Когда холод сменится теплом...

«Где умирает надежда, там возникает пустота»

Леонардо да Винчи

***

ᴘɪᴇᴄɪɴɢ ʏᴏᴜʀsᴇʟғ ᴛᴏɢᴇᴛʜᴇʀ

      Пробуждение было непростым. Оно было как испытание. Испытание, которое она раз за разом не могла пройти. Веки потяжалели, словно налились свинцом. А тело, казалось, и не принадлежало ей. Она лежала, пытаясь взять над собой контроль. Прошла будто целая вечность, прежде чем она смогла раскрыть веки. Падающий на глаза свет ударил болью. Шипя, она попробовала пошевелить рукой, что, к её удивлению, у неё получилось. «Как же болит тело…»       Она с трудом, но села на колени, тяжело дыша от неприятных ощущений. Рин почувствовала как волосы упали с плеч, и теперь свисали перед лицом, щекоча и перекрывая обзор. «Мешают»       Рука потянулась убрать мешающие пряди, но застыла на полпути. Рин шокированно смотрела на огненно-красные пряди, что сейчас окутали её как покрывало. «К-красные?! Что произошло?»       И тут мысли, словно лавина, накатили на неё. Не оставляя шанса вынырнуть из пучины отчаяния, спастись от этой боли. Рот раскрылся в немом крике, глаза судорожно бегали. «Это я виновата! Я! Я! МАМА, ОТЕЦ, ПРОСТИТЕ МЕНЯ!» — КАКОЕ ЖЕ Я НИЧТОЖЕСТВО!       Пальцы сжались в кулаки, собирая под ногтями грязь. Сердце ныло, казалось, оно не выдержит этой боли. Безысходность поглотила её, добродушно вовлекая в свои объятия. Она упала на четвереньки. По щекам текли слёзы. — ПРОСТИТЕ МЕНЯ!!!       По лесу прошёлся крик полный боли и отчаяния.

***

      Рин смотрела в серое небо. На неё медленно, но верно накатывает апатия. Она не чувствовала ничего. Пусто. Она понимала, что с ней. Но противиться этому не в её силах. Она слаба. Она ничтожна слаба. Зубы сами с собой сжались, на лице заиграли жевалки. Она шатаясь и падая, встала. Внутри будто что-то вспыхнуло и придало сил. В голубых глазах ярко загорелся упрямый огонёк. Ссадины и ушибы нещадно болели и ныли. Но она, не обращая на это внимания, подошла к подъёму. «Я выберусь отсюда! Чёрта с два я здесь сдохну!»

***

— Н-нет…       Она рухнула на колени, с ужасом смотря на свою деревню. Точнее, её остатки. Развалины вместо домов, трупы и кровь. Везде. Она не замечала людей в униформе, что сейчас зачищали это место. Но это не помешала группе зачистки увидеть раненную красноволосую девушку, что сейчас пялилась в никуда. — А это ещё кто? — Не знаю, скорее всего выжившая. Удивительно, что демон её не сожрал. — Продолжайте работу.       Двое в униформе встали как по струнке и, отчеканивая каждую букву, хором прокричали: — Да, госпожа Кочо!       Перед глазами Рин мелькнуло разноцветное хаори. Посмотрев вверх, она встретилась взглядом с добрыми светло-сиреневыми глазами. Красивая девушка с длинными волосами присела перед ней на корточки. Её улыбка немного отвлекла её от развалин за спиной красавицы. — Привет, Я — Канае Кочо. Как тебя зовут, дорогая?       Она всё смотрела на незнакомку и не могла собраться с мыслями. Поняв, что от неё ждут ответа, она открыла сухие, потрескавшиеся губы и просипела тихое: — Рин… — Что-ж, Рин. Давай, ты пойдёшь со мной, а после расскажешь, как ты здесь оказалась.       Голову пронзила догадка. Она схватилась за ткани одежды темноволосой, от чего та немного удивилась, в то время как красноволосая срывающимся голосом спросила: — Выжившие!.. Кто-нибудь выжил?!       Кочо с грустью, но всё с той же улыбкой произнесла: — Прости, дорогая. Когда мы пришли, здесь был только демон.       Глаза наполнились слезами, а из груди стали вырываться всхлипы. Она обессиленно цеплялась за хаори. Не сдерживаясь, она зарыдала, словно маленькая девочка. Она выплакивала всю ту боль, что упала на её хрупкое сердце. — ПОЧЕМУ?! ЧЁРТОВ ДЕМООООН!!!       Кочо, покачав головой, мягко обняла голубоглазку. Вздрогнув от неожиданности, Рин лишь сильней прижалась к Канае, ища у той поддержку, которую охотница с удовольствием ей оказывала. Она не замечала ни снующих туда-сюда людей, ни темноволосую девушку с фиолетовыми глазами, что с сожалением смотрела на неё, находясь за спиной сестры. Не выдержав всех эмоций, она отключилась. С удовольствием прогружаясь в темноту, мечтая в ней раствориться. Надеясь найти своё спасение. Последнее, что она помнила — это нежные поглаживания по голове…

