибудь, кто хотел причинить ему боль. И физическую, и моральную. Это преследовало его всю жизнь.       Но Чонгук бы никогда не тронул его, он скорее бы прибил всех вокруг, даже если бы их было тысячи. Никто и никогда не смог бы тронуть Тэ и пальцем. Иначе пальцев у этого человека больше бы не осталось. Милашкой Чон Чонгук оставался только до тех пор, пока дело не касалось защиты его близких. Однако, Тэхён не обладал такой чуткой проницательностью, как он, чтобы понять это и выключить защиту.       — Что значит, не позволят? Почему? — процедил злобно младший сквозь зубы. Тени, падающие на его лицо уже от заходящего солнца и тусклого света в комнате, делали его ещё более устрашающим.       Ким инстинктивно зажмурил глаза, готовясь к чему-то ужасному. Его тело несознательно тряслось.       — Хэй, Тэхён~а, ты чего?       Но лишь тонкие и длинные пальцы коснулись нежной бархатной кожи на шее, а следом и губы оставили там же лёгкий влажный поцелуй.       Тэхён расслабился, сразу же обвивая его шею и крепко прижимая к себе.       — Мы ещё поговорим об этом, — прошептал Гуки в ухо и усадил Тэхёна на столешницу, без всяких усилий приподняв его.       И сразу же заткнул возмущенно открывшийся ротик властным поцелуем, сжимая сильными руками его бедра.       Тэхён всё ещё не мог привыкнуть. В любви с этим человеком не было лжи и боли.

***

      «Меня ненавидит весь универ, как ты не понимаешь?»       «Они мне даже на сцену не позволят выйти».       «Лучше не лезь к Тэхёну, брат, он хороший, но сложный человек».       Парень, подперев руками голову и сжав волосы сильной хваткой до побелевших костяшек пальцев, пытался успокоиться.       Мышцы его то нервно сокращались, то расслаблялись, а голые стопы касались не совсем прогретого пола, потому что в общежитиях с наступлением весны уже давно отключили отопление. По иронии судьбы именно в такой момент погода полностью соответствовала настроению Чон Чонгука в разгар разбушевавшейся ночи.       Ливень бил через край, рикошетом заставляя капли грубо бить в окна, от чего те пугающе тряслись.       Чон снова и снова прокручивал в голове все эти обрывки, казалось, важных фраз, пытаясь соединить их в единую логическую цепочку, но каждый раз мысленно чертыхался, так как прямо перед ним Тэхён уже давно мило посапывал в кровати, подперев щёку подушкой.       Сегодня на его смене была уйма посетителей, и, придя после работы, он сразу же безжизненно рухнул на кровать. Чонгук смог убедить его лишь встать и немного покушать, с ужасом осознавая, что раньше, возможно, Ким мог вообще не питаться целыми днями, так как следить за ним было некому.       Мысли не вязались с обрывками того, что он узнал за все эти месяцы о своём загадочном парне. Казалось, что ещё не вся его крепость была пробита, и Чонгук всё ещё продолжал бежать в поисках разгадки, ускоряя шаг, но при этом отдаляясь от цели.       Не то чтобы Ким был для него всего лишь целью, которую он хотел достичь и успокоиться. Нет, он давно уже признался в своих чувствах, хотя, к сожалению, так и не услышал взаимных слов любви. Но не переставал ждать и надеяться. Терпением он обладал действительно завидным.       Он всего лишь переживал. Очень сильно переживал за Тэхёна и хотел помочь ему преодолеть всё то невиданное дерьмо, которое с ним случилось и которое он держал в себе.       Хён обладал невероятным талантом, красотой и привлекающим шармом, который всё больше раскрывался на его глазах. Разве мог Чонгук позволить держаться такому алмазу в тени? Конечно, он не хотел бы ни с кем его делить, но такой алмаз стоило отточить и стереть все грани, позволяя в полной мере раскрыть свою флуоресценцию. А Чон хотел бы стать тем самым посторонним источником света для него, потому что иначе бы этот драгоценный камень безжалостно стух. И это люди пытались с ним сделать годами, с самого детства.       