Nie zostawiaj mnie

Геральт сказал ему уйти, и Лютик ушел. А что еще оставалось делать? Разве он что-то мог? Едва ли. Он ведь всего лишь надоедливый бард, которого никто никогда не любил и вряд ли полюбит. Он жалкий, он никому не нужен. Лютик лишь обманывался, считая ведьмака своим другом, отчаянно цеплялся за него, но был ли в этом смысл? Зачем, если и так прекрасно понятно, что Геральту он только помеха и не более. Барду было больно, плохо, но он ушел, и это казалось правильным. Он не нужен ведьмаку и как бы ни хотелось остаться, нужно было идти. Лютику хотелось плакать, но он держался, у него болели ноги, усталость брала свое, но он не обращал на это внимания. Лютик просто шел, даже не зная, куда дорога приведет его. Сердце обливалось кровью, но он не держал обиды на Геральта. Он сам был во всем виноват, виноваты его глупые баллады и долгие разговоры ни о чем. Ноги привели Лютика в какой-то небольшой городок. Было уже темно, бард падал с ног от усталости, и единственное, что ему хотелось — упасть на мягкую постель и провалиться в сон. Спать долго, до тех пор пока трактирщик не начнет стучаться в дверь с требованием освободить комнату, которую он снимет лишь на ночь. Спать и забыть обо всем: о долгих странствиях, приключениях и балладах о них, о ведьмаке с глазами цвета чистого золота. А завтра будет новый день и он вернется к прежней жизни, будет странствовать в одиночестве и зарабатывать музыкой. Попытается выбросить Геральта из головы и из сердца. Трактир оказалось найти не трудно. Он расположился на центральной улице, из его окон лился свет, а из приоткрытой двери доносились пьяные голоса. Лютик вошел и лишь оказавшись в теплом и душном трактире, осознал насколько сильно продрог за время своего пути. Бард подошел к стойке и, выдавив через силу улыбку, обратился к трактирщику: — Можно комнату на ночь снять? Трактирщик, усатый мужик лет сорока, обернулся на него и недовольно проворчал: — Комнат нет. Для Лютика это был почти приговор. Неужели придется ночевать в конюшне или, того хуже, на улице. Он слишком устал и замерз для этого. Бард сейчас бы все отдал за теплую постель, беда была лишь в том, что у него больше чем на комнату в вонючем трактире монет и не было-то. — Можно тогда хотя бы эля выпить? — попросил Лютик. Однако трактирщик отчего-то пропустил его слова мимо ушей, продолжая заниматься своими делами. Лютик глубоко вздохнул и был готов уже убраться из трактира, как кто-то из крестьян, сидящих за стойкой, окликнул его. — Эй, бард, играть будешь или как? — Нет, — вяло ответил Лютик и был готов толкнуть дверь и выйти наружу, как тот самый крестьянин, встав из-за стойки, подошел к нему и схватил за шкирку. Он явно выпил лишнего и сейчас нетвердо стоял на ногах, однако хватка его была сильная и вырваться барду не удалось. — Пусти, — почти жалобно потребовал Лютик. У него не было сил спорить, чего уж говорить про пение. — Так почему бы тебе не спеть, не развлечь нас? — спросил крестьянин, наклонившись к Лютику. От него воняло спиртом и потом. — Извините, я устал, может в другой раз, — нервно усмехнулся бард, желая вырваться из хватки крестьянина и наконец пойти отдыхать. — А спать ты где будешь? В конюшне? — рассмеялся мужчина. Лютик тщетно попытался высвободить ткань легкой куртки из лап этого мужика, но ничего не вышло. — Я бы мог тебе предложить переночевать у меня, — сказал крестьянин. — Места в хате достаточно, жена моя, шлюха, с другим уже три дня как кувыркается. Было в его темных, почти черных глазах, что-то зловещее, но Лютик этого не заметил и зацепился за возможность на одну ночь обрести крышу над головой, как за последнюю соломинку. Услышав предложение, бард тут же улыбнулся и почувствовал себя легче. — Только ты споешь нам, — поставил условие крестьянин. — Хорошо, — улыбнулся Лютик. И пусть выступать ему не особо хотелось, спать в конюшне хотелось намного меньше, поэтому он без раздумий согласился. И даже произошедшее после его не смутило. Крестьянин наклонился к Лютику еще ближе, настолько близко что его колючая борода неприятно царапнула щеку барда, и прошептал: — А потом ты окажешь мне еще одну услугу. Лютик пропустил это мимо ушей. Зря.