verfehlung

Говорят, наш выбор определяет нас. И несмотря на темные стороны, на все сомнения, и на собственный страх, — я выбираю веру в любовь…

Берлин был самым прекрасным городом на планете, особенно после великой войны, которая закончилась несколько лет назад. Каждый месяц жители Германии проводили праздники, в которых прославляли самую сильную расу. Но даже и в рядах арийцев были свои собственные ошибки. Ошибки, с которыми Вейверли Эрп боролась всеми силами. Вейверли любила свою работу. Ещё будучи юной девушкой, когда её страна победила в войне, девушка поняла, что благодарна всем богам, что в её крови есть кровь могучих людей. А смысл жизни шатенки — прославлять свою нацию и очищать от грязи, которая скапливается в похожих на это место. — Сыграй, что-нибудь! — крикнула одна из девушек, а затем поцеловала свою соседку. Вейверли поморщилась. Она ненавидела таких людей, людей, которые позорят её народ, именно для этого она терпела эту жуткую неприязнь и наблюдала, как девушки бросают на неё свои пошлые взгляды. Вейверли работала в специальном отряде, который ловил подобных людей и отправлял в специальные лагеря по исправлению.

Вейверли зашипела, когда почувствовала, как тысяча иголок протыкает миллиметр её кожи. Через несколько секунд на плече Эрп появился незамысловатый узор, такой же, как и у всех, кто состоит в рядах отряда по борьбе с однополой любовью. — Я так рада, что буду под вашим командованием, мисс Эрп. — Вейверли посмотрела на блондинку в военной форме. — Теперь мы точно избавим мир от этих грязных людей.

Вейверли начала играть и услышала хохот, а затем до её носа донёсся вкус терпкого табака и дешевого алкоголя. Девушка привыкла работать через день, в свою смену она ловит по десятку девиц, которые всеми силами пытаются соблазнить её или других девиц. Она искренне верит, что помогает людям, и не видит ничего кроме собственной правды. Вейверли наблюдала. Она пробегала взглядом по столикам, не отвлекаясь от своей игры. Эрп заметила, как пара девушек обнимались, а другая пара целовались, кто-то пил и кричал, а кто-то покидал помещение на пару со своей новой спутницей. Вейверли заметила, как на смену двум девушкам пришла новая, которую командир отряда не видела ранее. Сквозь сигаретный дым девушка увидела даму с рыжими волосами и в чёрном строгом костюме. Эта девушка, она совершенно не подходила под обстановку борделя, Вейверли была уверена, что девушка пришла сюда только из-за интереса, и улыбнулась, когда поставила воображаемую галочку над её головой. Таких легче «исцелить», для них такие отношения совсем новы, поэтому — она её цель на сегодня. Но Вейверли не догадалась, что не только она одна сегодня вышла на охоту. Хот приблизилась к бару и подозвала бармена, через несколько мгновений в её руках оказался напиток:  — Эй, красавица. К Николь повернулась девушка, брюнетка ловко провела тыльной стороной ладони по скулам рыжеволосой, и начала о чём-то говорить. Хот совершенно не чувствовала заинтересованности в разговоре, она не смотрела в глаза, а наблюдала за женщиной в вечернем платье, которая разговаривала с какой-то дамой. Рыжеволосая успела выпустить несколько шуток перед тем, как объект её слежки направился к выходу. Николь сделала последний глоток, попрощалась с девушкой и направилась по пятам женщины. Вейверли ускорила шаг, когда поняла, что её добыча на сегодня начала покидать заведение. Девушка уже давно закончила свою игру, поэтому смело, не обращая внимания на других, направилась за копной рыжих волос. Вейверли и Николь были в двух шагах, когда цель рыжеволосой заметила слежку и развернулась. На секунду Николь была готова провалиться сквозь землю, она никогда не была так близко к тому, что её раскусят, поэтому мозг девушки самостоятельно нашёл решение. Девушка развернулась, притянула к себе шатенку, что стояла позади, и вцепилась в неё губами. Вейверли никак не ожидала подобного. Она несколько раз ударила девушку по плечам, а затем оцепенела от страха. Эрп никогда не целовалась с женщиной раньше, а сейчас её грубо прижали к стене, а нежные губы бродили не только в районе рта. Губы Николь судорожно оставляли мокрые среды на ямочках, а затем девушка резко начала кусать губу. Хот не обращала внимание на шатенку, которая стонала в её объятиях то ли от недовольства, то ли от удовольствия. Рыжеволосая и сама не заметила, как слишком сильно увлеклась девушкой, её цель давно пропала, а она до сих пор не спешила покидать объятия незнакомки. Когда Николь всё-таки решила отстраниться, она увидела на себе злой, а затем резко меняющийся на ничего непонимающий взгляд ослепительных глаз девушки напротив. Вейверли почувствовала мурашки на своей спине от горячего дыхания, что щекотало её губы. Эрп совершенно не понимала, что ей сделать сейчас, где-то в глубине души она чувствовала, что желает продолжения, но эти мысли всеми силами отталкивали идеалы, запертые в разуме девушки. — Извини. Ничего не подумай, хотела заставить одну девушку ревновать. — Николь сморозила первое, что пришло на ум и быстрым шагом направилась прочь. Вейверли ещё долго стояла в полном одиночестве, да, она была в клубе, где полно людей, но всё это исчезло в миг, после поцелуя рыжеволосой. Перед глазами шатенки была белая пелена, которая не давала спокойно думать, Эрп дотрагивалась до своих губ, все ещё не в силах поверить в то, что произошло несколько секунд назад. Что-то странное и невообразимое чувствовалось в животе, словно бабочки порхали где-то в районе желудка. Шатенка не могла долго вернуться в сознание, но когда она сделала это, то поняла, что ей нужно догнать и остановить ту девушку. — Стойте! — крикнула Вейверли, когда выбежала на улицу, а её лицо встретилось с прохладным воздухом. Она хотела бежать, бежать за ней, совершенно не понимая, почему. Вейверли сняла с себя каблуки и сделала несколько шагов в сторону черной машины, в которую садилась незнакомка. Эрп провела рукой по волосам, когда машина покидала стоянку. Вейверли снова почувствовала одиночество, когда осталась совершенно одна на стоянке, крики все ещё доносились из заведения, но Эрп полностью утонула в своих мыслях. И что-то в этот момент сдвинулось в сознании Вейверли, словно все её идеалы, что жили в разуме все эти годы, медленно уплывали вместе с красными огнями машины…

