verfehlung

Прошло семь лет. Вейверли только что вернулась домой после тяжёлого трудового дня, увенчавшегося визитом в поликлинику, где ей сделали прививку от столбняка и забинтовали руку, которую она поранила, когда спускалась по ступенькам рейхстага несколько дней назад. На улице, кроме гололёда, стоял мороз, последние дни казалось что пойдет снег, но Вейверли подозревала, что это Рождество будет таким же бесснежным, как и несколько до него. Вставляя ключ в замочную скважину, Вейверли заметила тишину, которая царила в доме. Все домочадцы скорее всего мирно спали, и даже их собака, по кличке Стэн, мирно храпела в углу. Девушка отперла дверь, шагнула через порог, и в лицо ударил приятный аромат с кухни. Пройдя в гостиную, девушка сняла пальто и бросила его на диван. В углу, рядом с окном, стояла пушистая ёлка, увешанная разноцветными шариками и салютом, который создавал отблески. — Мамочка? — раздался тоненький детский голосок и Вейверли заметила девочку, которая спряталась под клетчатый плед. — Солнышко, почему ты не спишь? Вейверли ближе подошла к ребёнку, и тот нырнул в её тёплые руки. Волосы Вейверли по-прежнему, как и несколько лет назад пахли лавандовым маслом. И её дочке нравилось это больше всего. — Папочка храпит, мне страшно, и я не могу уснуть. — Он опять пил… Вейверли взяла девочку на руки, вместе с пледом и плюшевой игрушкой, которую сжимала в своих ручка дочь, и потащила её в сторону детской. Несколько лет назад Чемпион начал пить. Все началось с сигар и бренди в компании друзей, но сейчас он мог купить пойло и у аптекарей. Вейверли было его жаль: парень пал так низко, что даже его родители перестали видеть в нём человека. Эрп мечтала уйти от него уже несколько лет, но всё было не так просто. Она не могла, хоть и хотела больше жизни. Если она покинет стены этого дома, то потеряет и дочь, и работу. Несколько лет назад она заключила сделку с дьяволом, которую была не в силах расторгнуть.  — Что такое, милашка? Девочка уже лежала в своей теплой кровати, Вейверли укрыла девочку одеялом, и та порезала. На ней не было и лица, девочка бала точной копией своей матери, поэтому они понимали друг друга с полувзгляда. Женщина мягко схватила девочку за подбородок и взглянула в её глаза. — Девочки в моем классе по подготовке к школе, сказали мне, что ты ошибка. — На лице девушки появлялись слезы. — Что ты имеешь в виду? — Их родители сказали, что ты грешница, что предала нашу страну и встречалась с девушкой. — Ох милая, как сказала одна моя подруга: «Любовь — это самое прекрасное чувство на земле. Разве она может быть под запретом?! Именно любовь поднимает нас на подвиги. Разве может быть иначе? Разве можно запретить её?!» Девочка внимательно слушала свою маму. Девочку большую часть времени воспитывал Чемпион и его семья, но вот Вейверли, даже несмотря на тяжелый рабочий график успевала рассказывать своей дочери о жизни. Шатенка любила её, и больше всего она желала чтобы её маленькая девочка выросла умной девушкой. Меньше всего Эрп хотела, чтобы её дочь допустила те же ошибки, что и её мать несколько лет назад. — Мне сказали, что ты была в лагере. Это правда? Расскажи мне. Вейверли поджала губы. Она не любит рассказывать о том, как провела несколько недель в исправительном лагере для девушек. Это были не такие плохие дни, она успела познакомиться и пообщаться со многими, интересными людьми. Вот только когда она вернулась домой все было иначе, родители Чемпиона искренне верили, что девушка была в командировке, но вот её муж постоянно попрекал её. Чемпион ненавидел, что его жена была влюблена не в него, не ценила его. А Вейверли ненавидела себя, что не может видеть мир насыщенными красками. Белая пелена навечно поселилась в её глазах. — Хорошо. Короткая история перед сном. Девушка села чуточку дальше и поставила ногу на ногу. Вейверли не могла отказать своей дочери, поэтому незамедлительно начала свой рассказ…

Вейверли спрыгнула с грузового отделения машины, которая привезла их в лагерь. Девушка была уверена, что до лагеря должны ходить автобусы, но в итоге им пришлось делить место рядом с фермерскими животными. Вслед за Вейверли спрыгнуло ещё несколько девушек. У каждой из них в руках был чемодан или сумка, где лежали их вещи. В лагере было не так плохо, как рассказывали некоторые девушки. Их кормили несколько раз в день, разрешали спокойно ходить по зданию, но такое было не для всех. Вейверли жила в крыле вместе со светскими дамами, поэтому ей ни разу не пришлось терпеть наказания от офицера или же спать на голой земле. Вейверли даже позволяли играть на пианино в актовом зале, и пока она это делала, в ней жили воспоминания.

