Пансионат "Заря"

Русик тоже получил такую же записку, и это слегка примирило его с действительностью. Потому что хотелось сбежать к приятелям и родным просторам, а главное — к работающему интернету, без которого Маркиз жизни не представлял. Заняться в пансионате было решительно нечем. Единственное «общение» случилось с рыжим в день его приезда. Больше они не разговаривали, лишь порой Руслан ловил на себе взгляд зеленых глаз Костика. Синяк уже подживал. К девяти было еще светло, но сумрачно. По небу нехотя ползли тучи. Маркиз укутался поплотнее в куртку: порывами налетал ветер, и ветровка, которой вроде бы должно было хватить для летнего отдыха, ничуть не спасала. Дальняя беседка представляла собой мозаичное сооружение с прогнившим крашеным в последний раз, наверное, в начале двухтысячных деревянным полом и мозаичными пионерами на внешней, обращённой к зданию пансионата стене. Один играл в горн, двое били в барабаны, остальные маршировали следом — в неизменных красных галстуках, белых футболках и синих шортах. Стены беседки строили на века, впрочем, как и все в Советском Союзе. И пионеры, символ давно развалившейся страны, продолжали бодро шагать по направлению к озеру. Руська подумал мельком о видосах из Чернобыля. Там так же застыло время. Тут тоже, наверное, можно забацать что-нибудь этакое… В беседке уже был народ. Стриженная девчонка, давешний рыжий противник, и еще двое пацанов. Оба русоволосые, один повыше, другой — чуть ниже. — Готов вступить в Тайное общество? — хрипловато шепнули сзади, и Руська резко обернулся. Как она так бесшумно умудрилась подойти? Точно кошка. Девица была на пару лет старше него, около двадцати. Красивая, стройная, грудастая, с черными патлами и белой кожей. Не иначе, крашеная в жгучую брюнетку. Маркиз охарактеризовал бы ее как неформалку или готку, но ни в один стиль она не вписывалась. Короткая джинсовая юбка, вязаная кофта явно ручной работы и ботинки-гриндерсы (не, серьезно, как она умудряется перемещаться на этом беззвучно?) Сестрица Руськи, начинающий стилист, явно назвала бы это безвкусицей, но смотрелось все вполне симпатично. Девица окинула Руську задумчивым взглядом темных бархатных глаз и достала пачку сигарет: — Будешь? Я Марина. — Кто ж от дармового угощения отказывается? — хмыкнул он, беря сигарету. — О, неплохие смолишь. «Парламент». Я Руслан, можно Маркиз. — Тот самый? — с долей удивления спросил белобрысый мальчишка, назвавшийся Севкой. — Вроде бы я один Маркиз. — А что, вы и вправду нашли тачку с ключом? Ну, владельцы которой пропадали? — у Тольки, пятого участника Тайного общества, загорелись глаза. — Ну да, конечно. Каждый день нахожу брошенные тачки. Ты хоть перед видео текст читал? Это просто видео такое… постановочное. И снова посмотрел на Марину. Девушка явно была неплоха собой. С такой можно и замутить. И плевать, что старше. Он, Маркиз, и сам на малолетку не похож. — Тут ты все равно не найдешь, где лепить свои видосы, — подмигнула Маринка. — Расслабься, житель городских джунглей, и окунись в мир первозданной природы. Ну, как первозданной. Вон, люди и сюда заперлись, с тех пор лесные жители здесь затаились. Будете? — она гостеприимным жестом протянула остальным открытую пачку сигарет. Севка и Толька взяли по одной. Костик отказался. — Топишь за здоровый образ жизни? Ну и правильно, это в тренде. — Маринка закурила сама, передала зажигалку Руське. — Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрёт. Руслан прикурил. С наслаждением затянулся. — Да, я видосы теперь другие леплю, даже канал другой. Пока не гоняю, так, в ГТА разве что. Но ты права, тут джунгли. Хотя и не слишком первозданные. Но так… прикольно. А ты тоже тут отдыхаешь? С родичами или одна? — У меня матушка тут грязевыми ваннами заведует, — усмехнулась Марина. — Так что это моя Турция, Сочи и Альпы в одном флаконе. Каждый год здесь отдыхаю. Кстати, это я вас здесь собрала, — серьезно сказала она. — Должна же я, как хранительница секретов этого места, познакомить вас с тайнами пансионата. — Так это ты писала записки? — вскрикнула Алька. — Здорово! Я — за! А что