В пучине морской

      Цзян Чэн метал молнии.       Вэй Ин лежал в своей комнате, обессиленный. Он едва ли мог повернуть голову, чтобы встретиться с разочарованием в прекрасных глазах брата.       — Только не читай мне нотации, — прохрипел русал.       Глава усмехнулся, отчего его красивое лицо сделалось жестким.       — Ты сполна заплатил за свою глупость.       Вэй Ин свернулся калачиком, обхватив руками себя за плечи.       — Ты хоть понимаешь, что сделал? Ты раскрыл себя человеку! Вэй Усянь, ты не подумал о том, что случилось бы, будь он не таким порядочным? Он бы убил тебя, если бы узнал цену твоей чешуе!       Вены на руках Главы вздулись, он сгибал и разгибал пальцы, а Цзыдянь начал опасно потрескивать.       — Как ты смог сотворить такое? Это противоестественно! Я даже боюсь представить, как твои необдуманные действия повлияют на магию, которая только крепнет в твоем теле. Ты не до конца сформировал Золотое Ядро, и я боюсь, что теперь оно не будет стабильным. Из-за твоего человека.       Последние слава Глава буквально выплюнул, на его лице появилась гримаса отвращения.       — Замолчи! — Вэй Ин подскочил было, но тут же острая боль прошибла его тело, и он кулем повалился обратно на кровать.       — Лежи, не смей двигаться! Паршивец.       Цзян Ваньинь развернулся и так громко хлопнул дверью, что русалу показалось, будто у него в голове что-то взорвалось.

***

      Вэй Ин каждый божий день плавал к берегу. Поначалу он безропотно сидел на камне в надежде увидеть стройную высокую фигуру. Потом отважился выйти на берег, прошел по всем местам, в которых они бывали с Лань Чжанем. За первой попыткой шла вторая, третья, четвертая. С каждым разом его сердце тяжелело, а самочувствие ухудшалось. Он списывал все на стресс и волнение, но Цзян Чэн удрученно качал головой и озабоченно поглядывал на него. Главу терзали какие-то нерадостные мысли, но горделивый русал не желал ни с кем ими делиться. Ваньинь только и мог, что ругаться с Вэй Ином по каждому пустяку, отчитывать его и колотить Цзыдянем для профилактики. К Усяню приставили охрану, которая денно и нощно непоколебимой скалой стояла у дверей. Но русал находил способы улизнуть от них. Ему даже пришлось разобрать пол в своей комнате, чтобы выбраться наружу. Он едва ли не плакал от боли, когда, проплывая под своей комнатой, счесывал об ракушки и песок живот и сажал в плавники занозы. Но парень упорно плыл прочь от огней родного дома туда, где у кромки берега пенится вода. Когда Лань Чжань не появился на седьмой день, Вэй Ин решил, что его бросили. Сначала он корил себя за то, что испугал прекрасное божество своей кровью, запятнал его, осквернил, а потом возненавидел человека за его двуличие. Лань Чжань смотрел на него почти не дыша, называл прекрасным, а что в итоге? Сбежал, словно от морского чудовища.       Вот кто ты, Вэй Ин, — чудовище.       В свой последний визит к берегу Вэй Ин чувствовал себя отвратно. Нет, больше он не бился в муках, не истекал кровью, а просто получал ноги и возвращал хвост по желанию. Но чем чаще он это делал, тем слабее становился. Как ни старался, русал больше не мог игнорировать это обстоятельство.       Усянь сидел на горячем гладком камне, свесив одну ногу в воду. Море вокруг него шумело, словно в истерике билось о валуны, а на небе сгущались тучи. Холодный ветер пронизывал до самых костей, но русал не двигался с места. Его ладонь покоилась на остывающем камне, а взгляд был устремлен вдаль, туда, где море сливалось с горизонтом. Он размышлял о том, что находится по ту сторону. Рядом кричали чайки, кружась над морской пучиной, спускались на воду и ныряли за едой. Вэй Ин хотел быть птицей. Он бы вмиг облетел все моря, тенью своих крыльев закрыл бы сушу и клювом коснулся солнца. Он бы улетел далеко-далеко, туда, где его никто не знает, посмотрел новые страны, увидел как, живут люди. Будь у него крылья, он бы быстрее нашел Лань Чжаня.       Вэй Ин закрыл глаза, подумал о хвосте и нырнул в море. В том месте, где минуту назад покоилась его ладонь, теперь было высечено послание.       Я буду возвращаться каждые три дня. В.И.       В разбитом сердце русала все еще теплился, словно уголек на пепелище, жалкий кусочек надежды.

