Рваные струны души

Рэм сидел на кровати, где ещё вчера лежала Алира, где четыре дня назад он совершил ужасное преступление. Чёрная рубашка и такие же джинсы отражали его настроение. Волосы мужчины были распущены и лежали на плечах. Колючая щетина покрыла подбородок. А светлые глаза потускнели; под ними образовались тёмные пятна. Рэму было стыдно и больно. За эти дни месть Амирану потеряла вкус, стала пресной, вероятно, именно такой на вкус был бы башмак. Чувство вины с каждой секундой всё нарастало. Наконец, мужчина решился набрать номер... Алира лежала на диване в кабинете отца. Это был очередной сеанс с психотерапевтом. Снова и снова её вводили в состояние гипноза, заставляя отпустить боль и залечить травму. После сеанса доктор вышел из кабинета. - Как она? - Взволнованно спросил Амиран. - Травмирована ваша девочка. Очень травмирована. Но я уверен, что она справится. Ей нужно больше отвлекаться. Отправьте её на отдых куда-нибудь. Но только не одну. Ещё несколько сеансов - и можно ехать. - Я понял. Густой туман, похожий на молочную пенку, упал на дорогу. Зелёный "Мерседес" припарковался у ворот дома Рэма. Дверь машины хлопнула, извещая хозяина "Дома белых лилий", что у него гости. - Рэм! Выходи! Надо поговорить! - Крикнул Иван, встав у ворот. Долго ждать не пришлось. Вход на территорию дома освободился от металлической преграды. - Чего ты хочешь? - Мрачно спросил хозяин дома. - Хочу убить тебя. Так, чтобы и мокрого следа не осталось. Но я не за этим приехал. Рэм остановил Ивана жестом. - Давай. Убивай! Я же чудовище! Лишил девственности невинную девушку, ещё и твою любимую. Ивану стоило огромного труда сдержаться не схватиться за биту, лежащую в машине. - Амиран прислал меня с документами на его фирму. Подписывай - и она твоя, - Иван протянул Рэму папку, набитую бумагами. Рэм тяжело сглотнул и взял в руки документы. - Я даже дам тебе ручку, - любезно отозвался Иван. Рэм молча вручил бумаги обратно, развернулся и направился к дому. - Эй! Не выёживайся, мальчик! - Они мне не нужны, - сказал Рэм, не оборачиваясь, и махнул рукой. Алира смотрела в окно. Собиралась гроза. Небо было чёрным и грозным. Хвойный лес раскинулся в полутора километрах от дома. Издалека он казался насыщенно-зелёным, хотя, когда оказываешься ближе, видишь голубой, изумрудный и синий оттенки. Там всегда много белок, мышей, птиц... Жизнь кипит в этом микромирке так, как будто это целая планета. Справа виднелась река. Течение её было почти всегда бурным. Если бы это было море, то его назвали бы "Диким". Вода прозрачная вблизи, хотя издалека она угрожающе-тёмная. Посреди речки был островок земли, на котором стоял домик рыбака. Конечно, сейчас он уже обветшал, но укрыться от непогоды и даже пожить в нём можно. Невольно в голове Алиры всплыл образ Рэма, такой светлый... Как в тот день, когда он писал сад, а она принесла ему пирог. Тоска пронзила холодными шипами сердце девушки, но тут же вернулись воспоминания того рокового вечера, и обида со своей спутницей болью уничтожили тоску. "За что?", - спросила Алира воображаемого Рэма, и его образ растворился. Кто сказал, что время лечит? Наверное, тот, кто не хотел признавать, что спустя долгое время ему всё ещё больно. В мире столько боли. Но вместе с ней всегда можно стать счастливым. Порой обиду лучше отпустить, если не можешь простить. Ни детство, ни мать, ни отца Рэму никто вернуть не в силах. С того дня, как произошёл этот ужасный случай, молодой мужчина только и делал, что жалел... Он жалел, что сорвал свою же злобу и боль на невинной девушке. Жалел, что столько жизни было прожито в гневе. Жалел о том, что Алира была готова покончить с собой из-за его ненависти к её отцу... Прозрение приходит. Пусть иногда поздно. И далеко не ко всем, но каждый раз, когда это свершается - с плеч озарённого падает тяжкий груз, давая шанс развернуть свою и даже жизни других на все 180.