Однако что же тогда случилось? Было ли это связано как-то с родителями?       Казалось, мысли Чона были настолько громкими, что после долгих ворочаний Тэхён всё-таки разлепил глаза и дернулся в испуге.       — Ты чего не спишь, Гуки? — промурлыкал он, сладко потягиваясь во весь рост в кровати. Он протянул руку за телефоном, чтобы разблокировать его и проверить время. — Три часа ночи? Боже, сколько я проспал?       Чон мило улыбнулся лишь уголками губ, рассматривая своё сокровище. Его спутанные волосы, сонный вид и вытянутые губы делали из него настоящего милого сонного мишку. Неужели он и вправду принадлежал ему?       — Чонгук, ты вообще спал?       Парень отрицательно помотал головой.       — Не могу уснуть.       Тэхён медленно приподнялся с кровати, пытаясь найти тапочки в полутёмной комнате, освещённой лишь светом уличного фонаря рядом с их окном. Он всё ещё был в уличной чёрной футболке и спортивных штанах, сняв лишь джинсовку и кроссовки на входе.       Наплевав на злосчастные тапочки, которые скорее всего были утащены, как всегда, капризным Ентаном, мирно сопящим в своем уголке, он босиком направился к кровати напротив, садясь рядом со своим парнем.       — Ну чего ты, зануда? Тебя что-то беспокоит? Ты уже давно ходишь сам не свой.       Чонгук не хотел сейчас начинать этот разговор снова, так как после того раза Тэхён неоднократно менял тему, вообще не желая её затрагивать. А он не хотел давить. Но это не означало, что переживания его просто так отпустят. Младший устало улыбнулся, беря Кима за руку, переплетая их пальцы и кладя голову тому на плечо. Тэхён сразу же запустил вторую ладонь в его волосы, вдыхая теперь уже любимый аромат зеленого яблока. От Гуки всегда пахло свежестью: мылом и яблоками.       Каждый раз при таких соприкосновениях Тэхёну хотелось гораздо больше, однако он не хотел спешить, боясь напугать своим напором Чонгука. Хотелось насладиться этим моментом сполна, сделать особенным и счастливым, как всё, что было связано с этим человеком.       Однако, полностью выспавшись и желая согреться прямо сейчас в любимых объятиях, ему срывало крышу. И осознал он это лишь в тот момент, когда, подняв его голову, моментально сократил между ними расстояние и прижался к губам.       Конечно же, Чонгук был не против, они постоянно вот так целовались, поэтому он в ответ стал вылизывать его губы и углублять поцелуй, запуская в спутанные волосы пальцы. Удивился Чон только тогда, когда Тэхён, не отрываясь от губ, стал медленно расстёгивать пуговицы на его пижаме. Чонгук перехватил его ладонь, отстраняясь.       — Тэ, ты чего?       Но было слишком глупо задавать этот вопрос прямо сейчас, когда глаза его парня горели пламенем желания. Чонгук стыдливо опустил взгляд, нервно поглаживая его пальцы.       — Тэхён, я никогда не делал этого, кхм, с парнями…       Ему хотелось провалиться сквозь землю прямо сейчас. Потому что он невероятно сильно желал сделать это с ним по-особенному, как с поцелуем, но хоум-порно вряд ли могло научить, если он не практиковался. Зато теперь он понимал, почему с девушками ему совсем не нравилось.       Тэхён, как то не по-доброму ухмыльнувшись, убрал его руку и продолжил нагло расстёгивать пуговицы.       — Зато делал я, так что сегодня я, возможно, буду твоим учителем?       