Пансионат "Заря"

Костик Макаров тоскливо смотрел из окна Ауди на мелькающие вдоль дороги сосны. Его совершенно не прельщала роль сиделки для собственного деда. Целый месяц водить старика по процедурам и питаться в пансионатской столовой вместо… Он старался не думать о сорвавшейся поездке в Англию, шашлыках у Дениса и тусовках в ДК на репетициях. Леонид Ильич Макаров, несмотря на почтенный возраст, занимал пост председателя Госсовета республики вплоть до последнего времени, и у Костика все было в ажуре: лучшая школа, регулярные поездки в Европу и куча друзей-мажоров. А пару месяцев назад нашелся на душу деда блоггер из-под Тулы, выбравший престарелого Макарова, которого за глаза называли Брежневым: за совпадение имени-отчества, незыблемость и начинающийся маразм, объектом для своих «пранков». Блоггер добивался хайпа. Не то чтобы он был сильно политизирован или имел что-то личное против Макарова, просто надеялся сделать себе имя как борец с системой. Сместить бессменного местного князька стало целью этого господина, и Макаров, не привыкший к «звонкам из Кремля» и «из Голливуда», раздражался и вёлся. Блоггер немедленно выкладывал аудио и видеозаписи своих розыгрышей в сеть, и после нескольких видео с потерявшим над собой контроль Макаровым Леонида Ильича попросили на покой. Макарову стало плохо прямо в зале заседания Госсовета, оттуда его и увезли в центральную больницу. Пролежав месяц в интенсивной терапии, Макаров получил почетный орден республики и путевку в пансионат — поправлять здоровье. Костик бы предпочел поправить дедово здоровье где-нибудь в Карловых Варах, но Леонид Ильич заупрямился. Пусть, мол, лечат врачи родной республики, ради которой он свое здоровье и угробил. «А ты, Костя, сними видео и выложи в свои интернеты. Пусть этот нехристь утрется», — сказал старик, и Косте осталось только тяжело вздохнуть. Дед ничего не понимал в хайпе и не хотел признавать, что его гордое угасание в пансионате никому не будет интересно. А Косте только и оставалось тоскливо играть роль примерного внука и поддерживать старика в стенах этого допотопного санатория.        Руслан Савин приехал в пансионат с мамой, хотя сам презирал тех, с кем таскаются родственники. В самом деле, в неполные семнадцать ездить с мамой — стыд какой! Но матушка была непреклонна — восстанавливать здоровье единственный сын теперь будет только под ее присмотром. А все потому, что год назад Руська угнал чужую машину, решив снять видео о том, как классно он умеет водить. Пришлось отрываться от ментов. Видео и впрямь вышло лихое, в духе отечественных боевиков: «Внимание, Лада Гранта, госномер КАЕ-четыреста двадцать три, немедленно прижмитесь к обочине и остановитесь!» Останавливаться Руська считал величайшей глупостью, и гнал, не глядя на знаки и на разделительную полосу. Поймали его «на встречке», буквально вытащили авто из-под колес фуры. Приятель Пашка, сидевший рядом, погиб. Сам Русик попал в реанимацию, оттуда на полгода в одну больницу, затем в другую. Пока ему это не надоело, и он не сбежал «в никуда». Поймали — отсиживался у дяди на даче. Вернули домой. Но начались жуткие головные боли, так что пришлось снова ходить по врачам. Пока один не посоветовал выбрать этот санаторий — мол, свежий воздух и спокойная жизнь вдали от мегаполиса способны творить чудеса. Мама охотно поверила и потащила сына лечиться. Помня его отношение к процедурам, купила две путевки — сыну и себе. — Я что, маленький? — орал Русик. — А мне, по-твоему, отдыхать не надо? — парировала мама. Отец, прокурор Московского района столицы республики, отвез жену и сына в «Зарю» и вернулся обратно. А Руська заскучал, пока не понял, что даже в таком забытом богом и средствами массовой информации местечке вполне можно жить.        