В объятьях дракона

Принцесса Аурадона Тёмно-синяя морская бездна. Невидимая сила, сжимающая грудь и не дающая сделать ни вздоха. Странные, очень длинные руки, не позволяющие сбежать. Ощущение страха и паники, хотя и смутное. Иви проснулась одним рывком и вдруг увидела, что Мэл, явно упав с кровати по неизвестной причине, сидела на полу и в прострации смотрела перед собой. Принцесса наклонилась к ней и осторожно тронула её плечо: — Мэл? Ты в порядке? Дракона повернулась к ней, мелко тряхнула головой и ответила: — Да. Иви нахмурилась и с мягким нажимом спросила: — Ты уверена? Мэл на секунду задумалась, а потом покачала головой и сказала: — Нет, но я не хочу об этом говорить. По крайней мере сейчас. Принцесса согласилась пока оставить эту тему. Утром она поднимет её снова.

***

Второй раз Иви проснулась даже несколько позже, чем обычно, в чём убедилась, глянув на часы. По комнате летали книги и вещи, а Мэл стояла посреди всего этого филиала космоса и движениями рук сортировала всё, что летало, распределяя вещи по какому-то принципу. До ушей принцессы доходил тихий шёпот: — Биология — в стопку. Альбом — в рюкзак. Куртка — в сумку. Заметив, что Иви проснулась, Мэл подошла к ней и поцеловала: — Доброе утро. Принцесса приподняла бровь и констатировала: — Ты проснулась раньше меня. Дракона пожала плечами: — Просто мне надо собраться до начала уроков. Сегодня — мой последний день в школе. Иви с грустью вернула голову на подушку, а Мэл села рядом и попыталась её успокоить: — Не волнуйся, принцесса. Это всего лишь месяц. Даже меньше. Принцесса хотела ответить, что месяц — это долго, но её прервал стук в дверь. Иви не стала прятаться, вместо этого просто накрылась одеялом поплотнее, после чего кивнула Мэл: — Можешь открыть, если надо. Дракона приподняла брови с ухмылкой, но открыла. Иви мгновенно пожалела о своей идее, потому что в комнату вошла Фея Крёстная. Директриса на секунду застыла, заметив принцессу. Учитывая тот факт, что она растрёпана, обнажена и с явными засосами на шее, то это неудивительно. Директриса, однако, махнула рукой и сказала, обращаясь к Мэл: — Значит так. Сегодня ты пишешь все контрольные на те оценки, на которые знаешь, и вылетаешь из школы на крыльях свободы. Дракона лениво кивнула, а Фея осмотрелась и сказала, ни к кому конкретно не обращаясь: — Надо коменданта общежитий уволить. Учащиеся спят друг с другом, хранят в комнатах оружие и ничего. Мэл усмехнулась и добавила: — У меня ещё и алкоголь тут есть. Хотите сидра? Директриса шокировано приоткрыла рот, а потом махнула рукой: — Давай. После встречи с твоей матерью мне надо успокоиться. Дракона протянула ей бутылку и аккуратно выпроводила за дверь, после чего сказала: — Она точно рада от меня избавиться. Иви надулась: — А я вот совсем не рада тому, что ты уезжаешь. Я буду скучать по тебе. Мэл снова села рядом с ней и соединила их руки: — Я тоже буду скучать по тебе, принцесса, но Вирк — неотъемлемая часть драконьей культуры. Ты можешь поехать со мной, если хочешь. Иви покачала головой и ответила: — Я не могу. Я должна быть здесь. Годовые контрольные, экзамены, выпускной. Мэл грустно опустила голову: — Жаль. Я не могу остаться, а ты не можешь поехать со мной. Иви сделала глубокий вздох и сменила тему: — Так что произошло ночью? Дракона отвела взгляд, но призналась: — Мне приснился кошмар. Я была под водой, а Ума… держала меня там. Принцесса взяла её за руку и успокаивающе сказала: — Ума не войдёт сюда, так что ты в безопасности. Мэл поморщилась, но ответила: — Не будем об этом, ладно. Иви задала новый вопрос, пробормотав его себе под нос: — Но почему тогда я тоже увидела это? Мэл с интересом повернулась к ней и почесала затылок: — Не знаю. Тебе стоит поговорить с моей мамой об этом. Она всё-таки Зулкир Разума, может быть, сможет что-то сказать по этому поводу. А мне надо собираться. Принцесса пожала плечами и пошла в душ. Так или иначе, а возможности что-то изменить у них не было.

