Ежевичный вечер

— Ты в курсе, что она замужем? — Кто? — отрешенно спросил Джордж, увлеченный больше письмом из министерства, чем маячившей рядом сестрой. Запрыгнув на прилавок, Джинни болтала ногами и, закрыв один глаз, целилась из палочки в стеллаж с кусающимися кружками. Стоило выгнать ее и поскорее, так как Эва должна была прийти с минуты на минуту. — Твоя соседка. Джордж поднял голову, пытаясь восстановить нить разговора. Под ребрами противно засосало от плохого предчувствия. — Замужем? С чего ты взяла? — Она мне сама сказала, — Джинни смотрела куда пристальнее, чем стоило бы, видимо, почувствовала фальшь в его голосе. В гневе отбросив письмо, Джордж вцепился пальцами в прилавок, приближаясь вплотную к сестре. — Ты с ней говорила? Когда? Я же просил… — Мы случайно встретились на улице. — Джордж раздраженно фыркнул: в «случайные» действия Джинни мог поверить разве что идиот, как и кристально-честному взгляду ее голубых глаз. — Эва правда очень милая, позвала меня на чай, рассказала о себе, о тебе немного, — Джинни осеклась, заметив, как побелели его пальцы и напряглись скулы, и затараторила в два раза быстрее: — Честно, она не рассказала о вас ничего такого, просто, что вы приятели и общаетесь иногда… — Так она замужем, — оборвал ее Джордж, возвращаясь к нужной теме. — Да, его зовут Чак, они вместе еще со школы. А что, она тебе не… Ох, — Джинни резко выдохнула, сжимая его руки в своих ладонях. — Она тебе понравилась, да? Джордж замотал головой, пытаясь разогнать спутавшиеся мысли. «Просто общаетесь иногда. Просто общаетесь. Она замужем», — билось в голове словно на повторе. Они действительно просто общались? Хороши приятели. Наверное, прояснять семейное положение нужно было до занятий сексом. В груди поднималась глухая ярость. Хотелось найти Эву немедленно, встряхнуть за плечи, чтобы из нее посыпались правдивые ответы. Джордж нахмурился, припоминая все разы, когда она уходила от неприятных тем, молчала на прямые вопросы, а он решал не настаивать. Наверное, все же стоило тогда настоять, чтобы не чувствовать себя сейчас таким идиотом! Джинни прикоснулась к его волосам в успокаивающем жесте и вздрогнула, когда он поднял раздраженный взгляд. — Джинн, иди домой, — приказным голосом произнес он, прикрывая глаза и расцепляя руки. — Но я не хотела тебя… — Пожалуйста, — вырвалось на выдохе. Джордж резко отвернулся, понимая, как это жалко прозвучало. Джинни помедлила мгновение, не решаясь оставить его одного, но все же направилась к двери. Она замешкалась на пороге, впиваясь в его спину внимательным взглядом, который он, казалось, чувствовал физически. Колокольчик над входом зазвенел, когда дверь за ней закрылась. Джордж сжал пальцами переносицу, пытаясь упорядочить разбегающиеся мысли, и бросил взгляд через еще не закрытую витрину. В магазине напротив окна не светились. Он нахмурился: Эва еще ни один вечер не провела без света, так как до безумия боялась темноты. Прячется? Ноги сами понесли его на улицу. Он должен был выяснить все прямо сейчас.