***

Когда Вейверли вернулась домой, то увидела постоянную картину. Картина, которая вызывала больше грусти, чем спокойствия. Чемп Харди помог ей снять верхнюю одежду и быстро ушёл в сторону кухни. Она знакома с парнем на протяжении всей своей жизни, и именно он стал единственным мужчиной в жизни девушки. Больше пятнадцати лет она жила с мыслью, что скоро станет фрау Харди, и с каждым годом эта мысль причинила боль. Их отношения были не похожи на обычные. Чемпион и Вейверли с самого начала поменялись ролями. Парень всегда был маменькиным сынком, поэтому когда Вейверли уходила на службу, Харди оставался дома, готовил еду и следил за порядком. Чемпион был безумно милым, он никогда не делал то, что не нравится его невесте. Но даже так, Вейверли не чувствовала к нему ничего. — У меня завтра день рождения, — прозвучал голос парня. Вейверли старалась не показать своего удивления, она со своими приключениями чуть не забыла про это. — Будет много людей. Вейверли откусила кусочек хлеба и положила себе в рот ложку овощей. Она ненавидела себя за неуверенность в их чувствах. Ей ведь твердили, что она должна быть с ним, но никогда не спрашивали её мнения. Любая была бы так благодарна за то, что такой заботливый парень есть в жизни, но Вейверли… — Ты любишь меня?! — Вейверли сама не поняла, откуда у неё в голове появился этот вопрос. Из её уст он выскочил раньше, чем она смогла осознать его суть. Она так боялась задать его раньше, но сейчас было ощущение, что от ответа парня будет зависеть её жизнь. — Конечно, я должен любить тебя. Мои родители знали твоего отца много лет, и ты обещана мне с самого детства… — Но ты никогда не говоришь, что любишь меня. Ты ведь не чувствуешь этого, так? Чемп поджал губы, а его глаза по-детски заслезились. Он никогда не принимал решения самостоятельно, он делал только то, что ему твердили родители. Вейверли никогда прежде не чувствовала любви от него. — Сегодня был трудный день. Мне нужно поспать. — Вейверли встала из-за стола и даже не дождалась ответа. Эрп лежала на кровати и слышала, как Чемп мыл посуду, а затем зашёл в комнату, лёг на кровать и повернулся в свою сторону. Он никогда не обнимал Вейверли, девушка никогда не чувствовала теплых рук на своём теле или пожелания доброй ночи. Все действия парня были для галочки в плане, который составила его семья. Она никогда не была любимой, а может просто это была не та любовь, которая должна быть в её жизни…

