"Не сдавайся!"

      Она стояла прямо посреди центра пустой, и довольно заснеженной главной улицы Йокогамы, мысленно, раз за разом чётко и точно проговаривая заготовленный текст "своего" желания. Она знала, что с самого прихода в это место, за ней уже наблюдали "крысы" её отца, а так же убийцы, "опекавшие" её эти прошедшие пять недель. И она так же знала, что никто из них не внушал ей никакого доверия, а это было хуже всего в данной ситуации.       Ещё раз взглянув на карманные часы, подаренные доброй "тётушкой" КлокВорк на Рождество, Анна сверилась с временем – до начала "операции" оставалось ещё двенадцать минут. И эти двенадцать минут она должна была простоять здесь, на холоде, ведь, к всеобщей неожиданности, в портовом городке, впервые за последние десять лет, наконец выпал снег и ударили, пусть и не столь сильные, как в России, морозы. Жестоко, ну, а как по другому?       Решив чуть отвлечься от холода, блондинка присела и, к явному удивлению у наблюдавших за ней, принялась лепить из снега маленький круглый шарик, а после и вовсе катать его по снегу, постепенно увеличивая в размере. Таким образом, за шесть минут юной обладательнице "смертельной" способности удалось слепить небольшого снеговика, попутно отогнав от себя часть дурных мыслей и пустых волнений. Вот только за "отогнанной" частью "прицепилась" уже совсем другая...       Внезапно Достоевская услышала за собой тихий хруст снега – кто-то явно приближался к ней со спины. Кто-то, кого, то ли не заметили, то ли специально пропустили её "наблюдатели". И для самой Анны это явно было не к добру...       Резко обернувшись, блондинка увидела перед собой отца, стоявшего всего в паре десятков сантиметров от неё. Всё в той же, неизменной шапке-ушанке, чёрных сапогах и тёплом меховом плаще, он смотрел на неё почти что безжизненными, помутневшими глазами, под которыми красовались, почти что синие от недосыпа, мешки. Но стоило мужчине наконец разглядеть в обнаруженной девушке собственную дочь, как лицо его тут же изменилось – в глазах заблестели капельки слёз, а на губах появилась нежная искренняя улыбка. Не сдержав собственных эмоций, Фёдор, ничего не сказав, резко, обнял дочь, не желая больше отпускать её куда-либо. — О-отец? – удивившись столь сильному повороту событий, заикаясь, произнесла Ан, всё так же оставаясь в объятиях Достоевского. — Я думал, что окончательно потерял тебя... – полушепотом произнёс брюнет, продолжая обнимать дочь, правой рукой медленно поглаживая её по голове.       Вот только Анне было сейчас явно не до "трогательного" воссоединения: часы вот-вот должны были пробить двенадцать и она, призвав Книгу, столь нужную отцу, должна была загадать два самых дорогих ей желания. Да только теперь Фёдор мешал осуществить эту задумку одним своим присутствием!       Однако, к счастью, Достоевский всё же выпустил её из своих объятий, стоило Безглазому Джеку и Джеффу Убийце выйти из своих укрытий и пойти к нему навстречу; сзади к нему так же приближались Тим Маски, Худи и КлокВорк. — Хэй, господин Достоевский, не против немного поговорить? – с усмешкой произнёс Джефф, подойдя достаточно близко к отцу и дочери, чем попытался помочь последней отдалиться от отца как можно сильнее. — А что, если против? – мгновенно поняв, что здесь происходит и, что собирается сделать этот мужчина, Фёдор резко притянул Анну ближе к себе, крепко сжав её запястье в своей руке. — В таком случае, прости, если мы тебя немного раним! – произнёс убийца и сделал довольно опасный выпад в сторону брюнета, но тот с ловкостью увернулся, продолжая одной рукой держать дочь рядом с собой. Но она тоже не собиралась просто так сдаваться.       До двенадцати оставалась всего минута. Остальные "персонажи страшилок", вышедшие из своих укрытий тоже поспешили на помощь Джеффу, попутно отбиваясь от так же выскочившего "отряда крыс". В это же время Анна, улучив момент, когда Вудс и Найрас вместе атаковали её отца, резко вырвала своё запястье из его хватки, чем вызвала у него шок и непонимание, а так же...печаль?       Вот только Достоевской сейчас было вовсе не до разбора эмоций Фёдора: отбежав на достаточное от него расстояние, девушка постаралась успокоиться, а после, сосредоточившись, призвала ту самую Книгу – самое опаснейшее оружие для всего живого, в том числе и для неё самой. Быстро открыв её, блондинка резко прокусила свой указательный палец и выступившими капельками крови написала на чистой странице дату и время, а после, положив на неё всю ладонь, и в последний раз взглянув на время на карманных часах, наконец исполнила своё предназначение... ...на часах ровно полночь...