за секреты? Разве может быть что-то необычное в таком простом месте? Моя бабушка сюда детей возила на соревнования, вроде бы тишина и покой. — А, грязевые ванны, — поскучнел Русик, которого в эти ванны запихивали ежедневно. — Понятно. — Будешь язвить — отправишься добывать грязь для ванн, — все так же невозмутимо ответила Маринка. — Где? В ближайшем болоте, что ли? — заржал Севка. — Именно. Они тут целебные. — А я думал, грязь сюда с Израиля привозят, — нахмурился Костик. — Скажи спасибо, что не с местной канализации, — отозвалась Маринка и затушила сигарету пальцами. — Фу, я больше к твоей маме на процедуры не пойду, — скривился Толик. — Я пошутила, — Марина продолжала говорить ровным тоном с неизменно невозмутимым выражением лица, которое благодаря все той же Гаге сейчас зовут покерфейсом. — На самом деле тут и правда в глубине леса есть болота, но грязь у мамы для ванн обработанная голубая глина. А болота эти — местное кладбище. В беседке воцарилась тишина. — Кто ж покойников в болоте хоронит? — поскреб затылок Севка. — Как на могилу на Троицу ходить? — Известно кто — те, кому на могилы ходить не надо. Точнее… — Марина понизила голос до полушепота: — Те, кто вообще не хочет, чтобы о существовании этих могил знали. Ребята переглянулись. В лесу клубилась темнота — солнце почти село, и мрак рассеивали только серый остаточный свет и фонарь у входа в санаторий, мерцающий где-то вдалеке. — Хочешь сказать, здесь маньяки своих жертв хоронили? — усмехнулся мрачно Костик. Марина достала ещё сигарету: — Ну не совсем маньяки. Скорее, серийные убийцы. Разницу знаешь? Для одних бойня — это кайф, для других — бизнес. — Братки, что ли, в бетон закатывали жертв? — фыркнул Сева. — Тут бизнес был. На дороге тачки тормозили, владельцев того, трупы в болото, машину — на городской рынок по поддельным документам с перебитыми номерами, — буднично пояснила Маринка. — Бред какой-то, — сказал Толик. — А чего по радио и ТВ ничего не говорили? — Детка, это девяностые. Там такой разбой и беспредел на каждой дороге и на каждом рынке был. Это сейчас каждый такой случай — сенсация. — А чего тогда поиски не организуют? — спросил Костик. — А это ты, Макаров, у деда спрашивай, почему не организуют. В бюджете республики денег на такое нет — в болотах рыться. Дорого и опасно. Вот стану известной писательницей — пожертвую деньги на поиски, тогда и убедитесь, — отозвалась Марина. — Ух ты! Писатели — это здорово! Будешь как Донцова. Матушка моя обожает ее книги, все скупила, — сказал Русик. — А еще Шилова, она женские детективы пишет. Я как-то оставила у бабушки, — добавила Алька, — ну, забыла. Ох, что потом было! Бабушка считает, что лишь классики достойны прочтения, а детективы так, макулатура. Ну, Конан Дойля еще согласна терпеть. — К тому времени, как Маринка прославится, мы внуков будем нянчить. Алька вон в фиолетовый под бабулю свою выкрасится и будет ругать молодежь: «Фу, татушки не по моде сделали. Косы отрастили до пояса, разве приличные девушки косы носят? Стричься надо, а то не-ги-ги-е-нич-но», — кривляясь, передразнил Севка. — Тоже мне, стенд-ап комик, — наморщила нос Алька, когда смех утих. Но обиделась понарошку — шутка и правда была забавной, да и Луизу Ивановну он спародировал похоже. — А что, — Толику неинтересно было про классиков, зато интересно про девяностые, — правда, что ли, в болоте тела тех владельцев машин? А почему они тогда останавливались среди дороги? — Ты как с Луны свалился, — авторитетно заявил Руслан. — Дорогу и перегородить могли. И никто не остановится, не поможет. Или бросали «ежи» — шипы стальные. Колесо пробьешь, остановишься менять. Мое видео видели про то, как гопники машину отжали? — Там же постановка, — неуверенно ответил Севка. — Ага. Почти спектакль. — Одного актера, — фыркнула Алька. — Зато талантливо. — Ну, не хотите ждать — идём к болоту сейчас. Заодно и поглядите, какие там грязи! — предложила Маринка. — Здорово. У меня фонарик есть! Во! Как фара светит, — влез Руська. — Сдурели, что ли? — ответила Алька. — По темноте только по болоту шариться. Утонете, и с концами. — Да