-------------------------------------

Молодая Дракона Когда Иви ушла, Мэл ещё несколько минут сидела на кровати, прислушиваясь к пению птиц за окном и думая. Ей не очень хотелось говорить об этом кошмаре, потому что ей не хотелось напоминать самой себе о своей слабости. В конечном итоге ей тоже пришлось встать. Вещи всё-таки нужно собрать, пускай их и немного, потому что какую-то часть она уже перетащила в свою комнату в Огненном Чертоге. Точнее, не в саму комнату, а в гардеробную, входящую в состав её покоев вместе со спальней, кабинетом и ванной комнатой. Надо будет привыкнуть к словосочетанию «её покои». Она, конечно, осознавала, что её семья весьма не бедна, но к такой роскоши нужно было привыкнуть. По воздуху под действием телекинеза всё ещё плавала одежда. Она разбивалась по группам, складывалась в аккуратные стопки и пряталась в сумку. Когда вещи закончились, Мэл принялась за свои альбомы, карандаши и ластики. Все баллончики уже были в Огненном Чертоге. Учебники она уже расположила стопкой на столе, чтобы их потом забрали. В конечном итоге, сборы были ещё быстрее, чем на Острове. Телекинез, меньшее количество вещей, которые надо было собрать, и вот — уже через пять минут она готова ехать. Точнее — телепортироваться.

***

Написать двадцать контрольных за час — легко! Особенно, если тебе плевать на оценку. Поэтому уже к двенадцати Мэл могла считать себя абсолютно свободной от школы. Фея Крёстная всунула ей в руки картонку-аттестат, поздравила с окончанием учёбы и преподавательский состав, до этого проверявший её контрольные работы, с огромной радостью на лицах проводил её за порог школы. Вернувшись домой и разложив вещи, Мэл, к своему удивлению, ощутила нечто вроде страха. Её пугало будущее и испытания, которые оно готовит. А что если она не справится с Вирком? Из нервных мыслей её вырвало появление матери. Малефисента вошла в комнату и спросила: — Нервничаешь? Как она всегда умудряется задавать именно те вопросы, которые нужно задать? Мэл отметила исчезновение кожухов, прятавших рога, и ответила: — Да. Что если я не готова? Малефисента села рядом с ней и сказала: — Запомни то, что я тебе сейчас скажу, Мэл. Вирк это не то, что можно просто сделать и забыть. Вирк — это решения, которые ты принимаешь каждый день. Просто обычно это незаметно. Это совершенно не относилось к Мэл, которая едва ли принимала хоть какие-то решения хотя бы раз в неделю. Она вздохнула и ответила: — Я всё равно не уверена, что у меня получится. Мама усмехнулась и сказала: — По крайней мере, у тебя есть опыт. Твоя операция на Острове Потерянных, хотя и была очень опасна, закончилась успешно. Девушка опустила голову на руки и перечислила: — Во-первых, я начала всё это, согласившись помогать Бену. Во-вторых, я не учла возможность появления свидетелей, когда торчала в «Закрутке и покраске». В-третьих и это главное, я потеряла копию книги заклинаний прямо у Умы над головой, что позволило ей создать столько хаоса. Женщина растянулась в довольной улыбке и парировала: — Ты видишь все эти ошибки, признаёшь их. Это значит, что больше ты их не совершишь. Мэл повернулась к ней и спросила: — Почему ты веришь в меня, а я в себя нет? Малефисента пожала плечами: — Может быть, потому, что это работа родителя — безоговорочно верить в своего ребёнка. А может быть, потому, что легче поверить в кого-то, чем в себя. Поверив в кого-то, ты можешь ошибиться и потом разочароваться в нём, но это не так больно, как разочароваться в себе. Мэл вздохнула: — Ты сейчас не очень помогла. — Я тебе сейчас скажу одну странную вещь, но обдумай её. Иногда не надо думать «смогу я или нет». Надо просто пойти и сделать. — А если не получится? Малефисента пожала плечами: — Если не получится, то ты будешь знать, что ты пыталась, а это уже чего-то да стоит. Девушка кивнула и попыталась перевести тему: — Спасибо. Я об этом подумаю. И попытка провалилась. Полностью. Мама сама задала новую тему разговора: — Отлично. А теперь мы обсудим твои проблемы со сном. Мэл удивлённо посмотрела на неё: — Откуда ты знаешь? На её удивлённый взгляд ответили спокойным и уверенным. — У тебя на лице написано, что ты спала меньше обычного. Я договорилась с директрисой, чтобы тебе выдали контрольные попозже, так что причина раннего подъёма мне не ясна. Мэл поёрзала, но, понимая, что матери врать бесполезно, признала: — Мне приснился кошмар о вчерашнем. Малефисента села ближе и обеспокоенно спросила: — Тебе нужна моя помощь с этим? Мэл несколько секунд обдумывала этот вариант. Она знала, что мама может легко пресечь любые кошмары благодаря своим способностям в магии разума. Но нужно ли это? Она покачала головой: — Не знаю. Вроде нет. Малефисента явно не была в восторге от её ответа, но предложила: — Ладно, давай договоримся так. Если сегодня у тебя снова будут кошмары, то ты придёшь ко мне. Я знаю, как можно помочь этому. Мэл кивнула, соглашаясь на такие условия — Хорошо. Несколько секунд молчания спустя мама поинтересовалась: — Ты хочешь обсудить ещё что-то? Девушка улыбнулась. Раньше они обсуждали всё на свете. И она не видела причин, по которым это должно было прекратиться, поэтому кивнула: — Да. На заинтересованный взгляд матери Мэл задала вопрос: — Как ты смогла сбежать с Острова? И почему ничего не сказала мне? Малефисента пару секунд молчала, явно собираясь с мыслями и крутя в руках скипетр, а потом рассказала: — Во время коронации по какой-то причине барьер был повреждён. Когда самозванец активировал корону, я тоже попала под её влияние. Он призвал всех драконов к себе, а я не стала исключением. Я телепортировалась оттуда скачками, пытаясь оттянуть исполнение приказа. Вскоре контроль спал. Я не смогла телепортироваться на Остров из-за того, что барьер уплотняет пространство, поэтому решила скрыться. Мэл выслушала эту историю и спросила: — А почему не дала знать? Я так переживала, когда не смогла найти тебя на Острове! Мама погладила её по голове совсем также, как в далёком детстве, и ответила: — Есть вещи, о которых ты ещё не знаешь, малышка. Дело в том, что за мои поступки по отношению к той девчонке меня изгнали из Стаи на двадцать лет. По законам Стаи изгоям запрещено общаться и видеться с остальными драконами. Это правило касалось даже детей изгнанных. Их как правило забирали к остальной Стае в возрасте Вирка. Но было ещё кое-что очень важное. Изгонять может только Вожак. Мэл зло прищурила глаза и процедила: — Это сделал дедушка? Малефисента взяла её за руку, явно пытаясь успокоить, и ответила: — Да. Он наказал меня за нападение на того, кто меня не оскорблял. Мэл колебалась между гневом и сочувствием к ощущению одиночества, которое было знакомо ей. Сочувствие на секунду победило, и она сжала руку матери: — Это ужасно. — Отец всегда очень уважал закон. Правда, мне казалось, что для меня он сделает хоть какие-то послабления. Как видишь, нет. Мэл несколько секунд просидела молча, а потом вскипела от злости и обиды на Венфитара. Дедушка был ей почти чужим, а мама воспитывала её с детства. Малефисента явно заметила это и сказала: — Не надо. Не рви нашу семью ещё сильнее. Всё уже позади.