***

"Ну здравствуй, Аннушка..." – прозвучал где-то, совсем недалеко от Достоевской, чей-то мягкий женский голос. Обернувшись, девушка увидела перед собой молодую девушку, возможно, старше её всего на пару лет. У неё были длинные белоснежные волосы, собранные в две пышных косы, ярко-голубые глаза, но, вот только, одета она была в какое-то странное старое бело-синее платье, похожее на чей-то национальный наряд. — Где я? Кто вы? "Думаю, ты и сама прекрасно знаешь, кто я..." – улыбнувшись произнесла девушка, после чего провела по, растрепавшимся от недавних событий, волосам Анны ладонью, будто приглаживая их. — В-вы... Василиса Фелицина? "Верно, а ты, дитя, последний мой потомок, обладающий той же полной силой, что когда-то была у меня, так?" — Да... Это я... "Сейчас мы находимся в межмирье – это так называемое отражение нашей реальности или же то место, где близкие умершие души встречаются, а после вновь расстаются." – серьезно произнесла Василиса, своими словами заставив Анну вздрогнуть. — У-умершие? То есть... я уже мертва? Но как же... как же так? "Ты не мертва..." – поспешила утешить девушку Фелицина. – "Одним из твоих желаний ведь было вернуть твою мать к жизни?" — Да, так значит... "Именно, я уже позвала Анастасию, а потому, она уже совсем скоро придёт к тебе и вы вместе сможете вернуться в реальность, но перед этим... Я хочу рассказать тебе кое о чём ещё... Кое-что, что не знал даже Кабадатх... Это касается уничтожения двух великих артефактов..." — У меня не получилось их уничтожить? "Нет, у тебя всё вышло, вот только теперь, за их уничтожение и создание нового, неподвластного никому, а так же за воскрешение матери, тебе придётся заплатить определённую цену и... она довольно высока для столь молодой девушки вроде тебя, а потому... мне очень жаль... Я должна была предупредить об этом Кабадатха, но не успела..." – огорченно произнесла Василиса, отведя взгляд в сторону. — И что же это за цена? "Ты... Навсегда потеряешь свою способность, перестав быть эспером и... твоя жизнь будет укорочена на тридцать лет..." — Вот как... В таком случае я не особо расстроена, ведь, благодаря этому мир останется в равновесии, а мама вернётся к жизни и теперь всегда будет со мной... "Ты... Ты и правда самый чудесный ребёнок из всех наследников Фелициных..." – растрогавшись от произнесённых Анной слов, Фелицина крепко обняла девушку и расплакалась. – "Если бы я только знала, что в будущем всё так обернётся, то обязательно что-нибудь придумала бы..." — Никто не должен знать, что нас ждёт завтра, а потому вам незачем винить себя, ведь иначе в жизни попусту не было смысла... "И то верно... В любом случае, тебе уже пора, береги себя, Анечка, и, когда мы снова встретимся, я надеюсь, ты скажешь мне, что смогла прожить эту жизнь счастливо." – сказала Василиса, а после резко толкнула Анну, от чего та, не удержавшись, начала падать, лишь напоследок услышав фразу. – "Анастасия уже отправилась в мир живых..." ...а после следовала темнота и острая боль в области сердца...

***

      Очнулась Достоевская от ощущения того, что лежит на чём-то неимоверно холодном и на лицо ей так же падают холодные льдинки, медленно тая на её замёрзшем лице. Принявшись осматривать всё вокруг себя, что давалось ей особенно тяжело, учитывая, что при каждом повороте головы в сторону, в глазах темнело или взор мутнел, девушка сначала заметила кучу знакомых и незнакомых ей людей, в числе которых были, как её отец, Гоголь, Гончаров, Есенин и Маяковский, так и Лен, Джеймс, Лесли, Аяна и Юко. Все были сильно шокированы чем-то и смотрели то в сторону Анны, только пришедшей в себя, то в сторону...       Резко взглянув вправо, блондинка увидела перед собой довольно молодую женщину с белыми прямо как у неё волосами и ясными голубыми глазами, что, вероятно, как и она совсем недавно очнулась ото сна и сейчас так же рассматривала место в котором находилась. Картинка произошедшего в "межмирье" внезапно пронеслась прямо перед глазами Достоевской, дав той осознать, кто именно находился сейчас перед ней. Сердце, болевшее раннее, быстро застучало в груди девушки, а слёзы непроизвольно брызнули из её глаз, приведя тем самым тело Анны в полное оцепенение. Однако оно так же быстро спало, стоило столь родным губам произнести: — Как же я соскучилась по тебя, Аня... – а после тёплым, да, тёплым, не холодным, а тёплым рукам обнять её крепок-крепко! Обнять, защищая от всего, что могло хоть как-то причинить ей боль... И Анна обняла её в ответ, окончательно разрыдавшись... — Я... я тоже так скучала по тебе, мам...       Казалось в тот момент целый мир застыл для матери и дочери, и никто не смел им помешать, лишь Безликий молча поклонился старшей Фелициной в знак приветствия на что та, так же как и дочь, не сдерживая слёз, чуть склонила голову.       Снег всё так же продолжал тихо застилать землю, однако, кого уже это волновало?...

~С Новым 2022 годом!~

Продолжение следует...