***

День рождения Чемпа больше напоминал очередной светский вечер, которые так часто проходили в доме родителей парня. У Харди не было друзей, а если те и находились, то совсем не подходили под описание людей светского общества. Чемпион был так же одинок, как и Вейверли, но разница в том, что парень совсем не замечал этого. Он был слишком глуп, или же даже не хотел замечать. Молодой человек лишь хотел угодить всем, кто присутствовал на торжестве. Бедный Чемпион бегал весь вечер — он никогда не сидел рядом с гостями, а все присутствующие рассматривали его наравне со служанками. Вейверли вспомнила только один раз, когда её жених сел рядом с гостями. Но они были двумя противоположностями, поэтому Эрп была всегда в центре всего происходящего. — Так как дела в вашей дружине, Вейверли? — мужчина, который сидел с мистером Харди, был знаком каждому, кто присутствовал в доме. — Всё отлично. Мы ловим развратников по клубам и отправляем их в лагеря лечиться, а несогласных расстреливают, — обратилась девушка к правой руке фюрера. Вейверли на секунду закрыла глаза, и почувствовала себя стыдно. Эрп не должна была врать своему начальнику, но она не могла ничего рассказать. — Я слышал о твоих успехах, и я так горжусь тобой. Стоит повысить тебя на несколько постов. Вейверли поблагодарила мужчину, а тот в ответ улыбнулся. Разговор продолжился, и через несколько минут о Вейверли уже никто не вспоминал. Чемп куда-то убежал с подносом, и шатенка решила последовать примеру жениха и скрыться в глубине дома. Эрп никогда не чувствовала себя членом подобного общества, она была рабочей лошадкой, и любила больше действовать, чем обсуждать. Благодаря родителям парня дом, где жила Вейверли, был большим, даже огромным. Чемпион много времени проводил на кухне, он никогда не был духовно развит, поэтому Вейверли скрылась от своих проблем в библиотеке. Но вот самой любимой комнатой у Вейверли была вторая гостиная, в отличие от первой, она была тихая и уютная, Эрп часто любила находится там в одиночестве. Огромный чёрный рояль, что стоял посреди, напоминал девушке о том, как её мать учила играть на инструменте. Именно в момент игры Вейверли вспоминала свою семью, которая была мертва из-за этой ужасной войны. И лишь игра на рояле напоминала ей о тихих семейных вечерах и беззаботных временах. Вейверли открыла дверь, и мелодия ворвалась в её сознание, отвлекая от мыслей. Первое, что заметила девушка — рыжие волосы, которые привлекали к себе внимание. Незнакомка, как и в их первый вечер, сидела в костюме, вот только более светлым. Глаза Николь были закрыты, она была расслаблена, но даже так Вейверли не осталась незамеченной. Николь слышала, как девушка медленно и как можно тише приближалась к ней. Эрп видела девушку второй раз в своей жизни, но даже так, она чувствовала то, что не испытывала никогда. Чувство долга перед службой смешалось с заинтересованность и еще каким-то, ранее совершенно неизвестным чувством. — Я думала, что в этом доме никто, кроме меня, не умеет играть на рояле. — Девушка подошла ещё ближе и положила свои руки на инструмент. — Приятно знать, что я ошибалась. Вейверли заметила, как Николь задумалась, словно старалась вспомнить девушку, а затем улыбнулась и протянула руку:  — Прошу прощения, что без разрешения хозяйки начала бродить по дому. Николь Хот. — Всё хорошо, я понимаю вас. Так много людей. Сама бы с радостью сбежала из этого цирка. — Вейверли улыбнулась в ответ и пожала руку девушки. Рука Николь была такой теплой и мягкой, и всё тепло рыжеволосой передалось через одно рукопожатие. — Вейверли Эрп. Приятно познакомиться. Так вы подруга Харди?! — Ох нет, я пришла сюда с Томасом Фоллом. Он правая рука фюрера, если вам не известно. Мы работаем вместе. — Николь почувствовала, как девушка начала изучать её лицо, и моментально сделала самое простое лицо, которое могла. — Так что на повестке дня? — Запрещённая любовь, — вырвалось из уст Вейверли. Больше всего шатенка хотела подобраться всё ближе к девушке, и каждое слово было изящной провокацией. — Любовь — это самое прекрасное чувство на земле. Разве она может быть под запретом?! Именно любовь поднимает нас на подвиги. Разве может быть иначе? Разве можно запретить её?! — Однополая любовь позорит нашу нацию. — Вейверли сжала кулаки так сильно, что костяшки захрустели. Она не понимала, что именно злит её больше — слова или же убеждения, которые изменялись. — Такого не должно быть. — Если вы так уверены в своих суждениях, то позвольте мне показать вам кое-что. Прямо сейчас, если вы конечно не против. — Не против, — ответила Вейверли. Девушки быстро спустились по лестнице вниз. Никто из присутствующих даже и не заметил, как входная дверь хлопнула за шатенкой. Все были слишком увлечены весёлыми разговорами и шутками Томаса Фолла. Когда шатенка оказалась на улице, Николь уже сидела в своей машине. Несколько минут Вейверли ехала молча и смотрела только в окно. Её голове кружилась от деревьев, которые с огромной скоростью двигались друг за другом, но она боялась отвести свой взгляд и посмотреть на Николь. — Ты боишься меня? — спросила Николь, и её рука дотронулась до нежной кожи на ноге шатенки. — Нет, я боюсь не этого, — откровенно ответила она. Вейверли не боялась, что их схватит отряд, она даже не боялась, что рыжеволосая причинит ей вреда. Эрп просто не понимала, что будет дальше, и это её пугало. — Нас не поймают, — ответила Николь, совершенно не зная мыслей девушки. Наверное, это было впервые, когда Хот ошибалась. — Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу показать тебе место, где много таких, как я… Вейверли ничего не ответила, и ещё несколько минут они ехали в полной тишине, лишь радио шумело на фоне. Когда они остановились у заведения, Вейверли не могла спокойно открыть глаза из-за розовой вывески, которая одиноко светилась в ночном городе. Вейверли сотни раз проходила мимо кофейни с пошлым названием «Вишенка», и даже не догадывалась, что в подвалах скрыт притон для таких, как Николь. — Проходи, — раздался голос Николь, когда та открыла дверь, ведущую в подвал заведения. Это место не было похоже на те, где раньше работала девушка. Никакой вульгарной музыки и криков, что наблюдала Вейверли каждый день. Даже нет сигаретного дыма и запаха дешевого алкоголя. В этом месте было спокойно, атмосфера была полностью другая, не то, что существовала за пределами здания. — Я не думала, что такие места существуют. Здесь так- — Спокойно, — закончила Николь. Хот остановилась и посмотрела по сторонам. Женщины и мужчины сидели за столиками и держались за руки о чём-то говоря. Тут было их защищённое место, место, где каждый может быть собой. — Посмотри. — Николь указала на пару женщин преклонного возраста. Вейверли посмотрела на них, женщины были на несколько лет старше пятидесяти. Эрп впервые смотрела на лесбиянок такими глазами. Ей было не отвратительно, это была особая теплота в глазах. — Это Тельма и Луиза. В войне они потеряли своих детей и мужей. Они познакомились не так давно, но любовь каждой из них помогает другой, дает силы двигаться дальше. И разве такое можно запретить?! Ты могла бы отправить их в лагеря или на смерть?! — Нет, — искренне ответила девушка. Она бы ни за что в жизни не смогла этого сделать. Либо она слишком слаба, либо она полностью изменилась, благодаря знакомству с Николь. После их разговора рыжеволосая предложила выпить, а Вейверли не могла отказаться. Всё, что знала девушка раньше и всё, что было для неё идеалом просто стерто. Она ненавидела лесбиянок раньше, но сейчас она всем сердцем и душой ненавидела себя. Долгие годы она разрушала судьбы людей из-за таких глупых идеалов. — Ты такая мрачная. Я что-то сказала не так?! — Вейверли покачала головой. На самом деле, рыжеволосая ничего не говорила, она только слушала рассказы Вейверли о работе и семье. — Нет, — Вейверли услышала свой голос. Он был такой пьяный, как и её разум. До этого момента девушка никогда не думала о любви так сильно, а сейчас она понимала, что её и она никогда не любили, — Просто мои идеалы разрушены. И я поняла, что даже мой жених не любит меня. Вся жизнь — сплошной обман. — Может ты просто не нашла свой идеал? — И только сейчас Вейверли заметила, насколько красивая Николь. Её щеки стали алыми от виски, а глаза сверкали. В клубе было не так шумно, но тесно, поэтому Вейверли чувствовала горячее дыхание на своей коже. — А может быть я нашла, но до сих не понимала, что это ты? — Месяц назад Вейверли и предположить не могла, что она окажется в подобном месте, да ещё и в компании с девушкой, а сейчас она пыталась быстро сократить расстояние между ними и повторить тот самый поцелуй. Николь наклонила свою голову и её губы встретились с губами шатенки. Когда ловкие пальцы Николь приблизились к кружеву на трусиках Вейверли, шатенке не оставалось ничего, как ахнуть и тяжело вздохнуть. Вейверли была пьяной настолько, что совершенно не могла вспомнить момент, когда пыталась сесть на колени к Николь. Но вот Николь помнит всё, помнит, как её губы медленно спускались ниже по шее и ключицам. Хот не понимала, откуда в ней снова появилось это чувство, что она потеряла несколько лет назад. Она была пьяна, но точно не от алкоголя. — Боже, ты такая красная и горячая. — Щёки Вейверли были ужасно красными, а девушка даже и не растерялась, когда Николь пришлось констатировать факт. — Отведи нас куда-то, Николь. — Вейверли потянула девушку за мочку уха. Она сама не ожидала от себя то, что только что вырвалось из её уст. — Я хочу чтобы твой рот… Вейверли не успела договорить, как почувствовала на себе теплую, но сильную руку девушки, которая вела её за собой. Дверь позади неё хлопнула, и Эрп почувствовала холодный воздух, который столкнулся с мокрыми от поцелуев плечами. Николь остановила свои поцелуи, когда открыла машину. Вейверли не могла предположить, что когда-то будет сидеть на заднем сидении на коленях кого-то, а особенно девушки. Эрп никогда не чувствовала такого сильного возбуждения раньше, даже когда Чемп Харди впервые прикоснулся к ней, а сейчас сильное чувство заставляет тереться её о колени девушки, которую она видела дважды. Хот оставляла мокрые поцелуи и одновременно расстегивала пуговки на цветастом платье Вейверли. Шатенка сжала зубы, стараясь не пропускать стоны, но алкоголь, он перекрывал всё сознание, и Эрп чувствовала, как её глаза закрываются. — Вот чёрт, — прошептала Николь, когда заметила татуировку на груди, после того, как полностью сняла платье с девушки. — Ты из гвардии. Девушка останавливает свои поцелуи и смотрит на Вейверли, которая медленно засыпает от концентрации алкоголя в крови. Обман… он повсюду, и Николь не знает, как скрыться от него. Её обманула девушка, которая борется с такими как она, она подвергала людей опасности. Но разве она сама не обманщица?!

