Я докажу тебе...

      Выходные. Ди решил заранее разобраться с чуланом, чтобы на каникулах заняться своими делами и не огрести от мамы. Спустившись по лестнице, Ди услышал грохот из подвала и слова, которые Хэви знать не должен был. Возможно, братец тоже хотел разобраться с делами пораньше, а, может, ему просто нравилось рыться в этом старом хламе. Родители сказали, что парни могут забрать себе всё, что понравится. Конечно, это что-то надо было сначала найти, и Ди не был уверен, что там есть что-нибудь стоящее.       Он подошёл к двери, на которой красовался постер какой-то старой рок-группы. Вокруг постера были наклеены стикеры, более новые, большую часть которых составляли черепа и мотоциклы. Нажав на ручку и потянув на себя, Ди поморщился от противного скрежета заржавевших петель. Похоже, что эту дверь не открывали по меньшей мере лет 15, а то и больше. Войдя в пыльное помещение, Ди прищурился, потому что было очень темно, а лампочка в этой комнатке давно перегорела. Хотя не факт, что она вообще здесь есть. Повсюду стояли коробки, а то, что в них не вмещалось, лежало рядом. Всё покрывал толстый слой пыли, отчего казалось сероватым. Ди понял, что попал. Но, обречённо вздохнув, принялся за уборку.       Перетащив и разобрав пару коробок, получив пару раз по пальцам и выбросив как минимум шесть мешков с мусором, обломками старой мебели, оборванными струнами и даже парой-тройкой запчастей от мотоцикла, Ди наткнулся на потрёпанный кофр. На нём было много царапин и потёртостей, а также к нему было прикреплено пару значков. Вытащив его, он обнаружил внутри старенькую гитару. Ди достал её и легонько провёл по струнам, железным и очень жёстким. Они издали приятный звук. Ди отложил гитару и решил закончить начатое.       Через пару часов всё, что можно было выкинуть, было выкинуто, а то, что выкинуть было жалко, оказалось аккуратно втиснуто в коробки, которые, по крайней мере, были целыми. Убедившись, что работа закончена, он взял гитару и направился на кухню, где отец готовил обед. Мама готовить не умела, а если и готовила, то всё сгорало к чертям, поэтому готовкой занимался именно он. — Пап, я там гитару нашёл, она тебе нужна? — спросил у отца Ди. — Нет. — Окей, — протянул Ди, направившись к себе в комнату.       Сев на кровать и взяв в руки гитару, парень тщательно её осмотрел. По одному её виду было ясно, что она очень старая. Возможно, когда-то она была мечтой гитариста, но время сделало своё дело. Теперь на корпусе виднелись мелкие трещины, а от лака не осталось и следа. При этом, несмотря на не лучший вид, струны были в хорошем состоянии. Но всё же Ди решил протереть их спиртом. Мало ли.       Перед тем, как попробовать побренчать на инструменте, Ди решил пройтись по теории. Изучив всё от истории создания до конструкции, он принялся искать видеоуроки для новичков. Ему не требовалось долго изучать информацию, он быстро её запоминал и готов был в нужный момент воспользоваться ею. В школе учителя считали его очень способным ребёнком, а одноклассники вообще гением. Только от отца он никогда не слышал похвалы. «Ты можешь лучше, Ди». «Ты недостаточно стараешься, Ди».       Наконец, найдя несколько видеоуроков, он включил первый попавшийся. Парень на записи начал рассказывать теорию, и Ди пропустил её за ненадобностью, в итоге отмотав всё видео с пустой болтовнёй. Переключив на следующий ролик, Ди пытался повторить то, что блоггер показывал на видео, но это оказалось не так уж и легко. Пальцы было сложно удерживать в непривычном для них положении, и он всё время путал лады. Но только Ди наконец запомнил, куда и как нужно ставить пальцы, блоггер начал показывать новый аккорд. Окей, и с этим справились. Проблемы начались, когда Ди, решив повторить за парнем из интернета, попытался соединить вместе два выученных аккорда. Всё, что он только что запомнил, сразу же вылетело из головы и, психанув, Ди выключил «недогитариста» и перешёл на видео какой-то девушки с немного писклявым голосом.       В отличие от парня на первом видео, она просто поздоровалась и начала показывать лады, уверяя, что это невероятно просто. Девушка была смазливая и выглядела так, будто кроме облаков и радуги она в жизни ничего больше не видела. Обычно у таких инстаграм завален нежно-розовыми фоточками с кроликами, под каждой из которых красуется ванильная фразочка с кучей смайликов. Но, на удивление, на гитаре она играла довольно хорошо. Минус был в том, что она вообще ничего не объясняла, а просто показывала лады. И, конечно, Ди, который всего час держит в руках гитару, за ней не поспевал. В итоге, перебрав с десяток уроков, ничего подходящего для себя Ди не нашёл.       Прервал блондина от поиска младший брат, который, как обычно, ворвался в его комнату без стука. — Ты вошёл без стука! Помнишь уговор? Завтра будешь убирать дом, — поприветствовал брата Ди. — Блин! Чёртов стук! — но, заметив кое-что, досада Хэви сменилась интересом. — Вау, это гитара? А-а, можно попробовать сыграть? — Валяй, а я посмеюсь, — Ди уселся на кровати, ожидая, что у братца ничего не выйдет. Если у него не получилось, то у Хэви и подавно. — Такие струны жёсткие, — пожаловался брат. — Смотри, в кровь сотрёшь, потом ныть будешь, — хмыкнул старший.       