Пансионат "Заря"

Руслан оглядел всю столовую, затем отозвал в сторону Севку: — Маринку не видел? Он чувствовал себя виноватым — может, из-за глупости в холле с этим «Я тебе нравлюсь», то ли из-за того, что не проснулся, когда его звали. — Не знаю. Появится, наверно, — сказал Сева. Но Маринка так и не появилась ни в комнатке с кислородными коктейлями, ни на процедурах, ни в столовой. Руслан занервничал. Он подошел к медсестре в процедурном кабинете на ваннах и спросил про Марину: — Ну, ваша дочка, Марина. С браслетами на руках. Где она? Уехала? — Какая дочка? Нет у меня дочки, — глянула медсестра на Руську поверх круглых роговых очков. — Ты опять прогулять процедуру задумал? У тебя ещё три ванны. Бегом за полотенцем и сменным бельем, а то Эльмире Петровне расскажу! Руслан еле вылежал процедуру, потом пошел бродить по территории, искать Марину. Обошел вокруг озера, заглянул в беседку. Он теперь чувствовал себя виноватым… Не так, как с Пашкой, но все-таки. «Если бы я ничего не сказал вчера, она бы не уехала». Вспомнил, что Марина помогала в столовой и поплелся туда. — Чего тебе? — спросила необъятная тетка в замызганном халате. — А Марину не видели? — Какую Марину? Иди отсюда, не положено посторонним тут находиться. Вечером компания собралась в дальней беседке. — Ну и куда она делась? Ни ответа, ни привета. Сбежала просто, что ли? — гневно сказал Толик. — Ну, разные обстоятельства бывают, — глубокомысленно заметил Севка. — Это все ты, — Алька накинулась на Руслана. — Из-за тебя она уехала. — Чего из-за меня-то? Ну, спросил так, по приколу. Я же не переспать со мной предлагал. И увернулся от ее подзатыльника. — Мне вот непонятно, почему все отвечают, что ее нет и не было никогда. И даже ее матушка. Мол, нет у меня дочки. Я у многих спрашивал — нет Марины и не было никогда. Но мы-то знаем, что она была. — Странно все это, — сказал Костя. — Про Алису тоже все говорят, что ее не было. А Люська с ней играла, — нахмурился Толик. — Думаешь, Марина тоже…? — Что именно «тоже», Севке озвучивать не хотелось. — Помните, она про номер с мафиози рассказывала? — охнула Алька. — Может, и ее там… того? — А что? Может быть… Алиса же искала себе друзей. Может, и она тоже. И вообще, некоторые так и не осознают, что умерли и продолжают жить якобы. Только кто-то их видит, а кто-то нет. Костя даже побледнел: — Значит, она тоже была призраком? — Теперь этого никто не узнает, — ответил Толик. — И хватит об этом. Пойдем в кино, что ли. Все равно заняться нечем. — Идём. Правда, фильмы тут крутят одно старьё, — ответил Севка. — Ну и ладно. Кинотеатр уже работал: там и правда крутили старые фильмы, потому что аппаратура осталась ещё с советских времён, и современные диски и флешки не читала: только пленки. Поэтому показывали «Любовь и голуби». Старшее поколение ностальгировало и восхищалось, молодежь втянулась и даже сблизилась со своими стариками.        После исчезновения Марины Тайное общество не распалось. Ребята все так же бегали по территории, крутили барабан на площадке, плавали в бассейне (его как раз открыли). И, самое главное, стали общаться со старшим поколением. Старики ностальгировали по развалившейся стране, рассказывали о том, как в далёкой юности гуляли по затопленной нынче под водохранилище набережной, про пионерскую организацию и как на работе бесплатно выдавали путевки в эту же «Зарю». Говорили и про девяностые. Луиза Ивановна вспоминала, как учителя вышли бастовать в девяносто восьмом, а она как завуч вместе с остальными завучами и директором вела все уроки у детей, объединяя классы — нельзя было прерывать учебный процесс. Дети не виноваты, что учителям есть было нечего. Леонид Ильич вздыхал и говорил, что рад бы был им помочь, но он человек маленький, а рыба гниёт с головы. Верха не позволяли. — Вот жрать нечего было, а они работали. Покупать нечего было, а они делились. А сейчас в магазинах все, что угодно — а не радует, — сказал Анатолий и по-стариковски ворчливо добавил: — Душевности нет в людях. — А ведь и правда, — подтвердил Сева. — Все стало каким-то одноразовым. Я не про то, что вещи не