В отличие от Гуки, Ким сразу понял, что его совсем никогда не влекло к противоположному полу, поэтому, игнорируя удивлённые глаза своего парня, он навис над ним, кладя на его четко очерченный пресс руку и медленно проводя по нему пальцами. Как же он давно мечтал это сделать. И сегодня он наконец-то мог подарить этому человеку хоть что-то приятное.       Сразу же после этого Тэхён приблизился к голому торсу и лицом, покрывая бархатную кожу влажными поцелуями, а потом игриво обнял губами такой красивый и эстетичный, как сам Чонгук, сосок, чуть прикусив.       Парень откинул голову, тихо простонав. От наслаждения он не успевал даже удивляться тому, каким может быть этот колючка.       Тэхён, бросив дерзкий взгляд из-под опущенных ресниц на прикрытые веки парня, потянулся к другому соску, щекоча его зубами. Чонгук мило дёрнулся и притянул Тэхёна к себе, целуя смачно в губы.       Чувствуя пахом эрекцию парня под атласными штанами, Тэхён пристроился на его бедрах, чуть потеревшись и вызывая при этом мелодичный стон.       Звуки поцелуев почти полностью заглушались стуками капель дождя об окна, а стоны Чонгук максимально пытался сдерживать, так как боялся, что их могли услышать соседи и...       — Эй, я хочу слышать твое наслаждение, не сдерживайся!       — Но Тэхён…       Разозлившись, Ким перешёл к шее, а потом и к уху, запуская туда влажный язык и одновременно поглаживая по кругу вздёрнутый член под пижамой.       Чон всхлипнул и инстинктивно приподнял бедра, раздвинув ноги. Ухмыльнувшись, Тэ стал стаскивать с него штаны и боксеры вместе, давая свободу кое-чему притеснённому в штанах.       — Тэхён, у меня нет ничего из…       Ким сразу же заткнул этого болтливого мальчишку поцелуем, нетерпеливо покусывая зубами пухловатые губы. Лишь на мгновение отлипнув от парня, он потянулся к тумбе, доставая то самое содержимое, которым он уже давно хотел воспользоваться. Как иронично, что смазку он взял именно с ароматом яблок.       Чонгук удивлённо вскинул брови.       — Сколького я ещё не знаю о тебе, Тэхён?       — Повернись, Чонгук, и приляг на живот, — бесцеремонно бросил Тэ, проигнорировав его вопрос. Именно сейчас Тэхёну вообще не хотелось вспоминать всё своё прошлое. Для него теперь было важно только настоящее и будущее с этим человеком.       Чонгук зажмурился, боясь боли. Он прекрасно знал, что к этому стоит готовиться долго. А пальцами ему делать это было, кхм, не совсем удобно.       Конечно же, он растягивался, потому что знал, что когда-то близость между парой должна произойти, однако делать больно самому себе тяжелее, так как постоянно себя жалеешь. Поэтому он ограничивался старыми методами и ласкал лишь…       — Чонгук, расслабься, иначе будет больнее. Ты доверяешь мне?       Чон выдохнул, стараясь представить лицо любимого.       Приподняв его бедра, Тэ холодными пальцами дотянулся до возбуждённого члена, обхватив его рукой, параллельно вылил из бутылки в задний проход немного смазки, надавив указательным пальцем.       Пока было не так больно, тем более медленные движения вверх и вниз по головке отвлекали его спереди.       Тэхён добавил второй палец, поглаживая идеально очерченную спину Гуки рукой и замечая милые ямочки на пояснице. О накаченных ягодицах и бедрах того, он был уверен, мечтала любая девчонка и даже парень. Поэтому и Ким, не выдержав, приблизился губами и стал жадно выцеловывать половинки, всасывая мягкую кожу и оставляя едва заметные следы. У Тэхёна самого нещадно пульсировало между бедрами так, что он был готов выть от такого долгого воздержания прямо сейчас. Но он продолжал ласкать Чонгука то за затвердевшие соски, то за член, попутно оставляя длинные мокрые дорожки от поцелуев.       