Именно на Русика и наткнулся Константин первым делом, когда вышел из машины у потрепанных облезлых ворот гордости республики. Да, у местных законодателей было отличное чувство юмора — наглядно продемонстрировать Леониду Макарову, до чего он довел туристическую инфраструктуру республики. Русик показался Константину знакомым. Через пару минут он вспомнил, откуда он знает эту рожу. Один из блоггеров, в друзьяшках у того самого, который травил деда. Костя нехорошо улыбнулся и хрустнул костяшками пальцев. — Ты куда? — окликнул дед. — Да так, осмотреть территорию, — и Макаров-младший решительно направился в сторону Руслана. Руслан, прищурив темно-карие глаза, взглянул на рыжего. Так, эту личность, он, кажется, не знает. Но это не беда. Быстро пролистав в уме, может ли рыжий все же быть знакомым, он направился к нему навстречу. Они так и столкнулись бы лбами. И встали, не зная, с чего начать разговор. Руслан держал руки в карманах, демонстрируя не то презрение, не то готовность начать драку. Хотя с чего бы драться среди бела дня на глазах у людей? — Приехал только? — вместо «здравствуй» сказал он. — Значит, это ты уродские видео про людей снимаешь, — на повышенных тонах с ходу начал Костик. — Думаешь, это смешно, да? Прикольно гонять как придурки по городу, нарушать правила и подставлять других? А звонить людям под видом леди Гаги прикольно, да? Над стариками смеяться, которые в ваших программах не шарят и верят, что им звезда звонит? Смешно? Обхохочешься просто! Он наступал на это блоггерское отродье, стиснув кулаки. Ненавидел это воплощение Интернет-хайпа за отнятую у него Англию, за болячки деда, за смешки за спиной. Конечно, лично Маркиз, или как там его на форумах зовут, ничего Костику не сделал, он просто любил гонять и выпендриваться, но Костика это не очень интересовало. — Охренел, да?! Руслан не понял, что надо этому рыжему и на кой он стал обзываться и орать среди бела дня. — Чего, в дурдоме сегодня день открытых дверей? И выпустили даже особо буйных, вроде тебя? Маркиз вообще снимал видео про собственные рисковые трюки и тачки, но сейчас объяснять этому придурку было некогда, и он кинулся в драку. Завалить худенького рыжего труда не составило — когда-то Руська ходил на каратэ, и навыки, хоть и растерял, но не все, так что Костик очутился на земле. К ним подбежал старик — тоже рыжий, хотя уже с проседью. «Видимо, дед этого придурка, что нападает на людей». Маркиз вспомнил, где видел его — по телику в местных новостях. И тут выбежала матушка: — Что такое? В чем дело? Она кричала так, что и дед, и внук зажали уши. — Вы с ума посходили? Руслан, встань с земли, простудишься. В это время мальчишки самозабвенно лупили друг друга, катаясь по траве и стараясь одолеть противника в «честной схватке». Руська мог бы навалять рыжему, но тот тоже неплохо держался и отбивался острыми кулаками. На визг дамочки сбежался местный персонал, и отдыхающие высыпали на балкончики с покрытыми голубой облупившейся краской перилами. Поднялся гомон. Бабульки причитали, кто-то по старинке советовал звать милицию. — Костя, зачем ты меня позоришь? — по-генеральски гаркнул Леонид Ильич и выдернул из клубов пыли наследника. Костя опомнился, размазал кровь из разбитого носа по лицу и огляделся затравленно, высматривая телефоны в руках зрителей, но, как ни странно, ни одного не увидел, да и зрители все были за пятьдесят. Соперник поднялся, тяжело дыша — вихрастый, темненький, разгоряченный дракой. Вокруг суетилась ультразвуковая мамаша, причитая и отряхивая пыль с блоггера. — Ты чего озверел? — спросил Леонид тихо, почти не разжимая губ — научился переговариваться незаметно, пока был у власти. Костя потупил глаза. Нет, конкретно этот и правда не лез к людям, а вел канал про гонки. И Косте стало стыдно. — Вам ещё тут жить вместе, — примирительно и громогласно на публику заявил Леонид, — миритесь давайте. Костя угрюмо уставился на выщербленную плитку, по которой только что валял чернявого, и поджал губы. Было стыдно, да так, что извинения в горло не лезли. — Мам, хватит, с мной все в порядке. — Руслан выдернул руку из маминых и пошарил в кармане. Достал платок — вот, все-таки есть польза от