Мама

      Мерный сонный цокот лошадей разрезал лесную тишь. В высокой траве играл ветер, огибая и шурша колосьями у речушки.       Черный вороной конь ехал с уставшей и облаченной в черную накидку наездницей в седле. Он нехотя волочил копыта по тракту после нескольких часов утомительной езды. Идущая позади возница тихо поскрипывала, лениво прыгая и катясь по остывающим камням. Солнце грело их весь день, а сейчас, в момент позднего заката, когда сквозь деревья виднелись лишь отголоски лучей небесного светила, камни остывали, поднимая заметный лишь ведьмачьему глазу туман.       Пыль из-под колес и копыт поднималась лёгкой дымкой, чуть голубея от редких лунных столбиков света, прорвавшихся сквозь толщу листьев.       Девушка на коне устало прикрыла фиалковые глаза, борясь со сном, что как мед, тягуче и медленно обволакивал сознание.       В карете улюлюкал барон со своею баронесой. С них было нечего взять. Богатые, тучные, бесполезные в случае нападения разбойников или какой нечисти. До нужного города было еще два дня пути, ожидать можно было чего угодно.       Прохладный ночной ветер нагонял дремоту, но останавливаться не стоило. Эти леса были не пригодны для привалов. Они кишили утопцами, гулями и гнильцами. Неподалеку было сожженное поместье, разоренные деревеньки, поэтому трупоеды взяли эту часть Темерии в свои руки. Или точнее когти.        В далеке послышался плач. Резкий, врывающийся в сознание. Чародейка шелохнулась и подняла глаза, смотря на темные столбики стволы на обочине.       — Стойте! — крикнула она, поднимая руку и останавливая весь экипаж.       Заспанные слуги удивлённо покосились на лес. Кто откинул накидку с рукояти меча, а кто, дрожа, вжал голову в плечи.        Плач продолжался. Горячий, живой, взывающий. Он возносился к верхушкам, отражался от ветвей и затихал в далеке. Звонкий голос был чужд для этих гиблых лесов. Это мог быть зов твари, что скрывается средь деревьев, заманивая наивных странников, что захотят спасти попавшего в беду детеныша. Девушка с именем Йеннифэр, великая чародейка из Вегенберга, слушала. Сомнение медленно пленило ее сердце, и она потянула поводья, воротя коня к лесу. Экипаж позади не двинулся.       — Я проверю, если не вернусь или вы увидете сигнал, уходите, не медлите, — и Йеннифэр устремилась в глушь.        Она знала о тварях леса и болот, была научена их опастности, но все равно хотела проверить плач. Что-то утраченое телом, но не сердцем толкало ее на зов детеныша.        Впереди показалась тропинка. Конь ускорил свой ход. Тропинка увертливо виляла средь деревьев, разрастаясь, вырисовывая четкую границу дороги. Впереди виднелась разъежаная колея. Крик вел дальше.       Девушка увидела доски. Сломанные, искореженные, будто стенки развороченного бочонка. Конь притормозил, подходя к обломкам небольшой телеги. Лошади не наблюдалось.       Рядом с обломками лежали два остывших трупа. Их лица были полны удивления, ледяного ужаса. Две женщины, у одной из которых в руках лежал сверток из шкур и расшитых не дешёвых платков. Сверток ворочался и истошно орал. Руки умершей прижимали его к груди.       Чародейка соскочила с коня, наклонилась над мертвой женщиной со свертком и аккуратно забрала кричавшее дитя, приподнимая край одного из платков и освещая зареваное личико. Ребенок плакал истощенно, затихая от усталости и льня к теплам рукам.       — Ты совсем одна..., — чародейка чуть раскрыла малыша, чтобы посмотреть его пол. — Нет, один...       Малыш повернулся на голос и касания. Лунный свет осветил его голубо-ртутные, почти прозрачные глаза. В них чародейка увидела детскую преданность, непорочность, наивность.       — Как ты выжил?.. Ты мне не ответишь, — Йеннифэр аккуратно огладила детскую щеку, получше закутывая мальчика.       Ребенок и правда не ответил. Его чуть слышное лепетание, кряхтение тихо вторили голосу чародейки. Она смотрела на мальчика, бережно покачивая на руках. Не то, чтобы она знала как держать детей, как их надо укачивать, просто так выходило.       — Ну, ну, засыпай, маленький. Не бойся. Я тебя здесь не оставлю. Пойдем со мной, я заберу тебя. Это уж лучше, чем лежать в холодных руках мертвеца? — и девушка с глазами цвета фиалок побрела к коню, бережно заворачивая ребенка в свой темный платок.       Под ее ногами тихо покачивались, кивали маленькие жёлтые цветочки. Они были такими обычными, встречались везде, но Йеннифэр всегда знала, что иногда цветок годен не только для смерти, поэтому ее губы тихо шепнули имя, и ветер подхватил его, разнося птицами по полям лесам и рекам...       — Лютик...