мы ж не в само болото полезем, — ответил Севка. — Так, со стороны поглядим. С утра процедуры всякие… И вообще, может, завтра дождь обещают. Члены Тайного общества помолчали, неуверенно посмотрели в темные заросли. — Я все тропы здесь знаю, в темноте и без фонарика дорогу найду, — сказала Марина. — Да пойдёмте, в темноте интереснее. — А ну как не выпустят ночью? — засомневался Севка. — С чего бы? Мы же не в детском лагере, здесь мы сами за себя отвечаем, если что. Да и не пойдем мы через центральные ворота, я всегда через забор — там, где старый боковой вход, хожу. Потом доберёмся до большого прогулочного кольца, а дальше уже по секретной тропе.        Тропинка, по которой днём гуляли отдыхающие, виляла меж кустарников, уходила в глубь леса, скрываясь из виду. По желтой хвое под ногами плясали причудливые тени от стволов высоченных сосен — днём эта прогулочная тропа выглядела совсем иначе. Впрочем, далеко они по маршруту не ушли. Где-то через пять минут пути Маринка сказала: — Сворачиваем. И указала в сторону, где яркий свет фонарика выхватил натянутую меж деревьями веревку с потрепанными флажками. — Типа туда ходить запрещено? — понимающе хмыкнул Костя. — Типа да. Но мы же ищем приключения, так что за мной. — И Марина шагнула с тропы. — А ну как клещи? — засомневалась Алька. — Сейчас август, да и ты не в купальнике. Не боись, через джинсы они не присосутся, — раздалось в ответ из темноты. Костик шагнул следом за Маринкой. Пролез под флажками, перебрался, чертыхаясь, через покрытые мхом ветки и ствол старой обрушившейся, видимо, несколько лет назад сосны. Идти было первое время довольно легко — все же хвойный лес был почище лиственного: никакой травы до пояса, никаких цеплючих кустарников. Но вскоре Костя ощутил, насколько зыбкой кажется почва под ногами. — Торфяники? Болота? — шепотом спросил Севка, догоняя Костю. — Да не, тут просто перегноя много, вот и кажется, что тебя затягивает, — возразил Толик. Марина обернулась, посветила ребятам: — Не отставайте. Да не бойтесь, я тут часто брожу. Дорога петляла — то мимо поваленного дерева, то мимо нагромождения камней, заросших мхом. Порой казалось, они идут несколько часов. Севка вспоминал песню про волков, которых окружают флажками. — И надо всего лишь уйти за флажки. Но волки так не могут. — Нас всю жизнь окружают такие флажки, — сказала Аля. — Туда нельзя, так не стой, там не бегай, ходи по тропиночке и цитируй классиков. Видимо, с классиками у нее, благодаря бабушке, была особая классовая вражда. — В черном-черном лесу, — начал с завываниями Толик, — шли черные-черные люди. — Это были немытые туристы, — поддел его Костя. — Люська бы испугалась, — хмыкнула Алька, вспомнив вредину-сестру. Русик шел, глядя на пляшущий желтый кружок фонарика и думал, как было бы прикольно снять тут очередной видосик. Что-то вроде «Машина из преисподней». И чтобы кто-то в черном водолазном костюме, и вода с грязью с него ручьем, и еще… Додумать не успел — нога соскользнула, и он с криком полетел прямо через заросли мелкого кустарника в воду. И испугаться тоже не успел — тут же в него вцепилась рука Маринки. Он и не ожидал, что девушка может быть такой сильной. С ее помощью Руслан снова выбрался на тропу. Подумал, что если бы такое произошло с Алькой, Севкой или Толиком, он бы не удержался от хохмы. А уж если бы ухнул в трясину рыжий, ох наслушался бы прикольчиков. Но почему-то никто не шутил по поводу мокрого Руськи. Джинсы промокли, в кроссовках хлюпало. Ветровка, к счастью, пострадала несильно. — Порядок? — осведомилась Маринка. — Эй, так это не болото, а озеро, — воскликнул Толик. Луч фонарика заметался по черной поверхности воды. В стороне ярко светили окна пансионата — отдыхающие ещё не ложились, смотрели телевизор. Мама Руслана так точно. — Так мы просто обошли озеро и вышли с другой стороны? — возмутился Костик. — Смотрите, там главный корпус, а вон там вдалеке фонарь над стоянкой! Маринка рассмеялась: — А ты торфяники ждал? До них тут полдня топать. — Ах ты, паразитка! — Костик метнулся к ней, сжав кулаки. Но на пути встал Руслан, весь мокрый и от