Когда, наконец, он смог ввести третий и четвертый палец и приласкал ими сжавшееся кольцо мышц, он, не прерываясь, потянулся за презервативом и стал медленно спускать резинку спортивок сначала с одной, а потом и с другой стороны, наконец высвобождая вздымающийся в боксерах половой орган.       Убрав пальцы, он ещё раз вылил жидкость с ароматом яблок на его промежность и прошёлся головкой между половинками вперёд и назад.       Свои томные и низкие вздохи, он, в отличие от Гуки, не сдерживал.       Прижавшись к парню всем телом и буквально ложась на него, он попробовал немного войти, всё ещё чувствуя сопротивление. Тугой узел слишком сильно сдавливал его орган.        —Родной, расслабься, Гуки, ммм, — шептал он в ухо, целуя и кусая за мочку. Тело младшего дрожало и билось в спазмах, мышцы были всё ещё напряжены. Что-то мешало ему открыться прямо сейчас. Поэтому впервые, прислушавшись к своим чувствам, Тэхён прошептал то, чего, казалось, не хватало:       — Чонгук, я люблю… тебя.       Чон от неожиданности выгнулся и закричал.

***

      Задница болела. Ох, как же нещадно она горела. Хорошо, после такой неожиданной ночки даже сидеть на деревянном стуле было невыносимо. Ух, колючка, возможно, и вправду его всё-таки заколола, правда, в самое ценное и нежное место.       Несмотря на всё это, Гуки был неизмеримо счастлив, и иногда даже прятал лицо от смущения в ладони прямо на паре, глупо улыбаясь и вспоминая все детали минувшей ночи. К тому же, ещё больше его доводили сообщения Тэ, который был сам на себя не похож, каждые минут пять спрашивая, как он себя чувствует. Еще и умудрился с утра всучить ему какую-то охлаждающую мазь для облегчения, от чего у Чонгука чуть не вывалилась челюсть, и он несколько минут ошарашенно пялился, пытаясь догнать, а его ли это колючка? Правда, Тэхён обиженно дул губы, ворча, ведь Чон сам говорил ему не быть грубым и депрессивным.       — Тэ, я не это имел ввиду, ты чего. Я просто не ожидал от тебя. И… вчерашняя ночь. Что это было? Я не думал, что ты можешь быть таким… — не мог подобрать и слова. — Вау!       — А сам мне мемуары писал, что я самый лучший, — бросил Ким через плечо, хмыкнув.       — Я теперь спокойно не могу мыться своим шампунем с яблоком… — добавил Гук, игнорируя замечание Тэ.       Тэхён моментально переменился в лице, широко и ласково улыбаясь.       — Прости, но от тебя всегда так вкусно пахнет, что я не удержался и купил подсознательно, — хихикнул парень, опуская голову. Ишь, как скромно вёл себя, будто не он ночью засовывал в него…       — Ты ведь ещё и в любви мне признался, — произнес наконец Чон, не сдержавшись. Именно этот факт имел для него самое большое значение.       Тэ, в этот раз совсем утратив всю свою смелость, отвернулся к младшему спиной, неуверенно шепча себе под нос:       — Что ты сделал со мной за эти 4 месяца, Чонгук?       — Полюбил до безумия, — мгновенно ответил сосед, услышав каждое слово, а потом приблизился и, легонько притянув к себе за талию, положил голову на плечо.       Старший зажмурил глаза, лицо его исказилось гримасой какой-то терзающей внутри боли. Наклонив голову, он вдыхал аромат любимого шампуня, а запах яблок теперь был его успокоением.       «Но не изменишь ли ты своего мнения, когда узнаешь?» — осталось непроизнесенным в воздухе, но напечатанным уже позднее в твиттере. Как жаль, что Тэхён совсем забыл о том, что они уже знали аккаунты друг друга.       Поэтому когда, сидя всё ещё на той паре и отдаваясь тёплым утренним воспоминаниям, Чонгук заметил это сообщение, его бросило в дрожь.       Чего он еще не знал?