-------------------------------------

Вожак Стаи Когда Малефисента села напротив него, Венфитар, впервые встретивший дочь за последние двадцать лет, заметил злой взгляд и упрямое лицо, такое же, как при их последней встрече. Хоть что-то не изменилось за это время. Он жестом предложил ей бокал, от которого она отказалась резким движением головы, и сказал, констатируя очевидный факт: — Значит, ты всё ещё злишься. Малефисента хмыкнула: — Двадцать лет на помойке среди преступников не особенно смягчают обиду на того, кто тебя туда засунул. Венфитар сделал глоток сидра и признался: — Честно сказать, я до сих пор не понимаю, правильно ли я тогда поступил. Он лгал. Он знал, что раскалывает свою семью, Стаю, разбивает своё сердце. Знал, что не получит за всё это никакого признания или уважения, но поставил закон превыше семьи. Теперь ему предстоит расплатиться за этот неверный шаг. Зулкир встала и отрезала: — Я не собираюсь доставать тебя из самокопания. И разрешать твои душевные проблемы тоже. Я пришла, чтобы обсудить грядущие переговоры с Аурадоном, а не выслушивать твою исповедь. Он и сам понимал, что больше в их отношениях теплоты нет. Исчезла, когда он изгнал её из Стаи, запер в человеческом теле и отправил в тюрьму. Раньше ему казалось, что однажды она поймёт его и его причины. Как оказалось, нет. Вожак кивнул головой и сменил тему на более угодную: — Ладно. Аурадон явно хочет от нас письменных заверений наших мирных намерений. Иными словами, договор о ненападении… Они ещё некоторое время обсуждали политику и бытовые вопросы, тщательно обговорили все этапы подготовки к Вирку для Мэл, но Венфитар чувствовал, что находится на собрании со своими подчинёнными, а не разговаривает с дочерью. Когда все темы для обсуждения подошли к концу, Вожак предложил: — Что если переговоры проведешь ты? Я хочу съездить к гномам за мифрилом для статуи Аладена. Зулкир пожала плечами: — Можешь ехать куда тебе угодно. Я займусь Аурадоном. Но кое-что мне непонятно. Почему ты не провёл переговоры сразу же после коронации? Сколько времени прошло? Около трёх недель. Венфитар не ответил, отвернувшись, а Малефисента ответила на свой вопрос сама: — Я знаю, что ты делал всё это время. Как ты вообще додумался до того, чтобы напиться? Особенно мне мерзко от того, что ты должен был знать, что Мэл придёт к тебе за объяснениями. Но ты всё равно напился до состояния животного. Вожак поморщился, но ничего не сказал, понимая, что его дочь была права. Зулкир Разума глянула на него с мимолётным презрением и добавила: — Видимо, я никогда не смогу понять, почему ты всегда всё так усложняешь. Он ответил: — Это называется совесть. Она ничего не сказала на его слова, а молча покинула его кабинет. Венфитар же несколько секунд смотрел на бокал с сидром, после чего подошёл к камину и вылил сидр в огонь. Алкоголь не решает проблемы, а лишь помогает ненадолго сбежать от них.