этого еще более злой — только не на хитрюгу Маринку, а на Костю: — Ща кто-то получит по наглой рыжей морде! Удар — и если б рыжий не удержался на ногах, его бы тоже пришлось вытаскивать из воды. Костя удержался, а фонарик — между прочим, Руськин — описав дугу, шлепнулся в воду. — Уй-е! Фонарь утопили! — взвыл он. Фонарик был водонепроницаемым, так что продолжал светить сквозь воду. Правда, никто не знал, надолго ли его хватит. Но то, что они увидели, было куда загадочнее фонарика. В черной воде виднелся покрытый тиной и илом, заросший водорослями и значительно проржавевший, но все равно узнаваемый силуэт автомобиля. Все сразу забыли про Маринкин обман и уставились в воду. Фонарик мигнул и потух. Но машину, утонувшую на не слишком большой глубине, рассмотреть успели все. — А… как она там оказалась? — зачем-то спросил у Марины Севка. — Не знаю, — честно ответила она. — Идемте назад. В мокром холодно, чтобы вы знали, — насупленно сказал Руслан, ежась в сырой одежде. — И вообще… Что «вообще», всем стало понятно и так — нехорошо на душе у Маркиза. Одно дело, постановки с поддельными гопниками, и якобы найденными авто, а машина на дне озера — совсем другое. Да и фонарик утонул. — Марин, мы той же дорогой пойдем, или тут как-то покороче путь есть? — С деревни можно. С другой стороны. Тут вон туда подняться на обрыв и по прямой местности до санатория пятнадцать минут. И даже съезд сюда есть пологий для рыбаков. Правда тут давно никто не рыбачит — тут только лягушек и ловить. На другой стороне вон мостки есть, с них и… — Марина растерянно замолчала. Потом решительно направилась вперёд. Поднимались по песчаному склону, но полузаросшую колею, ведущую наверх, рассмотрели. А потом по просёлочной, хоть и грунтовой, но добротной дороге поспешили назад — вокруг озера к задним воротам санатория. Добрались быстро, минут за пятнадцать. — Завтра я расскажу деду про машину. Пусть вызывают полицию, спасателей и поднимают, — решительно заявил Костя.        На следующий день санаторий гудел. Несмотря на пасмурный день народ высыпал на пляж — наблюдать, как на другой стороне озера кое-как установленный на берегу подъемный кран выдергивает из камышей ржавую девятку, пролежавшую на дне не один год. — Мамочки, а я тут купалась, — сдавленно выдохнула какая-то дамочка. — А водитель… До сих пор внутри? — пробормотала Луиза Ивановна, крепко держа за локоть младшую внучку. От этого вопроса всем стало неуютно — ведь не сама по себе машина попала на глубину. А потом к месту находки подъехали полицейские машины и узнаваемый болотный УАЗик. — Труповозка, — сокрушенно покачала головой Луиза. — Значит, всё-таки… Леонид Ильич был где-то там, как и главный врач пансионата — выступали свидетелями. Костю дед не сдал и строго-настрого запретил соваться к репортерам и полицейским. — Потом проблем не оберешься. Мама Руслана вообще в этот день вознамерилась не выпускать руку сына. Он не особо возражал — после вчерашнего купания заложило нос и уши, так что окружающий мир воспринимался, словно сквозь толстый слой ваты. На пляж она не пошла, Руслана не пустила тоже. Мол, незачем. Но Руська улучил момент и сбежал прямо из столовой. Правда, к «шапочному разбору» — уже все закончилось. «Эх, можно было бы снять видосик, — привычно подумал он. — И дома выложить». Но эта мысль сменилась другой — неужели Марина знала раньше про машину? «Да ну, бред. Откуда?» Он пошел к себе и завалился спать. Самочувствие было совсем паршивым. — Спасибо тебе, пацан, — услышал он скрипучий голос за спиной. Руслан стоял на берегу озера. Там же, где вчера уронил фонарик. А сейчас этот фонарик держал в руках… Ну, если бы персонажи фильмов ужасов могли появляться в нашем мире, то это он и был. Скелет в истлевшей одежде. А в костлявой руке — тот самый фонарик. — Если б не ты и твои друзья, нас бы ни в жисть не нашли. Рядом стоял еще один скелет, пониже. Судя по истлевшему платью, которое было когда-то красным — это были останки девушки. Девушка молчала. На голове колыхались длинные волосы, словно она так и лежала под водой. Русик от ужаса не мог сказать ни слова, просто