Но дальше произошло то, чего Ди совсем не ожидал. Сначала Хэви повторил то, что он один раз видел в клипе, а потом с легкостью сыграл скрим. — Да ну её, — положив инструмент, сказал Хэви, отряхивая заболевшие от металлических струн пальцы и выйдя из комнаты.       Сказать, что Ди был удивлён — ничего не сказать. В нём сейчас бушевало много чувств. Но то, в чём он был уверен — это обида. На брата, который сыграл скрим, в то время как сам Ди не мог без подсказок соединить более, чем три аккорда? На блоггеров, которые не способны сделать нормальные видеоуроки? Или на самого себя, что не может выучить таких простых вещей? Ди не знал. Он просто сидел и с нахмуренным взглядом смотрел на дверь.       Как бы он ни желал этого не делать, всё же Ди пришлось обратиться к отцу за помощью. Получив положительный ответ, он получил с ним и будущую порцию лекции на тот счёт, что у него нет музыкального таланта, и он не станет великим музыкантом.       Ди зашёл к себе за гитарой и направился в кабинет отца. Обычно он к нему и на шаг не подпускал, поэтому теперь, стоя у запретной двери, Ди немного нервничал. Зайдя внутрь, он увидел отца. Тот уже ждал его. — Присаживайся, Ди, — сказал отец, показывая на место напротив себя.       Ди сел, при этом продолжая осматривать комнату. Она была не очень большая, на полках стояли кубки и грамоты. Музыкальные. На стенах висели гитары. По сравнению с ними инструмент Ди казался просто необработанным куском дерева в форме гитары. Осмотр комнаты прервал отец, поставив таймер. — Но сначала положи то, что ты назвал гитарой, и возьми гитару. — Одну из твоих?! — обычно отец даже смотреть на них запрещал.       Аккуратно сняв гитару, парень взял её в руки. Лакированная поверхность немного скользила, а, прикоснувшись к нейлоновым струнам, пальцы Ди расплакались от счастья. Гитара была жёлтой с переливом до чёрного по краям, а в темноватой комнате красиво поблескивала надпись «Gibson». — Итак, Ди, гитара состоит из… — начал отец. — Я знаю теорию, давай пропустим эту часть, — перебил его Ди. — Хорошо, тогда сыграй ноту «ми», — попросил отец. — «Ми», «ми»... И где эта нота? — Боже, Ди, ты не знаешь нотной грамоты, — на лице отца была насмешливая ухмылка. — Вот же она, — он нажал на клавишу синтезатора позади себя. По нему было видно, что его забавляла эта ситуация. — Ну, а как на гитаре сыграть эту ноту?       После прямого вопроса отец показал, как сыграть уже ненавистную Ди «ми». Но чистого звука не получилось. Ди попробовал ещё раз. И ещё. Ещё… — Ты вообще способен… — повысил голос Глэм. — Пап, — сказать, что Ди тогда не испугался, было бы ложью. Взяв себя в руки, Глэм попросил попробовать снова. В этот раз вышло ещё хуже, чем в предыдущие разы. — Хорошо, а теперь размести все пальцы на ладах и отпускай по очереди, звук должен быть чистым. — А можно без этих «палец, палец, чистый звук»? — Нельзя, — отец снова начал терять терпение. — Да на это вечность уйдёт! — А куда ты торопишься? Ди не выдержал и сорвался: — Но у Хэви ведь получилось с первого раза сыграть скрим! — Это потому, что он намного талантливее тебя. В плане музыки, — слова отца острыми лезвиями впивались в Ди. — То, что он выучит за пару часов, ты выучишь за месяц. И то с большим трудом. — Я просто хочу научиться играть пару песен! — уже более тихим голосом сказал Ди. — Взять гитару, выйти на улицу… — И показать, какой ты никчёмный гитарист? — сорвался Глэм. — Опозорить себя, меня?       Понятно. Его прямо назвали ничтожеством. И сделал это тот человек, к которому он стремился, тот, кем он пытался стать. — Понятно, хорошо, — ответил он охрипшим голосом.       Он был таким уставшим и тихим, что, казалось, такой голос больше подходил старику, а не подростку. Ди аккуратно повесил гитару на её законное место и направился к выходу. Но тут произошло то, от чего юному Металлу захотелось рыдать. Таймер. Тот, что отец поставил в самом начале. По щеке Ди скатилась окрашенная тушью чёрная слеза. Он даже не дал ему шанса. Просто всё просчитал и поставил грёбанный таймер. — Ты ведь не злишься на меня, Ди? — спросил отец невинным голосом. — Я не злюсь. На тебя.       Единственный человек, на которого сейчас злился Ди, был он сам. Он злился на себя за то, что поверил, что его отец будет учить такое ничтожество, как он. За то, что безуспешно пытался хоть на миг достичь его высот. За то, что был.       Комната Ди. Парень сидел на подоконнике и смотрел в окно. На его щеках уже засохли следы от поплывшей туши. Но он не беспокоился, что его кто-нибудь увидит в таком виде. Возле их дома шла только одна дорога, а за ней пустырь. Машины тут проезжали редко. Таксисты «боялись» их дома и потому всё время косились на них, когда те просили подвезти их домой. Да и к тому же эта дорога вела в давно заброшенную деревню, где уже много лет никто не живёт.       Сидя на подоконнике, Ди прокручивал в голове слова отца и думал. Гитару он держал в руках, иногда проводя по струнам пальцами. Но что-то всё же в Ди было не так. Что-то изменилось в блондине за пару часов одинокого размышления. Может, всему виной тот странный огонёк решимости, что теперь блестел в его глазах?