***

Вейверли чувствовала себя полностью растерянной, когда очнулась. Девушка несколько минут лежала с поднятой головой и смотрела, как по стеклу, с обратной стороны стекают капельки росы. Первое время девушка не сразу поняла, где находится. Вейверли не спешила подниматься, тепло от её дыхания скопилось в машине, а сама девушка была заботливо укрыта собственным платьем. Шатенка пробежалась кончиками пальцев по голому телу и вздохнула, когда поняла чего ей не хватает. — Николь? — Вейверли поднялась с места и ещё больше прижала к своему разгоряченному телу платье. Она не была глупой, и было совсем не сложно понять, что в машине она была совершенно одна. Девушка с трудом оделась. Она открыла дверь и огляделась по сторонам. Парковка, которая находилась рядом с трассой была полностью пуста. На небе только появились солнечные лучи, поэтому сразу стало понятно, что сейчас раннее утро. Свежий воздух словно ударил её по щекам, Вейверли почувствовала себя намного трезвее, и в месте с пощечиной, Вейверли вспомнила вчерашние приключения.

— Боже, ты такая красная и горячая. — Щёки Вейверли были ужасно красными, а девушка даже и не растерялась, когда Николь пришлось констатировать факт. — Отведи нас куда-то, Николь. — Вейверли потянула девушку за мочку уха. Она сама не ожидала от себя то, что только что вырвалось из её уст. — Я хочу чтобы твой рот…

Девушку отвлек громкий звук тормозов. Шатенка повернула голову и заметила, как из переулка выехала красная машина без крыши, в салоне сидело несколько пар. Было не трудно догадаться, что это очередная золотая молодежь, которая после веселой ночи возвращалась домой. Крик одного из парней пронёсся по району, но также быстро исчез.

 — Вот чёрт, — шепчет Николь, когда замечает татуировку на груди, после того, как полностью сняла платье с девушки. — Ты из гвардии.

Вейверли тяжело вздохнула, когда в её голове появились последние воспоминания с той ночи. Девушка отодвигается край платья и смотрит на свою татуировку, чуть выше которой, сверкает мокрый засос. Впервые в своей жизни Эрп не имела и малейшего представления, что ей делать. Николь Хот открыла ей глаза на то, кем она являлась всю свою жизнь. Но из-за ошибок и заблуждений, что были в жизни Вейверли, девушка упустила свой шанс. Шатенка не знала и даже не догадывалась, что происходило между ними. Словно какая-то магия, или как влюбленность называют иначе? Но, а сейчас, у неё не было и единого шанса. Глупая! Глупая девчонка, ты всё испортила. Ты больше никогда не увидишь её!

***

Николь вернулась домой не сразу. Она долго бродила под дождем, который путешествовал за ней следом по пустому городу. Впервые девушка чувствовала себя дурой. Её обманули и так просто. Николь должна была понять ещё в их встречу в гостиной, что что-то не так. Не может быть, что человек совершенно случайно попадается дважды тебе на глаза. И девушка точно уяснила, что — либо это насмешка судьбы, либо за ней следят. Столько лет работы, и всё это коту под хвост! А может, всё это время за ней следят? Может, как только она войдет в дом, её схватит отряд?! И всё из-за чего? Из-за глупой девчонки, к которой она испытывает непонятную связь. Николь остановилась на тротуаре у многоквартирного дома. Вот уже несколько лет в этом доме она живет совершенно одна. Бежевая краска уже давно облезла, и здание совсем не проходило под стиль Берлина. Хот посмотрела по сторонам и только после этого зашла в дом. Девушка сняла свои ботинки на пороге. Если пойти по лестнице, которая стояла напротив двери, можно было найти несколько квартирок по одной комнате. На первом этаже располагалась гостиная и кухня. Николь редко бывала на втором этаже. Все её рабочие инструменты, костюмы и парики находились под досками пола на первом этаже. Поэтому, в отличие от русских разведчиков, которые иногда приходили провести ночь в стенах дома, Николь никогда просто так не поднималась по лестнице. Рыжеволосая сняла с себя верхнюю часть своего костюма и бухнулась в кресло. Николь закрыла глаза, когда почувствовала под собой спрятанный пистолет на экстренный случай. Девушка долго не могла уснуть. Её тело гудело, но не от синяков, полученных во время стачек. Николь чувствовала, как места, где её касалась Вейверли, горели. Да что с ней происходит? Опытный разведчик истосковался по любви? Хот не любила, она всем сердцем желала не любить всех тех людей, кто окружал её. Война была не местом для любви, — поняла Николь, когда увидела, как жёны плачут после получения похоронок. Но разве жестокости не должно противостоять что-то сильное? То, что дарит надежду и силы двигаться дальше?!