того, что матушка все время кладет его туда. Протянул рыжему. Платок был идеально чистым, даже вроде бы новым. — Больно? — сочувственно спросил Руслан, глядя на лицо рыжика. Он и не думал, что кожа может быть такой пунцовой. Будто мальчишка на солнце обгорел. Сам Маркиз был смуглым от природы, а тут за несколько дней загорел еще больше. — Ладно, Костя, проехали, — тоже громко на публику, а точнее, для своей мамы, сказал он. — Будем считать, инцидент исчерпан. — Нормально. Извини, короче, — буркнул наследник Макаровых, но платок не взял, утерся рукавом кенгурушки. — Пошли, дедуль. Леонид Ильич сокрушенно покачал головой. В последнее время он и сам был несдержан, срывался на журналистов — да и те умели выводить его из себя. Но Костина выходка была за рамками приличия. Макаровы скрылись за дверями санатория, оставив Ауди на гостевой стоянке. Дорогая машина нелепо смотрелась на потрескавшемся асфальте, сквозь щели в котором пробивались живучие одуванчики.        Ресепшен… Сложно было назвать это ресепшеном — обычно при этом слове вспоминаются фешенебельные отели в той же Турции или на европейских курортах. Здесь же, несмотря на то, что в советские годы пансионат Заря был санаторием для избранных, все выглядело весьма потрепанным: на одной стене красовалась мозаика «Слава советскому спорту», где жизнерадостная крепкая дамочка в слитном купальнике прыгала в бассейн. — Не смотрится в мозаике движение. Это больше для статических поз искусство. Руки бы дизайнеру пообрывать, — прозвучал за спиной женский голос. Говорившей было за шестьдесят, но выглядела дама весьма импозантно. Костику она своей высокой стоячей прической и пронзительным взглядом серых подведенных глаз напомнила ведьму Урсулу из «Русалочки», только седые волосы окрашены в светло-фиолетовый. «И эти люди наверняка молодежи выносят мозг насчёт бритых висков и крашеных прядей», — тоскливо подумал он. — Так госзаказ. Как по мне, так миленько. Тут в местном бассейне чемпионат республики проводился не один год, между прочим, — отозвался Костин дед. — Десять лет назад. — Знаю, из моего класса дети регулярно сюда приезжали. И все годы эта вывеска оскорбляла мое чувство прекрасного, — с достоинством ответила дама, поправляя круглые очки в тонкой оправе. — Луиза Ивановна, учитель изобразительного искусства средней школы номер семнадцать. Здравствуйте, Леонид Ильич. Вы в мае посещали форум в нашей школе, я давала урок «Искусство для детей с ограниченными возможностями». Макаров-старший не планировал заводить знакомства, но был польщён, что дама не стала акцентировать внимание на его скандальном увольнении и остановился поговорить, отправив Костю за ключами от номера к пожилой полной администраторше. Костя неодобрительно покосился на Луизу — наверняка же будет вынюхивать подробности для сплетен, — но послушно пошел за ключами. Если молодежь паслась на форумах и интернет-площадках, то люди за шестьдесят распространяли слухи без этого, но с не меньшей скоростью.        Алина стояла в стороне и слушала беседу бабушки и пенсионера. А еще краем глаза заметила его внука — рыжего веснушчатого мальчишку. Альке он почему-то не понравился. Такие обычно много о себе воображают. Драку она пропустила, так как зашивала футболку, порезанную вредной Люськой. «Шею бы ей намылить как следует, да разноется еще, а бабушка почему-то всегда на стороне младшенькой», — с неприязнью думала Алина. Люська порезала футболку якобы случайно. Да и дырочка была внизу и мало заметна. Сестры между собой не ладили, чем изрядно огорчали Луизу Ивановну. Та считала, что она, как педагог, просто обязана вырастить благовоспитанных девочек. Благовоспитанность там и не ночевала. Особенно у Алины, которая не терпела свое имя, и отзывалась только на «Аля» или «Алька». Короткая мальчишеская стрижка Альки приводила в ужас ее бабушку, считавшую косы украшением девушки. Вот только внучка имела свое мнение. Люська расчесываться и заплетаться не терпела, но косы у нее были — два облезлых «крысиных хвостика». Алька порой говорила, что Люськина вредность в них скапливается, и обещала отчекрыжить ножницами, на что сестренка начинала противно ныть.        