Пшкенивери, Вася

— Однажды меня чуть не исключили из школы, — сказал Вася, — это было в шестом классе. Сказать, что отец меня чуть не убил — ничего не сказать. — Что можно было такого сделать в шестом классе? — спросила Ани, — хотя, знаешь, наверное, именно в этом возрасте можно сделать великую пакость. — Да, великую можно. В общем, сижу я как-то на физике — на самом иностранном языке из всех, что я слышал. Ани усмехнулась. — И, короче, училка бесила меня звиздец. Она бесила всех и всегда. Знаешь, такая, у которой утюг в заднице... — Чегооо? — сказала Ани. Вася рассмеялся, когда увидел выражение лица подруги. — Ну, ты представь, какое было бы у тебя лицо с утюгом в заднице. — Мне кажется, когда у человека утюг в заднице, ты обращаешь внимание не на лицо, а на крик, которое оно издает. — Ну ладно, ладно, ты поняла. Пусть будет лицо-утюг. — Лицо-утюг? Лан... недотраханная? — они начали смеяться. — Гребаная ты феминистка. Да, пусть будет недотраханная. Но вообще... ты, знаешь, — Вася задумался, — мне кажется, у нее был муж. Даже два. — Первого она убила? — Хах, наверное. На самом деле, он реально умер. Он был каким-то моряком, то ли военным... неважно. Вдова. А потом опять выскочила. Причем, за его брата. Мы видели ее фотки, она показывала. — Ни хрена, вы близкими друзьями были, — улыбнулась Ани. — Ну лааан... — Вася тоже улыбнулся, — она была немного... — Странной? — Не люблю слово «странный». Нет, просто вот такая. На уроке — утюг в заднице, а на выпускном «куда же вы, мои детки ненаглядные». — Ясно. — Ну и короче... проходили то ли вектора, то ли гектора... фигню какую-ту. Я просто слов не понимал, которые там все произносили. Знаешь, ощущение, что ты попадаешь в таинственный лес со всякими волшебными зверушками, злыми гномами и пизданутыми феями, потому что нихуя не понимаешь, что тут происходит. И говорят они на своем бермундском языке. И главное розовое пони такой подходит и говорит: «пшкениреви, Вася?». А ты ему: «чего???». И он резко начинает гноиться и хуяк по голове палкой, и такой: «Епт твою мать, словарь забыл»... — Марьиванна, завтра обязательно принесу. — А голову ты дома не забыл? Да, да, да... только потом дубасят тебя все, и ты как ебнутый бежишь из этого леса в мир людей. — А все эти волшебные зверушки бегут за тобой. — Именно. Ну, короче, — продолжил Вася, — вот она такая: «Вектора». Я такой: «угу». Она такая: «что угу? Выходи давай». Я: «куда?». К доске, блять. — Сукин ты сын. — Типа того. Ну я вышел... — Петь заставили?.. — Именно. На бермундском языке. — И ты не выучил бермундский к этому уроку? — Я тебе так скажу — я не выучил за эти годы НИ-ХУ-Я. — Ясно. И что она? — Орала. — На бермудском? — Нет, вполне на русском. Начала говорить, что я выродок, за что родители меня кормят, тупой идиот, недоросток поганый, кроме своей музыки ничего не понимает, а ты поди выживи на три рубля, что тебе в переходе дадут... — Эм...это она так всегда орала? — В том и дело, что нет. Ну обычно поорет, типа: «вы все тупые, что за поколение» и т.д. ... — Она молодая была? — Лет тридцать пять-сорок. Ее дочери лет десять было. — А типа дочь ее святоша?.. — Ну, она хвасталась, что она и танцует, и в хоре поет, и уроки сама делает... — Понятно. Вася изобразил скверный голос учительницы: — «А вот моя дочь в начальной школе даже помощи моей не просит, когда уроки делает. А вы в шестом классе даже «a+b» написать не можете». — И на одни пятерки учится? — Естессна. — Ясно. Ну и? — Ну и взбесила меня. Я все понимаю. Вернее, понимаю, что нихрена в физике не понимаю. Ну ок. Но причем тут выродок? Охренела совсем? — Угу, понимаю, — сочувственно сказала Ани. — Ну, короче, я смолчал. — Смолчал?! — очень удивилась Ани, — в смысле? Я думала, сейчас будет история, как ты бросил в нее грязной тряпкой, плюнул в лицо и сказал, что выебал ее дочь на прошлой неделе. — Да, и выбросился в окно и улетел. Ани улыбнулась. — Да, с моторчиком таким: «Прощай, тупая пизда». — «Я полетел к твоей девочке». — «Читать ей сказочки». — Пиздец, — улыбнулся Вася. — Для нее да, инфаркт. Ну и? Смолчал? И все? Нет, ну должно быть что-то. — Должно. Слушай дальше. — Ооо... — Ну она такая: «садись, два». Я постоял пять секунд и сел. Просто в котлету. Сажусь, а сам думаю: «не, ну перебор». — Очевидно. — Да. И тут ей звонит телефон. — А они принимают важные звонки на уроке? — Типа того. — Путин? — Бери выше. Директор вызывает. — Продавать котлеты в столовой. — Да. Ну и вот... — продолжил Вася, — звонит кто-то, а она такая: «Алло». А я чет чувствую — во мне прям кипит, и я как заору, ты знаешь, я громкий... — Лучший в караоке. — Верно. И прям в голосину на всю улицу. «ХУЕМ ПО ЛБУ НЕ ДАЛО?» И как все начинают угорать...