***

Прошёл месяц с тех самых событий, когда Вейверли по собственной глупости отпустила нить, которая могла привести её к ответам на столь важные вопросы. Николь Хот была единственным проводником, которая могла провести девушку в мир истины, скрытой в собственной душе. И как бы девушка не стремилась разнообразить свою жизнь или отвлечься, её преследовала тоска. Чемпион как и всегда ждал её дома, но Вейверли несколько дней назад даже прекратила ужинать. Меньше всего она хотела видеть его лицо и чувствовать то, что она не та, кем выглядит в глазах парня. Чемпион сделал предложение своей девушке несколько месяцев назад, но они даже и не говорили о свадьбе. Всех всё устраивало, но в последние дни Харди начинал говорить о том, что хочет семью. Они оба были не готовы к этому, Вейверли была в этом уверена. И единственные, кто хотел брака и детей — это родители парня. Поэтому Вейверли приходилось скрываться на работе, чтобы не нарываться на споры, но и на службе было не всё так гладко. Вейверли не могла работать в том же ритме. Она не могла как раньше арестовывать за ночь по несколько женщин и мужчин. В каждой женщине она видела Тельму и Луизу, которые живут, а не существуют, только благодаря своей любви. Шатенка стала другой, более задумчивой, но никто и предположить не мог из-за кого это. — Мой тайный агент видел девушку, из нашей гвардии в одном из запрещенных клубов. Мы должны отыскать её. Вейверли любила своего начальника. Иногда он напоминал ей отца, которого она потеряла столько лет назад. Усатый мужчина в миг мог превратиться из доброго парня в грубого диктатора. — Так точно! — несколько командиров отрядов, в том числе и Вейверли ответили генералу. Вейверли Эрп впервые в своей жизни чувствовала подобный страх. Что-то в её голове говорило ей бежать, уезжать в другую сторону, а сознание кричало, что это именно она — та девушка, которую застукали. Неужели она могла думать, что всё это сойдет ей с рук? Чуть не переспала с девушкой и вернулась в строй? Ну уж нет, голубка, тебя пошлют в лагерь. — Вейверли. Томас Фолл ждет тебя. Девушка побледнела. Её лицо было одного цвета с рубашкой, что так бережно стирается каждый вечер руками её будущего мужа. Форма в лагерях стирается раз в месяц. Вейверли слышала рассказы заключенных. Форма становится вся сальная и пахнет потом и гнилью. Словно где-то под вашим носом разлагается труп животного. — Вы не знаете, что именно он хочет?! — её голос дрожал. Она напоминала зверька загнанного в угол. — Нет, ну же, не вежливо заставлять начальство ждать. Вейверли кивнула и направилась к выходу из кабинета. Её лёгкие словно были наполнены кровью, и что-то щекотало её шею, поэтому ей приходилось так часто поправлять воротник. Рейхстаг был прекрасным местом с точки зрения архитектуры. Но крики, которые доносились из подвалов, заставляли чувствовать себя всё время в напряжении. Кабинет Томаса находился на верхнем этаже. Вейверли не была нигде дальше кабинета своего непосредственного начальника, а сейчас она стоит перед дверью в кабинет одного из самых легендарных политических деятелей всех времен. И за что, если не за проступок и предательство гвардии, она тут стоит?! Вейверли вздохнула, но кислорода по-прежнему не хватало. Девушка постучала и открыла дверь:  — Можно? — Вот она! — закричал Томас и сердце девушки сжалось ещё сильнее. — Вейверли Эрп! — Д-да? — заикалась девушка, но всё же зашла в кабинет. — Не стой там! Проходи. Вейверли кивнула и сделала несколько шагов навстречу. Томас Фолл был красивым мужчиной, у него были голубые глаза и немного кудрявые белокурые локоны. Но это не главное, самое значимое то, что мужчина умел подчинять. Лишь один его взгляд и любой сделает то, что он сказал. Может, благодаря этому таланту он и добился таких высот? Но сейчас это не главное, сейчас главное — судьба Вейверли. — Я давно говорил, что вы прекрасный член нашей страны. Но и вместе с этим, вы прекрасный солдат, который очищает от грязи свою родину. Такие как вы, Вейверли, нужны нам в управлении. Ваш начальник слишком стар, и все рекомендуют на его замену именно вас. — Это повышение? — Да. Так что ты думаешь? Вейверли расслабилась не только от того, что к ней обратились на ты. Девушка всю жизнь мечтала о повышении. Шатенка жила мыслью защищать свою нацию и продвигать её в светлое будущее. Но разве она не предаёт свои ценности. Николь Хот показала ей, что даже геи и лесбиянки заслуживают спокойной жизни, заслуживают, чтобы их интересы отстаивали. Николь Хот… Ну и где сейчас эта Николь Хот? Вейверли долго время мечтала о встрече с ней, но сейчас её сердце пропитано ненавистью. Ей не дали шанса объясниться, разбили сердце, и она даже не знает, кто она на самом деле. Ей нечего терять. — Я согласна. — Тогда мы подготовим документы. Вы на славу послужили нашей стране. Вейверли вышла из кабинета и остановилась на несколько секунд. Она только что получила повышение. Да любая девушка бы побежала звонить всем родным. Чемп будет так рад за неё. Но рада ли сама Вейверли? Она согласилась назло девушке, которую видела дважды и которая теперь живет в её голове. Что за бред?! Шатенка долго стояла у лестнице, не решаясь куда-либо идти. Рабочий день только начался, а в разуме Вейверли уже всё перевернулось. Эрп сделала шаг в сторону лестницы и услышала, как что-то упало за дверью архива. Архив находился напротив кабинета Томаса, там так же, как и везде кипела работа. Вейверли бы никогда не заглянула в пыльный кабинет, но сейчас она чувствует, что обязана заглянуть за дверь. Вейверли подошла ближе, когда дверь начала медленно открываться. Эрп прыгнула в угол, деревянная дверь чуть не задела её лоб, когда та полностью открылась. Девушка посмотрела на выходящего работника и её глаза расширились, когда она заметила копну рыжих волос. Николь быстрым шагом покидала здание рейхстага, а Вейверли, как и в их первую встречу, шла за девушкой по пятам. Хот направлялась в сторону машин и судорожно сжимала в своих руках несколько дел, которые ранее выкрала из архива. Рыжеволосая ловко обходила машины и даже выбежала на дорогу, но не села ни в одну из них. И Вейверли поняла, что это её шанс. Она проследит за ней, потому что она должна быть рядом с этой девушкой. Девушка направилась в сторону жилых кварталов и через несколько поворотов оказалась у дома. Вейверли спряталась за углом и наблюдала, как Николь зашла в многоквартирный дом. Когда дверь захлопнулась, Вейверли приблизилась к дому и спряталась у окна. Она заметила, как на первом этаже зажёгся свет, а затем послышались шаги. Она нашла её. Нашла ответы на свои вопросы. Но захочет ли девушка видеть её после того, как узнала, где работает шатенка?!