Костик проводил взглядом администраторшу, которая неспешно пошла за бельем — комнату ещё не приготовили, отдыхающие приехали рано. Хорошо хоть стелить уборщица будет — не как в больничке — комплект в зубы и вперед, сам. Заметил девицу в стороне и обрадовался. Значит, не сплошные пенсионеры, как в больнице — и молодежь есть. Махнул рукой приветственно. Алька фыркнула. Внимание пацанов ей не льстило. То ли у нее было «позднее развитие», как говорила она на вопросы бабулиных подружек «А мальчик у тебя есть, Алиночка?», то ли сам рыжий казался противным. Да еще эти неаккуратные разводы на лице. Следы драки. Алька и сама умела подраться при случае, себя в обиду не давала. Но потом подумала, что уж лучше рыжий, чем бродить только с Люськой. И подошла, делая вид, что снизошла до него, как королева до нищего. — Приве-ет. Ты откуда такой разукрашенный? И показала на зеркало — мол, полюбуйся собой. Костик насупился. Разговаривать в таком тоне он не собирался. Тоже мне, делает одолжение, принцесса. — Откуда-откуда, откуда и все, — мрачно начал он. Тут его и деда позвала кастелянша, и он решил в жизни не общаться ни со стриженой девахой, ни с Маркизом. Правда, через несколько дней процедур, коктейльчиков и бесконечного сидения в очереди на массаж свое мнение поменял. Если дед здесь действительно ожил и завел знакомства среди стариков и старушек, то Костик не знал, куда себя деть. Молодежь была — мелькала в столовой, периодически крутилась на пляже возле озера, скрытого среди живописных сосен, но температура воздуха никак не хотела повышаться выше пятнадцати градусов, и в озере тоже особо не поплаваешь, так что на пляже народ сильно не задерживался, предпочитая плавать в бассейне. Впрочем, бассейн работал только с утра, как и процедуры, и вечерами становилось особенно скучно. Маркиз, похоже, тоже не знал, чем заняться: в санатории связь была отвратительная, и телефон работал только на звонки. Старики рассекали по прогулочным дорожкам в глубине соснового леса, играли в настольный теннис и нарды, а молодежь тосковала. Костик за пару дней облазил санаторий и его окрестности: старое здание из серого кирпича в стиле эпохи тёзки деда набило оскомину, детская площадка навевала тоску своими скрипучими качелями и статуями сказочных персонажей, которые, скорее всего, задумывались как украшение детской площадки, но единственное определение, приходящее Костику на ум, было «криповые». Эти скульптуры символизировали Волка и Красную Шапочку (причем Красная Шапочка пугала больше Волка), Квартет из басни Крылова (вандалы отбили зверям уши, чтобы уж точно никто не сомневался в отсутствии у них музыкальных талантов), Машу и трёх медведей (скульптор лепил Машу и медведей из советской сказки, а художник раскрашивал под российский мультик — вместе смотрелось жутковато). Где-то в стороне стоял пенек с Колобком, над которым поиздевался какой-то гордый обладатель несмываемого маркера. Дед при виде местного народного творчества высказался в том духе, что некоторым маркеры противопоказаны в связи с умственной отсталостью. Костя посмеялся — в глубине души он с дедом был согласен. Стриженая девка возилась с сестрёнкой — Костя повстречал их в столовой и понял, откуда в ней столько вредности. Будешь со всеми воевать, когда такой демоненок под боком живёт. На третий день тоскливого существования в пансионате Костя в очередной раз побрел к раздаче с подносом за едой и, вернувшись, обнаружил под железной салфетницей записку: «В девять вечера в дальней беседке у озера собрание Тайного общества. Ты приглашен. М.» Костя огляделся, но принесшего записку не обнаружил. Он приписывал ее авторство Маркизу, но Руслан не отходил от своей визгливой экзальтированной маман. Так что ему ничего не оставалось, как дожидаться вечера.