Николь исподлобья смотрела только в одну точку. Девушка старалась не глядеть в глаза людям, которые пытали её сутки напролет. Её волосы опять сжали, а затем, через несколько секунд до неё донесся шлепок. — Говори нам имена своих друзей! Говори! Николь подняла свой взгляд. Она была в ужасном состоянии: её левый глаз почти не видел, а во рту чувствовался металлический привкус крови, но даже так девушка не могла говорить. Она не имела права предавать своих друзей и разрушать их жизнь. Девушка без сил опустила голову. Кровь была повсюду: на одежде, полу, но большая часть была на лице. Хот не понимала сколько дней она провела в таком положении, она не понимала ничего, а глаза медленно закрывались. Рыжеволосую окатили водой, и она задёрнула свою голову. — Я работаю в одиночку. — Хорошо… — раздался голос мужчины. Николь почувствовала на своих руках металлические браслеты, а затем разряд тока прошелся по её телу. Девушка сжала зубы так сильно, что один треснул, и его осколок до сих пор был во рту.

Прошло несколько дней с того момента, как Вейверли появилась в лагере. Чемпион звонил несколько раз, Эрп стояла по десятку минут у телефонной трубки, но они так и не поговорили. Вейверли слышала только тихие вздохи, а потом рыдание. Каждый день по утрам проходили уроки по исправлению. Вейверли сидела в кругу девушек и читала Библию вслух, а затем они делились своими мыслями и эмоциями. Но самое ужасное было слушать их лживые истории о том, как их совратили женщины. Вейверли была вне себя от злости. Она ловила этих женщин своим руками, и они сами ложись в кровать к другим девушкам. Лишь одна Вейверли молчала, ведь её не совратили, её по-настоящему любили…

— Встань и иди! Один из парней кричал на девушку и тащил её по полу, держа за веревку, которая находилась на её запястьях. Столб пыли поднимался с каждым шагом, и было сложно дышать. Вернее было сказать, что Николь вообще не могла нормально дышать — её нос был сломан на протяжении нескольких дней. — Никакого толка от тебя нет. Девушку швырнули в сторону стены, ей сразу же приказали встать, но Николь не могла, словно в своей жизни она никогда не стояла на ногах. Девушка продолжала сидеть на своих коленях, когда слушала обвинение. Николь закрыла свои глаза. Послышался щелчок, затем выстрел. Весь мир исчез. Николь почувствовала себя счастливой… Николь снова чувствовала объятия любимой девушки, её поцелуи и прикосновения. И самое любимое — запах лавандового масла. Её запах…

Вейверли Эрп сидела на краю кровати и обменивалась последними фразами с девушками, которые находились рядом. Дни прошли слишком быстро, и девушка даже не заметила когда пришло время собирать вещи. Вейверли вышла за пределы лагеря, и железная дверь за ней захлопнулась. Девушка почувствовала свежий воздух, несмотря ни на что, воздух за пределами лагеря был совсем другой. Более чистый и свободный. Шатенка вздрогнула, когда почувствовала как что-то или кто-то касается её плеча, а на кончике носа появился знакомый запах. Девушка обернулась, но за спиной никого на было. Вейверли направилась в строну остановки, где проезжал городской автобус. Чем дальше она отходила от лагеря, тем больше становился камень на её душе. Но даже так что-то теплое оставалось на её плече, словно ангел дотронулся до неё, и с этого момента оберегал её всю оставшуюся жизнь.

Когда Вейверли закончила свой рассказ, она заметила, что её дочь уже давно спит, и даже немного посапывает. Шатенка провела рукой по волосам девочки и оставила нежный поцелуй на щеке, а затем встала с кровати. Чемпион все ещё храпел, лёжа на середине кровати. Вейверли даже не стала пробовать его сдвинуть с места — когда он пьяный, это сделать невозможно. Девушка ушла в ванную комнату. Шатенка взглянула на своё отражение в зеркале, а особенно на красные глаза. Перед ней стояла худая, совершенно истощенная девушка. Вейверли закрыла глаза, а затем почувствовала на своей шее нежные поцелуи, которые спускались всё ниже. Но когда Вейверли открыла глаза — ничего не было… Теперь ничего не было…