***

      Тэхён прекрасно знал, как тот переживал и не мог найти себе места в последнее время, тогда на кой чёрт он вбросил такой твит? О чём он должен был узнать?       Чонгук медленно изматывался и закипал, даже его огромному терпению приходил конец. Да,он любил его, чёрт побери, именно поэтому за последние дни потратил нервов ещё больше, чем за время вступительных экзаменов.       Чимин, Хосок, да даже Юнги — ни один из них не хотел даже заговаривать с ним, повторяя, все как один, что тот просто накручивал без причины.       В один из дней, когда Чон уже не на шутку рассердился, Чимин лишь бросил мимолетное:       — Об этом должен говорить тебе Тэхён, а не я, Чонгук! Почему бы вам просто не поговорить?       — Этого я и добиваюсь, блять! Но он ни в какую!       Пак в удивлении даже раскрыл рот: видеть Чона таким было действительно для них шоком.       Младший, сделав глубокий вдох, прислонился лбом к холодному шкафчику. Возможно, он просто утрировал. Тэхён имел право хранить свои скелеты в шкафу, и лезть в его личное, которым он не хотел делиться, было слишком глупой и детской затеей. Поэтому, четко сформулировав в голове план по поэтапному успокоению и игнорированию этих переживаний, он повернулся обратно к парням, чтобы попросить прощения.       Но стоило ему только раскрыть рот, как совсем вблизи послышался мимолётный стук чего-то о железные шкафчики, а потом знакомый и родной голос, который бормотал что-то не совсем членораздельное. Заметив обеспокоенные глаза парней, Чонгук инстинктивно обернулся на звуки.       — Отвали, Субин.       — Тебе, видимо, мало в прошлый раз досталось, а, Тэхён?       Слишком депрессивно одетый во всё чёрное парень с многочисленными татуировками, которые располагались почти до самой шеи, тёмной тучей навис над маленьким и хрупко сгорбившимся Тэхёном, прижав к шкафчикам. Так называемый Субин, сложив руки по обе стороны от Кима, заградил ему путь, не давая тому ни малейшей возможности уйти. Голова Тэ была опущена, а взгляд направлен на свои ботинки, в то время как парень, наоборот, прожигал его взглядом, напряжённо играя желваками.       В ту же секунду Чона как будто дернуло током, заставляя биться сердце так, что звук ударов отдавался в ушах, кулаки немедленно сжались до онемения пальцев, а вены, идущие от запястий, немедленно вздулись. Глаза Чона вмиг расширились от увиденного, он даже не успел обдумать и осмыслить происходящее, как и все остальные парни, стоящие рядом с ним, которые не успели его остановить.       Чонгук сократил итак не длинное расстояние между ними за несколько секунд, вихрем проносясь мимо других собравшихся зевак. Никто не успел опомниться, прежде чем младший уже отбросил мерзкого хама в сторону, теперь прижимая к стене его.       Рядом стоящий Тэхён не на шутку запаниковал, бросая на рядом стоящих друзей умоляющие взгляды. Почему именно здесь этот идиот настиг его?       Сверля Субина презрительным взглядом, Чон сжал его в футболку в кулак, еле сдерживаясь, чтобы не порвать её прямо здесь и сейчас вместе с обладателем самой одежды. Какого чёрта он смел трогать Тэхёна и вообще прикасаться к нему?!       Парень ухмыльнулся и злорадно засмеялся, совсем не чувствуя опасности пусть даже от накаченного, но первокурсника.       — Ты что, себе нового защитника нашёл, а, ТэТэ? — обратился он к Киму, полностью игнорируя мертвую хватку Чонгука.       Чон, уже не в силах сдерживать себя, немедленно замахнулся кулаком в его сторону, однако кто-то успел поймать его за локоть.       — Чонгук, не надо, он просто провоцирует тебя, ты в университете, очнись и отпусти его, этот ублюдок не стоит того, — Хоби, конечно же, не имел такой же хорошей физической подготовки, как у младшего брата, однако с помощью Чимина они сумели оттащить Гуки, ноздри которого продолжали раздуваться в гневе, от поведения нахального парня.       Тот лишь безразлично поправил воротник и смахнул невидимую пыль с плеч кожаной куртки.       — Ммм, брат, значит, как интересно.       — Субин, просто свали отсюда, — бросил Юнги, презрительно косясь на того.       И только сейчас Чонгук заметил, что Тэхёна не было в поле его зрения. Неужели он просто молча ушёл?       Заметив приближающихся учителей с дальнего угла коридора, студенты стали медленно расходиться по аудиториям, ведь звонок должен был прозвенеть буквально в ближайшие минуты.       Субин, продолжая ухмыляться недоброй улыбкой, также поспешил покинуть опасную зону атаки администрации, завернув за угол.       Чимин взял Чонгука за руку, приводя в чувство.       — Гуки, пошли, пока нам тоже не досталось...       Сделав максимальное расслабленное лицо, Чон лицемерно улыбнулся, что больше всего ненавидел и почти никогда не делал. Но сейчас это было необходимо.       — Вы идите, парни, я сейчас приду, — и добавил для правдоподобности, — только зайду в уборную сначала, чтобы ополоснуть лицо холодной водой.       Юнги бросил на него подозрительный взгляд, но Хоби заверил друзей, что хорошо знает своего брата, поэтому было не о чем беспокоиться.       Они побрели в сторону противоположного крыла, оставляя Чона одного среди вмиг опустевшего коридора.       Брат может и хорошо знал его, однако не на все сто. Хотя, быть может, так на него влияла первая настоящая влюблённость.       Почему Тэхён вот так просто ушёл, оставив его одного?       Убедившись, что друзья скрылись из виду, он побрел в сторону коридора, где ранее скрылся парень.       — Хах, я знал, что ты последуешь за мной, глупый первак, — плюнул парень, вальяжно оперевшись на стенку и скрестив руки на груди.       Чонгук снова схватил его за предплечье, силой будто сдавливая лучевую кость и в бешенстве сжимая зубы.       — Ты сказочный долбоеб, Чонгук, или как там тебя, ты его парень, верно? — промычал тот, стараясь сохранять безразличный вид, однако по глазам и сжимающейся челюсти Чон понимал, что ему больно. — Я ведь, наоборот, пытаюсь тебе помочь... — добавил он уже чуть сдавленным голосом.       Чонгук сразу же отпустил его, давая возможность продолжить.       — Говори, — процедил младший сквозь зубы, не скрывая отвращения.       — Но после этого я сразу молча и спокойно уйду, и ты обещаешь меня не трогать, — сказал он, нахально поднимая правую бровь, проколотую пирсингом.       — Говори, — повторил Чон, раздражённо вздохнув, но кулаки всё ещё были сжаты.       Парень хмыкнул, выпрямившись в полный рост, отчего Чонгук сразу же стал ниже его на полголовы, поэтому теперь Субин глядел на него свысока.       — Пока ты так яро защищаешь своего святошу, он так смешно удирает от тебя.       Заметив, что Чонгук уже трясся от злости, считая последние секунды до полного конца своего терпения только ради информации, он развернулся в сторону кабинета и, медленно отдаляясь, бросил последние слова, сломавшие и разбившие все внутренности Гуки прямо сейчас:       — А ты знаешь, почему его все ненавидят? Потому что тогда, на первом курсе, он чуть до смерти не избил своего бывшего на глазах у всего университета.       Топот его ботинок гулом отдавался в ушах. Чонгук какое-то время просто не дышал.       И лучше бы он задохнулся.