***

Семь дней назад       Как только Лань Чжань отмыл ванную и пришел в себя, к нему снова постучались. Он был на грани нервного срыва, и нежданные гости ничуть не помогали ситуации. Он еле переставлял ноги, когда шел узнать, кого там принесло, но когда за дверью он увидел доброе улыбающееся лицо брата, по его щекам потекли горячие слезы. Ванцзи, обычно скупой на проявление чувств, порывисто обнял брата и прохрипел его имя.       Лань Сичэнь удивился, но говорить ничего не стал, лишь гладил его по волосам, совсем как в детстве.       — Здравствуй, Ванцзы.       — Брат, — буркнул Лань Чжань куда-то в шею мужчины, — ты приехал.       Лань Хуань списал такой всплеск эмоций на тоску по дому, поэтому нежно рассмеялся.       — Далеко же ты забрался, — когда младший отстранился, мужчина обхватил его лицо ладонями, — почему ты так напряжен?       Ванцзи молчал, а Сичэнь не стал его допрашивать.       — Как дом? Дядя?       Сичэнь вздохнул, меж его бровей залегла тень.       — На него легло много забот. В его возрасте это плохо влияет на самочувствие.       Ванцзы весь подобрался и посмотрел на брата.       — С ним все будет хорошо, — Лань Хуань улыбнулся, — просто давай вернемся домой.       Лань Чжань хотел было что-то сказать, но передумал. Вместо этого он кивнул.       — Дай мне десять минут, я должен попрощаться с тетушкой и дядюшкой Мо.       Ванцзы не знал, что ему делать. Вэй Ина он не мог найти по очевидным причинам, и сомневался, что после произошедшего тот снова выйдет на сушу. Но он нашел лист картона и ровными иероглифами вывел: «Пришлось отправиться с братом домой. Дядя нездоров. Вернусь через десять дней. Л.Ч.». Ванцзы приладил свое послание так, чтобы Вэй Ин заметил.       Взволнованное сердце человека лелеяло надежду на то, что русал прочтет его.

***

      Тем же вечером деревенские детишки носились по улочкам с мотком рыболовной лески. Они увидели лист картона, исписанный какими-то закорючками, и им в голову пришла замечательная идея: почему бы не смастерить воздушного змея?