***

      Девушка с фиолетовыми глазами внимательно смотрела на сестру, что сейчас, сидя на земле, обнимала израненную девушку. Шинобу было жаль бедняжку, ведь она тоже через такое прошла. Ненависть на этих чудовищ сдавила горло. «Скольким ещё нужно умереть? Ненавижу!»       Больше всего юная Шинобу ненавидела свою беспомощность. Она была бессильна. О, как же она хотела бы взять и истребить чёртовых демонов. Разорвать каждого, не щадя никого. Ведь такие, как они, не заслуживают жалости — только смерти. Но она слишком слаба для этого. Подойдя к Кочо-старшей, она положила руку ей на плечо. Канае, вздрогнув, обернулась. — Сестра… Что будем с ней делать?       Шинобу беспокоилась. Она не могла сказать почему. Скорее всего, она видит в ней себя. Плачущую и разбитую. — Ох. Думаю, её нужно забрать в поместье Бабочки. Ей нужно оказать медицинскую помощь. И… моральную. — Как думаешь, она справится?       Грустные глаза сестры смотрели прямо на Шинобу. Повернувшись к потерявшей сознание девушке, она прошептала. — Я не знаю, имо: то. Всё зависит только от неё.

Счастье благотворно для тела, но только горе развивает способности духа.

