Бег на короткие дистанции

      Вечер был теплым, дневной зной уступил свое место приятной вечерней свежести. Они сидели на берегу затейливо волнующейся водной глади, плавно разливающейся куда-то за линию горизонта. Закат на морском побережье всегда происходит стремительно, но очень эффектно, оставляя после себя в воображении неизгладимое впечатление.       — Прошу прощения, что так долго — звонили по поводу клипа, над которым я сейчас работаю. Один из танцоров заболел и… Ай, вам это знать незачем! — В руках невысокого блондина было три стакана, два из которых он держал в своих руках, третий заботливо прижимая к себе, чтоб случайно не разлить его содержимое.       — Ничего себе у тебя тут сервис… А при уборке в комнате полотенца в слоников или лебедей складывают? А то у нас с мужем очередной медовый месяц и… — Чонгук, сохраняя как будто серьезный вид, ожесточенно сражаясь с проступающей от удовольствия улыбкой, взял свой банановый молочный коктейль.       — Очень смешно... Я вообще-то просто очень рад вас видеть! — Молодой человек отдал второй стакан Тэхену и сел рядом с ним.       — Чим, мы рады видеть тебя возможно даже больше. Чем ты предполагаешь. — Чонгук, через спину сидящего с ним мужа, потянулся к Чимину, чтобы в знак глубокой душевной привязанности дружески потрепать по плечу.       — Красиво… — Тэхен смотрел на горизонт, игнорируя все прежде сказанное.       — Да… Жаль, что ты так и не стал художником. — Чимин многозначительно вздохнул, пока несостоявшийся художник бросил на него полный негодования взгляд.       — То, что я не доучился в художественном университете еще не значит, что я не стал художником! И, чтобы ты знал, художником нельзя стать — им можно только родиться! — Тэхен поднял в верх указательный палец.       — Я уже успел забыть, что за тобой постоянно надо записывать! Ты уже издал сборник своих глубокомысленных изречений? — Чимин вопросительно посмотрел на Тэхена, в следующее мгновение обратив глаза к небу. — Кто бы мог подумать, что мой лучший друг, проводивший за мольбертом больше времени, чем это прилично, выберет скучный путь обычного книжного издателя… А как же вдохновение? Как же постоянный творческий поиск?       — Вот именно из-за вдохновения и творческого поиска я однажды и бросил художку, поступив на издательское дело. И совершенно не жалею! Теперь, когда я полностью финансово защищен, у меня есть возможность творить и «творчески искать» тогда, когда мне хочется, а не тогда, когда нужно срочно оплатить скопившиеся счета. И, чтоб ты знал, я до сих пор пишу картины. — На этих словах Чонгук, приятно порозовев, улыбнулся и опустил голову.       — Судя по реакции твоего мужа, эти картины может смотреть только он… — Чимин с сомнением посмотрел сначала на Тэхена, а потом на его спутника жизни.       — Нет, если не говорить, кто конкретно на ней изображен, можно показывать всем. Ну точнее… Ну не всем, а только тонким ценителям… — Тэхен подбирал слова, пока Чимин поднял руку.       — Остановись, я не хочу знать подробности!       Тэхен рассмеялся.       — И кстати, издательское дело — это постоянный творческий поиск!       — Ну ты нашел уже своего писателя, чего тебе еще искать? Кстати, как там Джинни? Жаль, что нам не удалось стать лучшими друзьями, точнее — качественно закрепить этот статус.       — О, когда ты уезжал на стажировку, он, прежде чем пустить скупую мужскую слезу, сказал, что однажды обязательно пригласит тебя к себе на свадьбу. И, если всё, что началось сейчас, пойдет успешно… Ты уже можешь выбирать свадебный подарок.       Глаза Чимина округлились.       — Мы с Тэ уехали на самом интересном месте. Когда писатель и критик, оставив все свои разногласия, собирались соединиться в едином порыве и… — Чонгук не успел договорить.       — Критик? Он связался с критиком? Вот это поворот! — Забавно спародировав популярный мем, Чимин с любопытством уставился на явно что-то знающую супружескую пару.       — Да, есть один критик, который своей этой критикой, по моему личному и до черта компетентному мнению, абсолютно несправедливой, привлек внимание нашего литературного самородка.       — Почему несправедливой? — Чимину становилось всё любопытнее и всё интереснее.       — Потому что живописные описания, за которые он обрушился на писателя Кима, — это сокровище. Между прочим, это я уговорил отца издать первый роман Джина совершенно безвозмездно, пообещав, в случае провала, целый год работать бесплатно. Когда я прочитал созданный им шедевр, а поделился первым он именно со мной, мой художник внутри встрепенулся, достал мольберт и приготовился творить, настолько меня поразила образность языка. Я знал, что его оценят и… Пять изданных мною бестеселлеров! После такого успеха отец передал мне управление издательством и до сих пор счастлив от того, что я его не подвел, своевременно оказавшись «очень прозорливым».       — Ты же всегда говоришь, что не читаешь то, что пишет Джин. — Чонгук вопросительно смотрел на своего мужа, который как-то странно улыбался.       — Я говорю это только потому, что не хочу, чтобы у меня спрашивали мнение о книгах моего лучшего друга. Вдруг они в итоге окажутся не очень… — Тэхен задумчиво почесал затылок, хитро улыбаясь. — Обещай, что не скажешь ничего Джину!       — Торжественно клянусь! — Чонгук поднял вверх правую руку, не переставая широко улыбаться.       — То-то же. На самом деле, мне кажется, что я его главный фанат. Еще с тех времен, как мы познакомились на втором курсе моего книгопечатного университета. Он учился в параллельной группе и до сих пор продолжает угрожать мне, что если вдруг что-то пойдет не так, он откроет свое собственное издательство и будет активно в своем собственном издательстве издавать свои собственные романы.       — Я хочу с ним увидеться. До сих пор вспоминаю наши прекрасные посиделки за виски. — Чимин закатил глаза от удовольствия, нахлынувшего от приятных воспоминаний. — Ты никогда не мог мне нормально составить компанию в интеллигентном поглощении спиртного за исключительно интеллигентными разговорами.       — У меня муж — спортсмен, о чем ты вообще говоришь! — Тэхен был очень театрально возмущен. — Но по возвращении я обязательно скажу Джину, что ты скучаешь по своему собутыльнику.       — Чон, можно я его ударю? Обещай, что не будешь за него мстить. — Чимин серьезно смотрел на пытающегося сдержать улыбку спортсмена, в то время как Тэхен крепко обнял своего друга за плечи.       — Я мечтаю, чтобы мы собрались вместе. — Он снова обратил свой взор на то место, куда совсем недавно опустилось солнце, утонув в изрядно потемневшей, но не потерявшей своего умиротворяющего блеска воде.       — Сейчас я заканчиваю работу над своим последним заказом и возвращаюсь домой. К СВОЕМУ СОБУТЫЛЬНИКУ! Хотя я предпочитаю называть это «алкогольные товарищи». Кстати, последний раз, когда мы с ним созванивались, он жаловался на то, что ты редко составляешь ему компанию за философскими размышлениями под воздействием приличной для общества градуса.       Тэхен неприлично округлил глаза.       — Ты не шутишь?       Чимин улыбнулся.       — Насчет того, что мы созванивались с Джином? Разумеется, нет! Тем более, он теперь так знаменит! Вдруг однажды, вспомнив, как мы вдохновенно пили, он впишет меня в свое завещание и… — Чимин задумчиво улыбался, но как только увидел, что его товарищи абсолютно серьезны, продолжил также серьезно. Почти серьезно. — Я достаточно пошатался по миру, работая то здесь, то там. То с одними, то с другими, чтобы начать стационарно делиться своим опытом. На своей родной земле. Надеюсь, что репутация, на которую я работал все эти три года, теперь сможет поработать на меня.       — Чим... Чим! Это самое прекрасное из всего того, что я слышал за последнее время! Ну кроме кое-чего прошлой ночью, но тебе об этом знать не обязательно. — Тэхен украдкой глянул на Чонгука, который опять покраснел, а как закончил краснеть — отставил свой стакан и потянул к себе мужа за плечи, следя, чтобы тот не пролил содержимое своего бокала и наиболее комфортно устроился, безопасно облокотив свою спину о мощный спортивный торс мужа. — Какая прекрасная компания намечается: издатель, писатель, спортсмен, менеджер и танцор. Ну и критик, если вдруг…       — Менеджер? — Чимин с любопытством смотрел на Тэхена.       — Менеджер. Но мы зовем его Хоби. Он помогает Джину справляться со всей иногда обрушивающейся на него общественностью, популярностью и ответственностью, как раз перед общественностью. Джин его любит, а если любит Джин, то любим и мы, при том, что Хоби исключительно добр и очарователен. В это сложно поверить, но он даже очаровательнее меня.       Чимин округлил глаза, изобразив искренний, театрально обставленный, шок.       — Не может быть!       — Да-да, представь себе. Так что, не задерживайся здесь. Дома тебя ждет море всего нового и увлекательного. Хотя это море… — Тэхен посмотрел на воду. — тоже совсем не плохО. Видать, ты реально крутой чувак, если смог себе позволить жилье на берегу.       Чимин засмеялся.       — Этот дом снимает для меня агентство, которое меня наняло. И да, похоже, я действительно хорош.       Остаток вечера, плавно перешедшего в ночь, друзья провели за приятными и немного ностальгическими воспоминаниями, а также — увлекательными и смелыми планами на будущее. Когда Чимин начал клевать носом, из последних сил борясь с беспощадно накрывающим его сном, было принято решение разойтись по своим комнатам. Комната, которую гостеприимный друг предоставил своим дорогим гостям, располагалась в дальней от хозяйской спальни части дома (Чимин отчаянно не хотел смущать «молодоженов» и, при случае, смущаться самому) и выходила верандой на небольшие заросли какого-то волшебного цветущего кустарника, прямо за которым открывался пляж и море.       — Ты не боишься, что кто-нибудь может увидеть? — Чонгук подошел сзади к своему абсолютно обнаженному мужу, который теперь стоял посреди веранды, скрестив руки на груди, вглядываясь вдаль и думая о своем.       — Не боюсь, так же, как и ты, впрочем. — Тэхен положил свои ладони на обнявшие его руки, с удовольствием снова ощутив силу и мощь спортивного тела.       — Я не успел одеться и не понимаю, почему ты так стремительно выскочил из постели, когда я собирался уткнуться тебе в шею, учащенно дышать и шептать всякие непристойности, вспоминая…       — Знаешь, вот ты через несколько дней уезжаешь на три недели от меня, и я вдруг осознал, что не буду по тебе скучать. — Голос Тэхена звучал спокойно и умиротворенно.       — Потому, что ты знаешь, что я в любом случае вернусь к тебе. Возвращаюсь, возвращался и буду возвращаться. — Чонгук нежно поцеловал находившегося в его руках мужа в плечо.       — Потому что я люблю тебя? — Тэхен развернулся и обнял широко улыбающегося спортсмена за шею.       — Да, конечно, меньше, чем я тебя, но всё же…       Раздавшийся сдавленный смешок, так не эстетично нарушавший очарование ночи, сразу же был прерван более приемлемым и подходящим для данной обстановки звуком. Звуком мягко соединившихся губ, в порыве ничуть не поблекнувших с годами чувств.       Тэхен верил в судьбу. А судьба верила в него и в то, что они с Чонгуком были созданы друг для друга. И этого было достаточно.