***

      Вэй Ину становилось хуже. Он едва ли мог проплыть половину расстояния от Пристани Лотоса до берега, но с завидным упорством, все чаще делая остановки, до изнеможения шевелил плавниками, двигал хвостом и даже помогал себе руками. Усянь припадал к камню, хватаясь за грубые края слабыми пальцами. Он хрипел и глотал слюну, чтобы хоть немного унять саднящее горло. Сегодня русал впервые нахлебался соленой воды.       Вэй Ин, дав себе отдохнуть, забрался на камень. Он в который раз проверил оставленное будто бы сто лет назад послание, лег на спину и кончиками пальцев очерчивал каждое слово.       Зачем он появляется здесь изо дня в день? Почему, продираясь через течения, водоросли и боль, он припадает к горячему камню, словно к божественной статуе? Почему молится, смотря на горизонт? Он приплывает один, и возвращается домой такой же одинокой тенью. Вэй Ину бы послушаться брата, забыть дорогу к белому песку, но кипящие внутри чувства бунтуют, канатами тянут его сюда. К тому месту, где он был счастлив.       Усянь не заметил пары наблюдающих за ним глаз. Только когда его хвоста коснулись чьи-то руки, русал вскочил. Его шипы угрожающе стрекотали.       — Не надо! Я не обижу!       Тихий голос почти утонул в шуме океана. Из воды показалось бледное смутно знакомое лицо.       — Кто ты? — Вэй Ин шипел, прищурившись.       — Вэнь Нин. Помните, в Илине вы искали панцирь…       Опустив напряженные плечи, Усянь сдался. Он устало выдохнул, потер переносицу.       — Что тебе нужно?       Юный русал кусал губы и боялся поднять взгляд.       — Ну же, почему ты молчишь?       Вэнь Нин вздрогнул, но, кажется, собрался с мыслями.       — Вэнь Жохань очень плохой. Вам нужно быть осторожнее.       — Но разве вы не из одного клана?       Русал закивал, но тут же замотал головой.       — Мы с сестрой много лет назад ушли из Безночного города. Она хотела порвать все связи с Главой, но он ее не отпускает.       - Почему?       Вэй Ин подвинулся, чтобы его нежданный собеседник не стоял, будто провинившийся ученик, и потянул его за бледную руку на камень. Вэнь Нин робко улыбнулся и неуклюже присел рядом.       — Я не знаю. Со мной что-то случилось. Я смутно помню, что до моей болезни был русал, который тоже искал этот панцирь. Сестра отговорила его, прогнала и наказала никогда не возвращаться. Потом дядя Вэнь приходил к нам домой, ругал сестру. В ту ночь я заболел и потерял свою магию. Исхода истории я не знаю. Сестра ничего мне не рассказала. Но я запомнил, что нельзя связываться с главой ни при каких обстоятельствах. Он — монстр. Это все, что я знаю.       Вэй Ин нахмурился. Было что-то странное в этой короткой истории.       — Сестра знает, что ты здесь?       — Нет, — русал покачал головой, — просто мне кажется, что Вы очень хороший, молодой господин.       Усяню показалось, что он услышал стук своей челюсти о камень. Его щеки моментально раскраснелись, а в груди стало тепло.       — И чего это я хороший, — старший, отчаянно сражаясь со смущением, ворчал, — откуда ты только это взял?       Вэнь Нин покраснел не меньше, совсем опустил голову, — подбородок почти касался его груди. Бедный русал весь съежился и неустанно бормотал извинения.       — Ладно, ладно, — Вэй Ин замахал руками, — перестань уже извиняться.       Младший осмелел, поднял глаза и робко улыбнулся.       Тихий момент единения нарушил всплеск. Не более чем в десяти метрах от русалов на волнах качались угри. Они подняли свои головы и, открыв рты, внимательно наблюдали за Вэнь Нином. Их тела извивались, спутывались, кончики хвостов едва заметно поблескивали электричеством. Рыбы, очевидно разумнее обычных, щелкали зубами и стрекотали.       Что-то не так.       У Вэй Ина мурашки побежали по позвоночнику от плохого предчувствия. Он спрыгнул в воду, загораживая собой трясущееся тело младшего. Вэнь Нин до боли вцепился в его плечи — отросшие ногти вот-вот разорвут кожу.       — Не бойся, — Усянь говорил ровно, а у самого солнечное сплетение скручивало, — я смогу нас защитить.       Магия, начавшая красным шаром формироваться на ладони, вдруг вся потухла. Голова закружилась, а к горлу подкатила дурнота. Русалу показалось, что угри оскалили свои пасти в усмешке. Они замерли, приготовившись к броску. Вэй Ин считал секунды до того момента, как эти пасти вцепятся в его мышцы. И когда угри, словно пружины, двинулись с места, Усянь увидел лишь взмах изящной руки и волосы, собранные в строгую прическу.       Рыбы остановились и будто разочарованно выдохнули, не решаясь перейти границы. Они будто боялись.       Вэнь Цин — спасительница — еще минуту вела с ними молчаливый диалог, одним лишь взглядом заставляя угрей пятиться, а потом обернулась.       И, да, Вэй Ин готов был признать, что русалка в гневе была гораздо страшнее каких-то там уродливых рыб. Вэнь Цинь молчала и хмурилась. В глубине ее черных глаз что-то недобро сверкало. Она сначала дала затрещину Усяню, а потом грубо стащила с камня брата.       — Я говорила тебе сидеть дома! Говорила? Глупый ребенок, зачем ты приплыл сюда?       Вэнь Нин, робкий и тихий, вдруг выпрямил спину и со всей серьезностью посмотреть на сестру.       — Я хотел предупредить молодого господина.       Вэнь Цин хотела было что-то сказать, но только несильно стукнула русала по плечу. Весь ее гнев выплеснулся на несчастного Усяня.       — А ты? Чего ошиваешься у берега?       — Госпожа Вэнь…       — Ты думаешь, я не знаю зачем тебе этот панцирь? — она всплеснула руками так сильно, что мешочек, прикрепленный к ее запястью, отлетел на камень, но она не обратила на него никакого внимания, — я еще в прошлый раз сказала тебе, чтобы ты оставался в своей Пристани лотоса и ни шагу не ступал оттуда!       Вэй Ин нахмурился. Как она…       Русал только открыл рот, чтобы задать разгневанной старшей вопрос, но она ткнула в его грудь ногтем.       — Если скажешь еще хоть слово, я сломаю тебе плавник.       Ее аура, мощная и устрашающая, давила на ослабевшего Вэй Ина. И Усянь бы обманулся этим, не будь он наблюдательным. Вэнь Цин, хоть и кричала, но не причиняла вреда. В ее движениях не было угрозы, только острое беспокойство. Она крепко держала руку брата, будто он был самой великой ценностью для нее. Русалка с тоской и раскаянием смотрела в глаза Вэй Ину, отчего тот совсем растерялся.       — Поступи правильно.       Два слова вместо прощания. Она кинула взгляд на угрей, что неотрывно следили за ними, нырнула, таща брата на буксире, и напоследок обдала Вэй Ина соленым дождем.       Он, совсем запутавшийся, снова залез на камень и наткнулся на коричневый мешочек. Русал хотел было броситься вслед и отдать его владелице, но под пальцами заметил свое имя, вышитое золотом. Усянь осторожно распутал завязки и перевернул мешочек. На его ладонь упали два пузырька и сложенный в треугольник лист. Внутри бумаги оказался пластиковый прямоугольник с цифрами, абсолютно ничего не значащими для русала, а сам лист оказался исписан стройными рядами букв.