***

      Открывать глаза было тяжело. Ещё тяжелее было пошевелиться. Тело было тяжелым, непослушным, будто и не её вовсе. Голова болела от пережитого стресса, а глаза слепил свет. «Ксо. Как же дерьмово, у меня походу дежавю»       Она лежала и не двигалась, стараясь понять свои ощущения. Осмотр показал, что визуально всё в порядке. Но тело болело так, что, казалось, она отправится в мир иной прямо за… «Точно…»       Воспоминания ударили в голову. Но слёз не было. Она смотрела в потолок и пыталась принять столь жестокую правду. «Я теперь одна, никого не осталось»       Бабуля Ханако больше не расскажет ей своих историй и не даст совета, мама больше не будет наставлять её и ругать отца, когда тот снова пришёл в порванной юкате, она с отцом больше не пойдёт охотиться, и он больше никогда не потреплет Рин по голове, издеваясь над ней. Никто из них ей больше не улыбнётся, потому что их больше нет.       От дальнейших раздумий её отвлёк звук открывающихся сёдзи. Посмотрев в, предположительно, сторону вошедшего, она увидела красивую девушку с тёмными волосами, которые на концах были фиолетовыми. Увидев, что она проснулась, девушка тепло улыбнулась. — Как ты себя чувствуешь?       Голос девушки был нежный и спокойный. «Её голос звучит успокаивающе» — Я в порядке… Ложь, она абсолютно не в порядке       Она немного подзависла, не зная, как обратиться к девушке. — Можешь звать меня Шинобу, а ты Рин, верно?.. — Да, ты права. Рада с тобой познакомиться, Шинобу.       Девушка в ответ лишь кивнула, и только сейчас Рин заметила у неё в руках поднос, на котором лежали онигири с зелёным чаем. — Я подумала, что ты, наверняка, будешь голодна, когда очнёшься. — и вправду, стоило ей сказать это, как желудок протяжно заурчал, заставляя смутиться — «Чёртов предатель» — И я не прогадала. Она аккуратно взяла онигири и откусила небольшой кусочек. «Вкусно! Как же вкусно!» и, словно позабыв обо всём, она начала уплетать всё с невиданной скоростью. Девчушка засмеялась; её голос подобен маленьким колокольчикам, что звенят по велению ветра — «Музыка ветра», как она это называла. Р0ин на это только улыбнулась, с Шинобу было… легко. Да, определённо. — Можешь не спешить, Рин! Еда не убежит от тебя, но это не точно. Когда поешь, можешь поспать — тебе стоит восстановить силы. Хорошо? — темноволосая поднялась, не убирая с лица своей улыбки. Рин сдула мешающую прядь красных волос с лица и кивнула. — Отлично. Тогда отдыхай, увидимся позже. — Шинобу ушла, напоследок помахав ей рукой.       «Она добрая» — Рин медленно отложила недоеденный онигири и откинулась на койку. Расслабленно вздохнув, она стала терроризировать потолок взглядом. «Я только проснулась, а такое чувство, что уже успела поохотиться. Неужто это стресс так на меня влияет? Скорее всего. Странно, но очередной приступ апатии как раз кстати. Когда уже закончатся эти перепады? Я уже ничего не понимаю. Когда Шинобу придёт, нужно её расспросить. Кто те люди? И та девушка? А самое главное — где я сейчас? И ещё куча вопросов. Но думать о них нет сил. Не сейчас…» — эта была последняя мысль, прежде чем она заснула. Она не уловила момент, когда именно глаза закрылись и она провалилась во тьму. Но чувство холода подсказывало — не в спасительную.

***

— Рин…       Она открыла глаза, но увидеть что-либо не представлялось возможным. Везде было темно. Абсолютно всё. Она не видела ни то, что её окружает, ни себя. Мрак окутывал её хрупкую фигуру. Но переломный момент настал, когда она почувствовала прикосновение. Холодное, мать его, прикосновение к руке. Ком сдавил горло, она вся замерла. Всё было тихо. Лишь какой-то капающий звук на фоне нарушал гробовую тишину. Она уже расслабилась, как почувствовала дыхание на шее, а потом тихое хихиканье. «Ками…» — она резко обернулась, всё ещё надеясь что-то увидеть. Но всё не так просто милая. Тьма не показывает — она прячет. — Мне не страшно, я хочу тебя увидеть! — Она не врала, но только если чуть-чуть. Она боялась неизвестного. Что-то подсказывало, что она не хочет видеть это. Хихиканье раздалось снова, но на этот раз сбоку. Всплеск воды, почти что, оглушил её. Она не знала, не почувствовала ли она её раньше или её не было. Но ледяная вода пронзила её, сидящую на коленях, холодом. А всплески начали раздеваться совсем рядом. Кто-то весело бегал вокруг неё. А хихиканье всё также продолжалось. Но оно было повсюду. «Я сойду с ума». Но вот чего она действительно не ожидала, так это… песенки? Или же это считалочка?

«Раз, два, три, четыре, пять… Мы пойдем с тобой играть?» Там, за дверью, кто-то ждет, Что сейчас произойдет. Темень, ночь и нет луны. «Ты боишься свои сны? Буду я сейчас водить. Прячься, если хочешь жить.