смотрел на жуткую парочку… А потом мама поила его шипучими таблетками, щупала лоб, затем пришла какая-то женщина, похоже, сотрудница санатория… И Руслан провалился в сон, где ему ничего не снилось. Проснулся через сутки — ослабевший, но уже без температуры. Мама притащила ему еду из столовой, охая и ахая записала ещё на кучу процедур. — Ингаляции обязательно, облучение горла — после простуды-то. Называется, поправили здоровье, — квохтала она. — Но с завтрашнего дня. Сегодня лежи и не вздумай удирать никуда, горе мое! А когда она ушла, в дверь поскреблись. — Маркиз, это мы, — сообщил знакомый Костин голос. — Как ты? — Заходи. — Руслан открыл двери. Его слегка пошатывало, но зато язвительность пропала. И он был рад Косте. — Сюрприз, — раздался нестройный хор голосов, и на Руслане повисли Алька и Маринка, а потом и белобрысые пацанята. Руслан обнял всех четверых — насколько хватило рук. Затем набросил на постель покрывало, и сел, завернувшись в одеяло. По обеим сторонам уселись Севка и Толик. — Здорово, что вы все пришли, — сказал Руська. Только сейчас он понял, что Тайное общество — настоящая команда, где все друг за друга. И был рад этому. — Ну, что там? Вчера… или это уже позавчера… Блин, мысли спутались. Когда тачку доставали? Меня матушка не отпустила. А когда смылся, уже все разошлись. — Да нормально. Шумихи много было, — улыбнулся Костя, когда они расселись, кто куда: он — в обтянутое гобеленом кресло, Алька — на соседнюю кровать, а Маринка — на деревянный здоровый подоконник. — Он секретничает и важничает, — пожаловался Севка. — Его дед знает новости и Косте рассказал, а он с нами не делится. — Все будет, — отмахнулся Костик. — Взятка, — сообщила Маринка и выудила из кармана толстовки два апельсина, один кинула Руське, второй — Косте. — Сейчас на всех разделим, — обрадовался Костик. — Алька, почисти и наломай. — А волшебное слово? — Пожалуйста. Ну что ты как твоя бабушка! — Там в машине парень и девчонка были, — внезапно произнес Руська. Костя открыл рот, закрыл. Потом снова открыл: — Откуда ты знаешь? В Гугл лазил, что ли? Да тут же связь не пашет. — Они меня навещали, — усмехнулся Руська, — во сне. — Иди ты! — Я серьезно. Пришли вдвоем. Пока я тут с температурой валялся, как тряпочка. Зрелище то еще, Стивен Кинг отдыхает. И сказали: спасибо, что помог их найти. Значит, тот свет и вправду есть. Алька так и застыла с полуочищенным апельсином в руках. — Зомбари, что ли? — скептически хмыкнул Севка. Руська ухмыльнулся криво: — Типа скелеты. Не верите? Девчонка в красном платье, парень в джинсах и свитере. Костик облизнул губы: — Не знаю, откуда ты это взял, только… Короче, слушайте. Лет десять назад в городе пропала парочка: студент третьего курса юрфака Роман Скоробогатов и его подружка Таня Титова. Уехали под Новый год к родственникам в соседнюю область на новой девятке Ромы и не доехали. Хватились их через три дня: обыскали всю трассу, опросили все посты. Заподозрили угонщиков, но больше вроде никто не пропадал, да и девятка не всплывала ни на одном рынке. Полгода их искали, и так висяк и остался. — Вот, значит, что с ними случилось! — ахнул Севка. — Наверно, съехали с трассы, уединиться, так сказать… — Местность не знали, навигаторы тогда дорогущие были, только в понтовых иномарках, — подхватил Костик. — Остановились на ровной площадке. А зима тогда была теплая, вот лёд и не выдержал. Выбраться не успели — их, говорят, так и нашли на заднем сиденье, обнявшихся. Уже опознали и машину, и ребят… — В красном платье девчонка, что ли? — уточнил с ухмылочкой Сева. — А я откуда знаю. Там и не определишь. Вон, у Руськи спрашивайте, — обиженно огрызнулся Костик, недовольный тем, что Русик отобрал у него славу рассказчика. Все замолчали. — А каково родственникам сейчас? Хотя уж лучше так, чем в поисках, — подала голос Алька. — Их, наверное, уже и не искали, — сказал Севка и добавил: — Вот тебе, Марин, и материал для детектива. — Да ну, — отмахнулась она. — В детективе убийца должен быть. Тут, скорее, мистика. А славе Кинга я не завидую. Давайте лучше есть апельсины, дамы и господа!