Я знаю, кто ты. С момента нашей последней встречи я кое-что разузнала о тебе. Ты — глупец, Вэй Усянь! Я бы советовала держаться подальше от Вэнь Жоханя, но, как мы оба знаем, уже поздно. Несколько лет назад ты нашел маленького мальчика на рифах. И по какой-то счастливой случайности он — мой племянник. Тебе нужно знать только то, что я пыталась его спасти, поэтому мне пришлось оставить его. В мешочке два пузырька. Голубой — для тебя, зеленый — для А-Юаня. Ты поймешь, когда нужно будет его использовать. Это — меньшее, что я могу для вас сделать. Береги себя, Вэй Ин. Береги своего сына. Надеюсь, мы больше не увидимся.

0000

      Все еще пребывая в смятении, Усянь отложил письмо и покрутил в руках пузырьки. Любопытство подталкивало его снять крышку, но внутренний голос назойливо твердил остановиться. Загадкой для русала оставался кусок пластика с квадратиком металла и выбитыми цифрами. Но, к счастью, у него был один друг, который знал абсолютно все.

***

      На этот раз Вэй Ин вошел в Нечистую Юдоль как гость, через парадную дверь. Глава клана, Не Минцзюэ, сурово посмотрел на брата и его друга.       — Если вы что-то задумали, клянусь Шэньлуном, я затолкаю твои игрушки в самую далекую пещеру, Хуайсан!       Миловидный русал тепло улыбнулся и невзначай потерся своим хвостом об антрацитовый хвост старшего. Едва уловимое движение бровей Главы подсказывало Вэй Ину, что тот уже сдался без боя.       — Да-гэ, я тебе обещаю, что мы не выйдем из комнаты до утра.       — Пошли прочь! — Рявкнул Минцзюэ, взмахивая рукой.       Младшие, похихикивая, в ту же секунду скрылись за дверью. В полумраке магических фонарей двое русалов склонили головы над пластиковым прямоугольником. Хуайсан крутил его в руках, кончиками пальцев очерчивал выбитые цифры и даже нюхал.       — Сам я таким никогда не пользовался, — протянул русал, — но у меня есть знакомый, который рассказывал, что в мире людей некоторые хранят деньги на картах. Видимо, это она и есть.       Усянь нахмурился и потер кончик носа.       — Деньги?       Хуайсан вздохнул, посмотрел на друга с неодобрением.       — Да, деньги. То, чем расплачиваются за товар.       Вэй Ин шикнул, легонько стукнул русала по плечу.       — Я знаю что такое деньги. Я имею ввиду, зачем она дала мне человеческие деньги?       Хуайсан пожал плечами, возвращая карту.       — Дева Вэнь знала, что ты выходишь на сушу, может, хотела, чтобы ты прикупил себе одежду?       — Не говори ерунды. Это тут не при чем.       Вэй Ин смотрел на пластик и не мог понять его предназначения. И еще эти пузырьки. Должно быть, там какое-то лекарство. Что-то случится в ближайшее время? Но при чем здесь А-Юань? Неужели Вэнь Жохань узнал про него и теперь хочет навредить? Получается, все это время за Вэй Ином следили?       Липкие лапы паники коснулись кожи русала, затылок онемел, а воздуха в груди будто стало в два раза больше. И только одна мысль красной лентой проходила сквозь негою. Нужно обезопасить А-Юаня.       — Что мне делать?       Хуайсан, вмиг став пугающе серьезным, заерзал на своей кровати.       — Для начала, тебе нужно вернуться домой. Поговори с Главой Цзян, расскажи ему все, — младший Не только вскинул палец, пресекая возмущение друга, — да, тебе нужно с ним поговорить. И ты выслушаешь всю его ругань, потому что только он может тебе помочь. Ты же знаешь, он любит тебя, поэтому никогда не оставит в беде.       Вэй Ин насупился, но ничего не сказал. Он спрятал карту обратно в мешочек, а тот надежно прикрепил к своей руке взятыми у Хуайсана ремешками. Какой бы сложной загадкой не являлись для него подарки Вэнь Цин, Усянь догадывался об их ценности.       Этой ночью русалу снились отрывочные сны. Они, словно размытые картины, мелькали перед ним и погружали в пробирающий до костей страх. И только белая лента, связывающая две руки, дарила чувство безопасности.