ремонтируют, хотя дед, пока был жив, мог починить все. И рассказывал, что в нашем возрасте люди запросто умели наладить и чайник и утюг, и провода паяли на раз. И даже сами магнитофоны ремонтировали, а то и собирали из двух один. А уж про Жигули и говорить нечего, в моторах отцы учили разбираться. А сейчас вообще никто ничего не умеет. Вещи стали одноразовыми, но это не беда. Стали одноразовыми отношения. Чуть не понравилось хоть что-то — все, прощай. Даже дружбы нет настоящей. — А ведь ты прав, — сумрачно отозвался Руслан. — Дедуль, а правда, что в этом санатории мафиози убили в девяностые? — спросил как-то Костик. Леонид Ильич вздохнул: — Было дело — передел Козловского поселка. Тут отдыхал со своей невестой Ренат Самосвалов. Его-то не жалко, бандюган, такая же собака, как и те, что его пришибли — рынки контролировал, беспредел устраивал, заводских его люди трясли. А девчонка зря с ним связалась — красавица была, слышали наверно, Марина Петрова. На всю страну убийство прогремело — она титул «Мисс Россия» тогда выиграла и должна была на мисс Мира ехать. В итоге вторую претендентку отправили. Вся компания рванула на балкон на верхнем этаже в холле — там худо-бедно ловил Интернет — и полезли гуглить. Информация нашлась, как и фотографии. Погибшая девушка смотрела в объектив густо подведенными огромными глазами и улыбалась белозубой голливудской улыбкой. — Красивая брюнетка, — сказал Костик. — Наша Маринка, как вы думаете? — спросил Сева. — А кто ее знает. Косметика творит чудеса. Вроде похожа, а вроде и не она, — задумчиво пожала плечами Алька. — Не она, — Руслан отчаянно надеялся, что его голос звучит твердо и уверенно, как тогда, когда в больнице его допрашивал следователь по поводу угнанной машины и гибели Пашки. — Точно не она. На душе у Руськи стало так паршиво — хоть волком вой. Как тогда, когда во время сеанса неслышный голос сказал Пашкино «не дрейфь, прорвемся». — Марина. Жаль, молодая погибла, — сказал Севка. — Время было такое. Родись мы в те годы, и неизвестно, дожили ли бы до своих лет. — Я бы точно не дожил, — ответил Руслан. Костик вечером не утерпел — пошел проверять: — Деда, а эта невеста мафиози… Она на нашу Марину похожа? Ну ту, с которой мы тут все тусили? Леонид задумался. Потом сказал твердо: — Ну, есть что-то такое, если приодеть. Ваша Марина симпатичная девчонка. Уехала, что ли? Внезапно как-то. — Ага, — кивнул Костик и перевел тему на погоду. Руслан второй день почти не ел, и не выходил из номера. — Да что с тобой такое творится? Русик, ну нельзя так, — причитала Эльмира Петровна. — Может, с ребятами в кафе свозить вас? Может, в бассейн пойдешь? Или по лесу прогуляешься? — Я. Не. Хочу. Ни-че-го. Руслан отвернулся к стене. Депрессия накрыла с головой. Он понял, что все, кто ему дорог, мертвы. Пашка погиб по его вине. А Марина… «Я идиот — умудрился влюбиться в призрака, — думал он, разглядывая идеально белый потолок, — но кто бы сказал, что она призрак». Вспомнил ее руку, когда она вытаскивала его из воды. Обычная теплая рука была. Вспомнил, как затаскивал ее на крышу беседки. Она и сама могла б залезть, просто Руське поддавалась. «Я дурак, — в сотый или тысячный раз мысленно говорил себе Руслан, — но я не могу без нее». А потом его как-то отпустило: вернулся домой, началась учеба, интернет, блог, экзамены…        — Ну, мам, дался тебе этот Лондон. Десять дней подождут. Ничего не случится. Если у Кэролайн уже билеты на руках, пускай приедет. С Анькой пообщается, сеструхе моей тоже английский подтянуть надо. А я уеду в пансионат. И это не обсуждается. — Русик, — взвыла Эльмира Петровна, — ну все же обговорено, ты едешь в Лондон по обмену. — А я уеду жить в Лондон, — пропел сын и добавил: — Понимаешь, мне очень важно съездить в «Зарю». Считай, там мне помогли восстановить здоровье. А сейчас надо пройти еще курс процедур. — Да ты их пропускал вечно. — Зато в этот раз не буду. — И добавил: — Мы там все соберемся… Как в прошлом году. А Лондон, честное слово, не уплывет вниз по Темзе. И семья Честертонов поживет десять дней без меня. Ещё с дороги Руська увидел старенькую