PovРин       Я слышу её. Она будто везде и нигде одновременно. Не вижу её, но слышу эти леденящую кровь строчки. Неторопливо напевая их, она смеётся, казалось прямо над ухом. — Хватит прятаться! Почему не покажешься?! — Я была раздражена и напугана. Если это сон, то он слишком реалистичен. Этот смех, прикосновения, голос и ощущения — всё! — было столь ярким и ощутимым, что я поняла — если это сон, то это не просто сон. Это что-то большее. Пока я утонула в размышлениях, песенка всё продолжалась, а гул только нарастал, ударяя по ушам и стуча в голове. «Это… невыносимо»

Пять… Четыре… Зря бежишь, Не укроешься малыш. Три и два…» Закончив счет На куски тебя порвет. В каждой тени ужас скрыт, Кто-то в доме был убит. Далеко не убежать. «Раз. Иду тебя искать».

      Гул был такой силы, что я прижала руки к ушам и склонила голову на колени. Глаза судорожно бегали, а голова раскалывалась. Голос звучал в голове. Фразы, будто раскаленным прутом, выжигались в сознании. Когда ощущения стали совершенно невыносимыми, я думала что умру от боли, но всё в один миг… стихло. Вот так просто. В одну секунду голос был повсюду, а в другую я уже слышала привычный стук капель о воду. Медленно отняв руки от ушей, будто боясь, что мне это кажется, я подняла голову. И обомлела. Передо мной стояла… Я. Но в тоже время и ни я вовсе. Лет девяти, лохматая с, уже не моими, русыми волосами. Но не это поразило меня больше всего. Глаза. «Мои» глаза были черны, как и тот мрак, что меня окружал. А тело же было в крови. Где-то она уже засохла, а где-то была совсем свежей. Повсюду ушибы и рванные раны. Отгородившись рукой, я поняла, что вижу себя. С руки капала, как я думала, вода. Тёмно-красная, почти чёрная субстанция. «Это… кровь?!». Удары сердца отбивали в перепонки. Страх сдавил грудь, из которой вырывалось прерывистое дыхание. «Я» продолжала стоять и улыбаться искусственной улыбкой. Весело хихикнув, она приблизилась, от чего я непроизвольно стала отползать. — Не бойся, Рин. Я не причиню тебе вреда. Я лишь хочу с тобой поговорить. — она искуственно мне улыбалась, и я просто поняла — по-другому и не может. Меня что-то подтолкнуло и я, прекратив отступать, кивнула. Обрадованная, видимо моим ответом, она протянула мне руку. Настороженно, но я взяла её за руку. «Ледяная». Уже поднявшись, я высвободила ладонь из хватки «мёртвых» рук, и посмотрела ей точно в глаза. — Кто ты? — да, мне было жутко страшно, но я хотела знать кто она. То, что она моя «копия» — ещё ничего не значит. Я хочу убедиться — то ли это, о чём я думаю? — Ты ведь знаешь ответ — она всё также смотрела на меня, но я всё равно продолжала выжидающе смотреть на неё. — Я — это ты — «Что? Почему тогда я… такая?» — Потому что Я — это твоё состояние. — Ты можешь читать мои мысли? И что значит «моё состояние»? — я немного подзависла. «Видимо тупею» — Да, я слышу твои мысли. Думаю, не стоит объяснять почему. Я, и всё, что ты здесь видишь — это состояние твоей души. Ты пережила психологическую травму и всё твоё сознание теперь отражает твоё состояние. — она медленно разъяснила мне всё, не моргая и не убирая с лица, чёрт её побери, улыбку. Что ж, моё состояние довольно хреновое. — Смотря на это всё, можно сделать вывод — что моё состояние оставляет желать лучшего— я невесело усмехнулась, да уж. Я ещё раз осмотрела «себя» и мой взгляд остановился на волосах. — Волосы, мои волосы стали красными. Почему? — Скорее всего, когда ты испытала такое потрясение — твоя сущность высвободилась. И если ты не сможешь её подавить — она проглотит тебя и тогда «Рин» больше не будет. — «Сущность? Что она имеет ввиду? Сожрёт? Та песенка…» — Вижу, тебя мучают вопросы. И я тебе отвечу. Я не плод твоего воображения и я не сон. Я всего лишь частичка тебя. А ты — не человек. По крайней мере, наполовину. Ты — плод невозможного. Дитя человеческой женщины и бессмертного демона.