***

Джордж повертел в руках котел, валяющийся в центре гостиной еще с момента последнего эксперимента, и с размаху швырнул его в угол. Стоило признать — он в полнейшем тупике. Эва ему соврала и исчезла в неизвестном направлении. Он битый час стоял на улице, стуча в закрытую на замок дверь и прислушиваясь к происходящему в книжном магазине, пока не осознал, что ее там нет. Помедлив секунду, он пинком направил деревянную лопатку вслед за котлом. Устроившийся на диване Рон поморщился от грохота. — Прости, я немного… — В бешенстве? — усмехнулся Рон. Джордж виновато пожал плечами и взъерошил волосы на затылке. Да, он определенно был не в себе: выставил за дверь сестру, ломился среди ночи в чужой магазин, выдернул из дома брата. Рон усмехнулся, словно прочитав его мысли, и продолжил прерванный разговор: — Фамилию я смогу выяснить в Гринготтсе, пошлю утром запрос, но сам понимаешь, что это может занять время. Так ты уверен, что она боялась мужа? Джордж кивнул. Чем больше он разговаривал с Роном, тем сильнее осознавал, как мало знал об Эве — всего пару фактов и историй из детства. Ни фамилии, ни адреса, ни даже города в родной стране. Зато он точно был уверен, что она тряслась от одной мысли о муже: все это складывалось из обрывков фраз, из реакции на простые прикосновения и мимолетные оттенки поведения. Что бы она ни пыталась утаить, Эва точно боялась Чака. Или же ему отчаянно хотелось так думать. — Ты хорошо ее изучил? — Нет, я просто… — Он отвернулся и на выдохе выпалил: — Я просто с ней спал. Ну и иногда пил пиво. Рон хмыкнул. Он явно не поверил, что Джордж выдернул его среди ночи паническим громовещателем из-за девушки, с которой «просто спал». — В любом случае сейчас мы не можем сделать ничего. Утром я наведаюсь к гоблинам, узнаю фамилию, потом наведу справки в министерстве — если она прибыла из-за границы, то должна была зарегистрироваться. Мы ее обязательно найдем, вот увидишь. Подойдя к Джорджу, он хлопнул его по плечу, пытаясь придать убедительности своим словам. Тот поморщился — рука у Рона была тяжелая, но благодарно улыбнулся. Уж если его упертый брат взялся за дело, то можно было считать его решенным: Рон перевернет все министерство, но добудет нужную информацию. Но неясная тревога все еще не отпускала Джорджа. Почему Эва сбежала? Не доверяла? Чего-то испугалась? Его или Чака? При мысли о ее муже только улегшаяся волна раздражения снова поднялась в груди, заставляя кулаки сжаться. Судя по поведению Эвы ее «любовь со школы» был тем еще ублюдком. — Эй, тебе бы поспать, хреново выглядишь, — посоветовал Рон, крепче сжав ладонь на его плече. — Не забывай, утром может появится Джинни. Нет, я ей ничего не говорил, — заметив испепеляющий взгляд, он вскинул руки в защитном жесте, — но Гермиона уже могла поделиться своими опасениями с кем-нибудь. Джордж застонал, представив, что утром будет допрос на темы: почему он скрыл ото всех свои отношения, как посмел спать с замужней женщиной и куда теперь она делась. — Да ладно, справимся, — оптимистично заявил Рон и, помолчав, прибавил: — Если только мать не узнает.

***

Джордж был уверен — в последнее время все в его жизни шло наперекосяк. Магазин приносил одно раздражение, эксперименты повально заканчивались неудачами, а Эва упорно не находилась. Да, Рон отыскал все данные, при этом улыбаясь так самодовольно, что хотелось его огреть чем-нибудь, но все это не принесло результатов. Теперь Джордж знал фамилию, дату рождения и адрес родителей, но это не дало ему ровным счетом ничего. Когда сова, отправленная с письмом, вернулась обратно, Джордж не выдержал. Наверное, ее пожилые родители не ожидали его появления на пороге дома, но все же приняли. Правда, пользы это не принесло — они не видели Эву с момента, как она уехала в Лондон, но письма все же продолжали стабильно получать, пусть и без обратного адреса. Это немного успокоило Джорджа: по крайней мере, она была жива. Взяв с ее родителей клятвенное обещание написать про него в следующем письме и надеясь, что не слишком их напугал, он вернулся обратно домой и уже третью неделю бродил призраком по квартире, доводя до отчаяния Рона своим брюзжанием и вечным недовольством, а Джинни молчанием. Даже сразу после исчезновения Эвы он не мог подумать, что это настолько на него повлияет. Приступы злости на нее и тоски по их совместным вечерам сменяли друг друга с такой частотой, что Джордж уже начинал задумываться, не стереть ли себе память магически. На фоне этих безумных мыслей возобновились было прекратившиеся кошмары о брате, сминая в комок остатки потрепанных нервов. — Я повторяю еще раз, Уилсон, ты не должен распугивать покупателей своим тоскливым видом, — Джордж устало оперся локтями о прилавок, запуская пальцы в волосы. Стоило разобраться с этим поскорее, а потом еще предстояло сводить финансы по обрывкам пергаментов — подаренную книгу он сжег в припадке раздражения еще две недели назад. Его помощник в очередной раз закивал, грустно посматривая на часы, когда колокольчик над дверью зазвонил. — Простите, мисс, но мы закрыты, — он с тоской оглянулся на девушку, пытающуюся пристроить яркий зонт в подставку. Джордж закатил глаза от его тона и повернулся с улыбкой, тут же застывшей на онемевших губах. — Поговорим завтра, — он жестом отпустил помощника, сложил руки на груди и уставился на замершую в дверях посетительницу. — Ну здравствуй, Эва.