***

Прошло около двенадцати дней и тринадцати ночей с того момента, как Вейверли обнаружила тайную квартиру Николь. Почему же тайную?! Оказалось, работать в архиве не так плохо, можно узнать много нового. Например, тот факт, что Николь Хот не существовало до лета сорок третьего года. Девушка словно появилась из ниоткуда, и это вызывало слишком много вопросов. Эрп даже взяла короткий отпуск, чтобы следить за девушкой. Вейверли не была хорошим шпионом, вернее было сказать, что она ужасный разведчик. Шатенка долго не могла находится в одном месте, было ужасно скучно, а спина постоянно затекала. Но даже так, девушка добилась кое-каких успехов. Например, Вейверли поняла, что Хот обожает сладкое, каждое утро, после пробежки Николь возвращалась с пирожными в фиолетовой коробке. Хот убиралась в своей квартире каждый день, также часто, как и сидела за письменным столом и делала заметки в делах, что украла из архива. Николь была бы идеальной женой, Вейверли, сидя в своей машине, чувствовала удивительные запахи с кухни рыжеволосой. И пахло даже намного вкуснее, чем еда Чемпа. Но единственное, что раздражало Вейверли — каждую ночь к Николь приходила девушка. И раздражал её скорее не сам факт, а то, что она не знала, чем занимались девушки. Блондинка с голубыми глазами обладала великолепной фигурой. Вейверли терзало чувство зависти и ревности. Эрп буквально сгорала, когда видела, как руки блондинки касаются плеч Николь. — Ненавижу! — в один из дней с гневом прошептала Вейверли. Она ненавидела, что кто-то прикасается к её… её? Кем же была Николь для девушки? Вейверли вышла из своей машины и направилась к дому. В окнах не горел свет, и именно это ещё больше раздражало девушку. Вейверли встала под окном гостиной и услышала обрывки разговоров, а затем хихиканье. Девушка и сама не поняла, что в неё вселилось. Шатенка обошла дом и рывком открыла дверь. Когда девушка оказалась в доме, она встретилась с тишиной. В гостиной уже не слышались голоса, вместо этого, Вейверли услышала тихое шуршание бумаг. Девушка сделала несколько шагов навстречу приглушенным звукам. Глаза ещё не успели сфокусироваться, поэтому Вейверли не видела ничего, но чувствовала. Эрп почувствовала сладкий запах Николь где-то с правой стороны от себя, а затем вазу, которая разбилась на несколько осколков из-за столкновения с головой девушки. Хот, которая стояла в нескольких дюймах от Вейверли, схватила девушку за талию. Николь удерживала шатенку от падения, и старалась не уронить тело без сознания на пол. Вейверли пришла в сознание несколько секунд назад, но не спешила открывать глаза, она боялась что её ожидает, когда девушки поймут, что она очнулась.  — Как она могла найти это место?! Это было единственное безопасное место в Берлине, и какая-то девка нашла его?! Нам нужно избавиться от неё. — Вейверли сразу поняла, что это голос блондинки. Он был ужасно раздражающим, и вызывал новый приступ боли. — Не надо, Анастасия, она ничего никому не скажет. Вейверли чувствовала, как лежит на коленях Николь, а её теплые руки поправляют волосы, которые мешают нормальному дыханию. Эрп застонала и две пары глаз уставились на неё, девушка медленно открывала глаза, встречаясь с тёмнотой в комнате. — Кто ты? Ты тайный агент Томаса Фолла? Отвечай! — Вейверли почувствовала удар на своей щеке. Николь встала, а затем толкнула блондинку в грудь, та попятилась назад и чуть не упала будучи на каблуках. Хот обошла её и протянула Вейверли кувшин с водой. Воды в нем было не так много, чтобы утолить жажду, но даже так, шатенка начала жадно пить. — Я решу эту проблему. Забирай папку и уходи. — Николь указала рукой на стол. Девушка закатила глаза и направилась к выходу, перед этим захватив пару бумаг и папок, что лежали на столе. Дверь хлопнула, когда Николь взяла пустой кувшин из рук шатенки. Вейверли поднялась с дивана, на которой её посадили, когда девушка была без сознания. Николь подошла к окну, смотря в него и наблюдала краем глаза за своей гостью. — Голова болит? — раздался хриплый голос девушки, Вейверли улыбнулась, ей было приятно, что о ней волновались. Но это не то, о чём она хотела поговорить. — Кто ты? И кто она? Почему ты рылась в архиве? — Я просто хочу знать, одна ты тут или нет. Меня арестуют? — Боже, нет, я пришла сюда, потому что ты что-то открыла во мне. И я просто хочу знать, кто ты и что происходит со мной. — Волк сам стал овцой? — усмехнулась Николь и села на краешек дивана. — Так кто ты?! — Моё имя Вероника Хотегова. Ставка забросила меня в Берлин в августе сорок третьего. Вейверли ахнула. Она подозревала многое, но даже не думала, что Николь будет не только лесбиянкой, но и агентом советской разведки. Через несколько часов разговоров Николь отправила Вейверли спать на второй этаж. Девушка выбрала самую теплую комнату. Хот утверждала, что не может просто так отпустить её, потому что боится, что девушка разболтает её секрет. Но Вейверли была уверена, что это не единственная причина.