пиздееец... такой ржач... шестой класс же. — Пи-и-соон, Вась... серьезно? — начала смеяться Ани, — пиисос... — Короче, я смотрю на нее, а она вся красная, просто пиздец... Просто нереально красная. Я когда слышал от кого-то «она стала красная» — никогда не представлял. Как человек может стать красным? Никогда такого не видел, думал, бред какой-то. Либо зрение у меня хреновое. А тут, блять...да она просто малиново-бордовая была! — Пииисос... — Просто вот говорят «белая как смерть», а она вот красная была, как не пойми что... — Нет слов просто... пиздец... — И ну все ржут несколько минут реально. А я смотрю на нее и думаю: «все, она меня убьет». У меня реально, я те говорю, реально мысль, что она сейчас поднимет парту, как Халк и уебашит меня. Я пиздец испугался. Я вот как раз, наверное, побледнел как смерть в этот момент. После паузы он продолжил: — И вот смотрю, все успокаиваются. И в какой-то момент — тишина. А она так и смотрит на меня и не моргает, с этой трубкой в руке. И все такие тоже на нее смотрят и тишина... Пиздец просто момент... И она такая, не отрываясь от меня, нажимает на кнопку телефона (я даже не знаю, на связи ли еще человек там был или нет), кладет медленно телефон на парту... — Не отрываясь от тебя? — Не отрываясь от меня! — Пииисос... — Кладет телефон на свой стол, потом такая ложит руку к себе... — Кладет, Вась. — Пофиг. Короче, кладет руку к себе, смотрит на меня. Потом медленно встает (не отрываясь от меня!!!), встает и так пиздецки: «Завтра. С. Родителями. В. Школу». И уходит. — Чего? — повернулась Ани. — Уходит из кабинета. Причем, не хлопнув дверью. Ани несколько раз моргнула. — Не понимаю. — И тишина стоит — пипец, Ань... Все просто молчат и так до звонка!!! — А сколько оставалось? — Минут двадцать. Не, ну шепот какой-то был, но никто в полный голос не говорил, вообще не говорил, просто ерунду какую-то типа «подай-отдай-положи». — И вы просто сидели? — Да. — А ты? — Наверное, я стал красным как рак. — Ооох... и никто тебе ничего не сказал? — Ни слова. — Вообще-вообще? По плечу не ударили? — Сосед по парте посмотрел на меня охуевшими глазами и потом просто писал черточки в тетради. — Ооох... А потом? — Ну звонок. Все собрали вещи и пошли на другой урок. А я сидел. — Сидел? А она пришла? — Она не вернулась. Я сидел, пока другой класс не пришел, и мальчик сказал, что он сидит на моем месте. Тогда я такой: «ага, окей», собрался и вышел. — А потом? — Я ее потом весь день не видел. Но, если честно, я просто прятался то тут, то там, потому что из школы бы не выпустили без причины... — Ооох... — Да... Вот за это чуть не выперли. — А потом, на уроках? Вася начал довольно скалиться. — А потом она до 9 класса меня не спрашивала и ставила всегда тройки. — Ты серьезно??? — Абсолютно. Ну меня в школе оставили. И мне пришлось ходить к ней. И она даже не смотрела в мою сторону. — Пиииздееец, Вась... лайхак из лайхаков. — Ага, и победителем ты останешься — 5 процентов из 100. — А директор что? — Директор пипец отчитала, родителей вызвали. Сначала рассказывали при мне, что случилось. Отец, наверное, тоже красный был — я не смотрел в его сторону, вниз смотрел, на пол. А потом меня выгнали из кабинета. И отец там сам разбирался. Он вышел, говорит: «Ты меня опозорил. Тебя из школы выгоняют». Я в ахуе был — ничего не сказать. Дома орали, потом отец вилкой в меня бросил. Я даже не смел защищаться. Мне так обидно было. Мне поесть не дали. Просто сидел в своей комнате, даже в туалет не ходил. И ночью тоже. Лежал, рыдал всю ночь. На следующее утро — суббота была, мы не учились, — я встал, но есть не хотел. Так до обеда и сидел, потом в туалет все-таки приспичило... — Ты до следующего дня не ходил в туалет?.. — Ага, до обеда... не хотелось. — Пипец, Вась... — Ну, в понедельник утром меня отец будит: «давай, идиот», — и прям по голове мне — шмяк. — «Собирайся, оставят тебя в школе». Я пошел. — А одноклассники? — Ничего. Абсолютно. Единственное, что первое время как-то не очень стремились общаться. Типа «ну да, Вася, мы его знаем, но как бы нет». — Ооох... — Да. Вот такая история.