Гранту, из которой доставали сумки медсестра из физиотерапии и… Черный крашеный затылок Маринки Руська узнал сразу. Спину ее обтягивала темно-малиновая футболка, на ногах красовались все те же потёртые гриндерсы, только вместо джинсовой юбки — узкие брючки с кожаными вставками. Обернулась, махнула рукой: — О, старый знакомый. Привет. Поможешь сумки донести? — улыбнулась, как ни в чем ни бывало. — Маринка, — счастливо выдохнул Руслан, выскакивая из дорогого внедорожника, — помогу, конечно. Он готов был донести и сумки и саму Марину. — Мы все тут решили собраться. Прикинь, у меня Лондон накрылся. Ну и фиг с ним. Успею еще. Я так… Так давно не виделись. Глаза его сияли. — Мы потом чат создали, переписывались друг с другом. Тебя все время вспоминали. Ты тогда так исчезла непонятно. — И добавил: — Нам все говорили, что не знают тебя вроде как. И мама твоя, и в столовой та тетушка толстая, что мне добавку совала, помнишь? И все говорили, что не знают никакой Марины. А я даже не знал, как тебя искать и где. — А, это ко мне после той игры наутро припёрся один… Неудачливый ухажёр. Я от него сюда и сбежала. Папин друг, старше меня в два раза, а сам клеится как педофил. Не, я понимаю, что мне девятнадцать было, и это не педофилия, но этому старперу больше, чем папе — сорок восемь, представляешь? Из богатеньких, когда-то рынки крышевал, а теперь неожиданно в честные менты подался. При погонах. Мерзкий такой татарин, Ренат. Руська вздрогнул. Вспомнились вырезки из газет. «Ренат Самосвалов. Не может быть такого совпадения…» — Ренат? — нелепо переспросил он. — Ага. Кирьянов Ренат, полковник МВД, кажется, я в их званиях не разбираюсь, — легко и непринужденно сказала Марина и продолжила: — Ну вот он в «Зарю» той ночью заявился. Я его выгнала, вещи собрала и в деревню в Подмосковье к двоюродной тётке свалила. А вам все врали, чтоб поиски никто не организовывал. — Она выудила сигареты: — Будешь? — Буду. — Он схватил сигарету, затянулся, счастливыми глазами посмотрел на Марину: — Ты бы мне сказала, я бы этого старпера в бетон закатал, по методике ребят из девяностых, про которых ты нам рассказывала. Помнишь? Хотелось смеяться, подхватить Марину на руки и не отпускать. Руслан заметил, что уже стал выше нее. — Знаешь, мы тут узнали, что бойня была-таки в этом пансионате… Да и ладно. Много чего было в жизни. Здорово, что ты нашлась. — Ага, было дело. Я уж рассказывать не стала, а то ещё разбежались бы вы все, — усмехнулась она. — С сеанса-то. — Я бы не разбежался. Знаешь, а ты ничуть не изменилась, Марин. И вообще, так здорово собраться Тайным обществом всем вместе. Вечером Костик приедет, Алька тоже. А завтра Севка обещал. — Круто, — заулыбалась она. — Встретимся в том же номере. Не боитесь? Двадцать лет же прошло. — А чего бояться-то? Мы же не будем вызывать дух убитого там бандюгана. И той девушки. Ее тоже убили там, знаешь? Кстати, тезка твоя. Собрались все. На этот раз Толик приехал самостоятельно, Севка — тоже. Леонид Ильич, правда, решил ехать вместе с Костей. Не потому, что волновался за внука, а просто «Заря» пробудила прекрасные воспоминания. Прибыла и Луиза Ивановна с внучками. Люська уже закончила первый класс. Тайное общество снова было в полном составе. Маринка уже ждала их в том номере. За этот год в комнате ничего не изменилось: та же старая, когда-то дорогая мебель, те же картины на стенах, тот же телевизор, тот же шкаф с зеркальной дверцей. Марина сидела в потертом кресле у окна и курила, придвинув к себе тяжёлую пепельницу. Проходя мимо дверцы шкафа, Руська глянул на отражение под углом и внезапно ему показалось, что… На голове у Маринки блеснули драгоценности короны, а вместо футболки переливами заиграло дорогое перламутровое платье с глубоким вырезом. На перевязи, перекинутой через плечо мелькнули буквы «Мисс…» Дальше Руська не дочитал. Он снова зажмурился — глупая детская привычка закрывать глаза хоть на миг, чтобы «спрятаться». А когда открыл, в зеркале отражалась обычная Маринка. Без всякой короны и перламутрового платья. Но он мог поклясться, что воображение не сыграло с ним злую шутку.