— Томас Фолл. Именно он создал все те лагеря по исправлению таких как я, но ещё хуже, он расстреливал людей, которые не похожи на арийцев. Он слишком хитрый, он убивает людей чужими руками. — Николь была в бешенстве, когда рассказывала всё что знает Вейверли. — Но он хороший. Он просто хочет очистить мир. — Такие хорошие люди, как он, убили всю мою семью. И все, что я хочу, это мести.

Вейверли ёрзала на твёрдой кровати. Девушка не могла уснуть долгое время. Она слышала шорохи на первом этаже и замерла, когда услышала тихие и неуверенные шаги по лестнице. Шатенка понимала, что в компании Николь, несмотря на обстоятельства, она чувствует себя намного спокойнее. — Ты всё ещё не спишь? Скоро рассвет, — в тишине раздался голос Николь. Вейверли предположила, что девушка стояла в дверях, а теперь она медленно подходила к основанию кровати. — Я не могу уснуть. Слишком много мыслей в голове. — Вейверли села и почувствовала, как кровать у её ног прогнулась. — Например? — Вейверли почувствовала что-то непонятное, а затем перед самым носом ощутила запах земляники. — Не бойся. Это пирожные. У меня целые залежи. Вейверли взяла пирожное и откусила кусочек. Она верила, что сладкое способно сделать её счастливой, но сейчас она чувствовала бабочек в животе не из-за него. — Ты каждое утро несешь их домой. Я думала, что ты ужасная сладкоежка. Николь усмехнулась. Шатенка точно была самым ужасным шпионом:  — Я получаю данные от пекаря. А это самый удачный способ быть незаметной. Это как повторить одну и ту же информацию дважды. Это секретный шифр, если я говорю что-то дважды — это означает полную противоположность. Так что мучает тебя? — Я не знаю кто я. Буквально за несколько часов общения с тобой, я потеряла уверенность во всем. Я поцеловалась с девушкой. И, кажется, я поняла, что такое любовь. Вейверли смотрела в глаза Николь. Солнечные лучи только появились на небе и не могли полностью осветить комнату, но даже без этого Эрп видела огоньки в глазах напротив. — Так что такое любовь? — Лукаво улыбнулась Николь, она немного приблизилась к девушке и не переставала смотреть в глаза шатенки. — Я хочу показать тебе. Николь почувствовала теплую руку, которая тянула её на кровать. Через несколько мгновений Николь оказалась в теплых объятиях девушки. Вейверли обнимала её, и передавала свои эмоции через тепло её тела. Рыжеволосая провела рукой по пушистым волосам. Она слишком давно не чувствовала то тепло и ту любовь, что дарили ей в эту секунду. — Мы что даже не займемся сексом? У нас было незаконченное дело. Вейверли шлёпнула рыжеволосую по спине и ярче улыбнулась. Она была благодарна за тот шанс, что дала ей жизнь. Впервые за долгие годы она поняла, как прекрасно находится в объятиях любимого человека. Да, Вейверли Эрп действительно была влюблена в эту девушку, и не имело никакого значения, кто она на самом деле. — Чувствовать спокойствие с человеком рядом. Чувствовать его тепло и нежные прикосновения. Я действительно думаю, что это и есть настоящая любовь. — Твое сердцебиение расслаблено, ты теплая, значит между нами?.. — Да, а теперь замолчи и обними меня крепче. Николь улыбнулась и притянула девушку ближе к себе. Это было опасно, и, может быть, девушки вступили на тропу погибели, но это стоило того. Чувствовать дыхание девушки на своей груди, которое взбудоражило её душу, это — великая награда. Николь снова улыбнулась и оставила нежный поцелуй на голове Вейверли. Волосы Эрп пахли лавандовым маслом, и этот запах девушка пронесёт с собой всю свою оставшуюся жизнь.

***

Вейверли проснулась от нежных поцелуев, что словно струйки воды медленно распространялись по её телу. Девушка захихикала, когда ветер прошёлся по мокрым следам от поцелуев. — Ты знаешь, что говоришь по ночам? Голос Николь раздался прямо под ухом. Вейверли немного приоткрыла глаза, смотря в окно, в котором медленно поднималось солнце. Затем шатенка перевернулась на кровати и прижалась к обнаженному и горячему телу девушки, в объятиях которых теперь жила сутки напролёт. С той самой ночи Вейверли побывала дома лишь однажды. Она взяла несколько вещей, засунула их в чемодан и ни слова не сказала Чемпу, который так сильно переживал о состоянии девушки. Вейверли в этот момент не остановил даже парень, который стоял на коленях и умолял остаться. Шатенка верила, что она идет навстречу личной жизни, и оказалась права. Вейверли не чувствовала на себе объятий долгие годы, не чувствовала неловкие прикосновения и поцелуи на щеках. А сейчас Николь старалась дарить ей это каждую секунду, словно целовала за все те годы, что они не были знакомы. — И что же я говорила? Николь улыбнулась и оставила на сухих губах поцелуй. Она никогда не любила так сильно раньше, но Вейверли принесла в её жизнь редкие минуты счастья. Девушка существовала из мести нацистам, но сейчас она живет благодаря любви, что ей дарит шатенка. — То, как сильно любишь меня. Отпуск был не резиновый, и время шло слишком быстро. Вейверли всеми силами старалась остановить стрелки часов, но из этого никогда ничего не получилось. Николь девушка видела только по ночам, рыжеволосая вечно пропадала на своих заданиях, чем заставляла свою возлюбленную переживать. Николь никогда не делилась подробностями, но однажды она сказала, что скоро всему придет конец, и они будут счастливы. Вейверли была рада слышать такие слова, но у неё всё чаще захватывало дух от страха. Эрп подозревала, даже была уверена, что после отпуска, она вступит в новую должность. Старая Вейверли была бы так счастливо служить своей стране, но сейчас в её разуме были совсем другие убеждения. Сможет ли она выполнять свою работу, ловить девушек и по ночам возвращаться в объятия Николь? Будет ли это справедливо?! — Очень сильно, — прошептала шатенка и поцеловала девушку. Одним ловким движением Вейверли оказалась на теле девушки, прижимая ту к кровати. Её губы блуждали по шее рыжеволосой, пока та издавала тихие, почти неслышные стоны и медленно закидывала голову назад. — Где же твоя болтливость? Вейверли хитро улыбнулась, а Николь покачала головой не в силах что-то ответить. Это было впервые, когда девушка не могла ничего сказать. Её тело напоминало струну, которая натянулась от возбуждения. Рядом с шатенкой Николь всегда была в возбуждении, в приятном возбуждении. Вейверли была волшебной девушкой, её прикосновения могли убить и оживить Николь. Кончики пальцев стали обжигать кожу, а сердце подпрыгивало каждую секунду. Когда Вейверли подняла свою голову, шея разведчицы была вся красная, и не было и места, где не был оставлен уже синеющий засос. — Никогда не играй со мной, — раздался голос Николь, и девушка закусила губу Вейверли. Рыжеволосая схватила девушку под ягодицы и ловко перевернула их. Теперь Вейверли тяжело дышала находясь под тёплым телом любимой женщины. Они счастливы вместе, и пусть это останется навсегда…