***

      Облачные глубины, Гу Су.       Комната насквозь пропахла медикаментами. Прохладный ветерок едва ли мог унести с собой этот запах. Ванцзы стоял возле кровати дяди и с тоской смотрел на его осунувшееся лицо. Лань Цижэнь крепко спал, лишь брови его хмурились. Он за эти несколько дней, кажется, похудел. Ванцзы сжал его теплую ладонь, поклонился и вышел во двор.       Сердце у второго молодого господина было не на месте. Он, едва ступив на родную землю, уже вовсю рвался назад, к морскому берегу и теплому от солнца камню. Ему хотелось снова посмотреть в глаза русала, услышать его голос и яркий смех. В груди щемило от жутких воспоминаний. Лань Чжаню даже на секунду показалось, что к влажному запаху гор примешался металлический, тяжелый и удушающий. Ванцзы поднял руки, всматриваясь в каждую трещинку. Никакой крови, только молочно-нефритовая кожа с сеткой вен.       Ему нужно назад. Там, за тысячу километров от шелеста лиственниц и сливочного тумана, душа Ванцзы била хвостом по волнам и перебирала жемчужные связки. Под рубашкой у Ванцзы была одна такая, теплая-теплая, с запахом моря. Молодой господин через ткань коснулся перламутровых шариков. Сразу же вспомнились маленькие ручки, завязывающие нитки в узелки.       Не медля ни секунды, Лань Чжань сорвался на поиски брата. Сичэнь нашелся в рабочем кабинете. Первый молодой господин выглядел уставшим. Опущенные плечи и согнутая над столом спина делали его ниже, старше. Кожа имела нездоровый оттенок, а круги под глазами были чернее Ланьлинской ночи.       Ванцзы прикрыл за собой дверь и бесшумно опустился на кожаный диван. Он раз за разом прокручивал в голове слова, которые скажет брату. И раз за разом понимал, что все они недостаточно убедительны.       Наконец, Сичэнь отложил ручку, потер сухие глаза и потянулся. Он улыбнулся брату одной из тех улыбок, которые Ванцзы так любил. Когда брат улыбался так, Лань Чжаню казалось, что все в мире — неважно. Но что-то изменилось в молодом сердце.       — Брат, мне нужно вернуться.       Сичэнь закрыл глаза и мягко вздохнул.       — Зачем?       Ванцзы выпрямился, со всей серьезностью посмотрел в лицо старшего.       — Увидеться кое с кем.       Карие глаза Сичэня искрились смешинками и абсолютно смущающим пониманием. Но вмиг вся веселость куда-то пропала, оставляя после себя только грусть и вину.       — Дядя запретил всем в Гу Су выпускать тебя за пределы ордена. Даже мне.