***

Николь ушла несколько дней назад и до сих пор не появлялась. Первую ночь Вейверли не беспокоилась, но, когда она проснулась в холодной постели, её сердце пропустило несколько ударов. Всё своё свободное время, а его было слишком много, Эрп стояла у окна в ожидании рыжеволосой. Да, пусть раненая, но Николь должна была вернуться домой, но её всё не было… Девушка не появилась, даже когда Вейверли успела выйти на работу. Вейверли Эрп работала в том же режиме, но вот только её не покидало странное чувство. Её возлюбленная где-то рядом, и в один из дней это подтвердилось. Вейверли сидела в своём кабинете и заполняла бумаги, когда она услышала стук в дверь, а потом увидела голову молодого сержанта. — Командир Эрп. Генерал Фолл вызывает вас. Он сказал, что это срочно. Вейверли поблагодарила мужчину, и тот тотчас исчез. Девушка поставила последнюю подпись на бумагах и встала из-за стола. Шатенка подошла к зеркалу, поправила свои волосы и кожаный ремень. Вейверли вышла из кабинета и направилась в сторону лестницы. — А вот и наш будущий начальник. — Томас в это время спускался по лестнице. Он счастливо улыбался, но вот только от его улыбки по телу девушки бежали мурашки. — Я хочу показать тебе кое-что. — Мужчина взял девушку под руку и вместо того, чтобы подниматься по лестнице в свой кабинет, он решил спуститься на несколько этажей ниже. Вейверли почувствовала сырость, и в её груди сразу же появился кашель. Коридор был длинный, и Эрп приходилось держаться за мужчину пару раз чтобы не упасть. Где-то вдалеке горела одинокая лампа и слышались голоса, но чем ближе была Вейверли к источнику света, тем больше её охватывала паника. Сердце Вейверли сжалось, когда она увидела девушку с рыжими волосами. Николь Хот сидела, привязанная к стулу, а её голова дёрнулась, когда она услышала звук каблуков Вейверли. Николь не подавала виду, она смотрела только в глаза Томаса. — Я хочу, чтобы рядом со мной работали люди, которым я могу доверить собственную жизнь. Это русская шпионка. Она хотела убить меня пару дней назад… — Что вы хотите от меня? — Вейверли не могла контролировать себя. Её руки тряслись, а голос дрожал. — Чтобы ты не перебивала меня. Эта девушка могла прятаться в Берлине всю свою жизнь, если бы не твой муж. Он привел нас к её дому, когда забеспокоился, что его жена влюбилась в девушку. — Я обманула её! — закричала Николь, в отличие от шатенки она не боялась — слишком много дней прошло с того момента как девушка попалась. — Я опоила и обманула её! Она была пьяна всё это время! Она была моей заложницей, я пытала её каждый день, но она ничего не ска- Томас толкнул стул Николь, и девушка моментально упала на пол. Вейверли закрыла глаза, когда услышала, как голова её возлюбленной встречается с бетонным полом. — Так это правда? — мужчина обратился к Вейверли. Глаза девушки забегали по его лицу. — Да! Скажи им! — крикнула Николь и почувствовала очередной удар. Один из офицеров ударил девушку ногой. — О, моя бедная девочка, тебе нужно было рассказать нам всё сразу, — раздался голос Томаса после кивка шатенки. Томас приобнял девушку, он развернул их и медленным шагом направился в сторону выхода из подвала. Вейверли не хватало чистого воздуха, она не могла дышать из-за слез, которые поступили к её глазам. — Ты была нужна мне только для информации. Я никогда не любила тебя, Вейверли Эрп. Я никогда не любила тебя! Ты слышишь меня?

— Это секретный шифр, если я говорю что-то дважды — это означает полную противоположность.

Когда девушка вышла из подвала, генерал Фолл продолжал её держать за плечи. Он не был человеком, он был чудовищем, которое не заслуживает жизни. Но что могла сделать Вейверли? — Всё будет отлично, Вейверли. Но нам нужно убедиться, что с тобой всё хорошо. Мы отправим тебя в лагерь на пару дней, по возвращении ты должна стать фрау Харди. Я верю в тебя, Вейверли. Ты достойный представитель нашей нации. — А что будет с этой девушкой? Томас долго продолжал смотреть в глаза подчинённой. Вейверли совершенно не понимала что ей делать. Весь мир превратился в чёрно-белое кино. Фолл ушел, а вместе с ним ушли все положительные эмоции. Вейверли превратилась в робота, которому не было дело до жизни и чувствах других людей…