Окно напротив

- Гарри! Гарри, открой дверь, мне нужно с тобой поговорить. – меня будит громкий голос мамы за стеной и стук в дверь. Я потягиваюсь на кровати, издавая характерный звук, и неожиданно натыкаюсь телом на что-то теплое, лежащее впритык со мной. Какого черта? Открываю один глаз, опуская взгляд на соседнюю подушку. Сладко сопя, подтянув руку к губам и уткнувшись в моё плечо, рядом спит Луи. Его волосы в абсолютном беспорядке, губы неловко раскрыты. Мне требуется доля секунды, чтобы вспомнить всё, что было вчера. Я трясу головой, чуть приподнимаясь на постели. - Гарри, открой дверь уже! – снова стучит мама. Я хватаюсь за голову, не зная, что делать. Трясу Луи за плечо, пытаясь разбудить парня. - Луи! Луи, вставай скорее! – шепчу я. - Ну, давай же! Парень морщит носик, но всё же открывает глаза. Я мельком улыбаюсь ему и велю лезть под кровать. - Что? Что происходит то? – громко возмущается Томлинсон, и я закрываю ему рот ладошкой, показывая пальцем на дверь. Тот мгновенно понимает меня и неохотно сползает с кровати. – Неужели не мог что-нибудь получше придумать? Моя задница не влезет под твою кровать! Я хихикаю и слезаю с кровати, наблюдая, как Луи протискивается под неё. Мама всё ещё барабанит в дверь. - Уже иду, мам, подожди, я не одет! Наконец, когда парень и его задница оказались полностью под кроватью, я заглянул под неё и повелел Луи вести себя тихо. Тот скорчил недовольную рожицу, но всё же послушался. Я направился к двери, сонно потирая глаза. - Господи, Гарри, чем ты там таким занимаешься, что я вынуждена стучаться к тебе несколько минут? – возмутилась мама, когда её лицо оказалось передо мной. - Извини, я был немного… занят. Ты что-то хотела? – я оперся о проём, не давая слишком большого обзора на свою комнату. - Почему ты в одежде? – недоверчиво спросила она, окинув меня взглядом. И тут я вспомнил, что вчера мы заснули, даже не раздеваясь. - Просто я… эм… уже оделся. Собираюсь сходить… погулять. – я улыбнулся. - Хорошо. Только сначала спустись к завтраку, мне нужно с тобой поговорить. – чуть помедлив, мама развернулась и спустилась на первый этаж. Я облегченно выдохнул и закрыл дверь. - Гарри, ты слегка не рассчитал свой план! – донеслось хихиканье из под кровати, и я увидел торчащую ногу Томлинсона. - Почему это? – улыбнулся я, подойдя ближе к месту укрытия. - Ну, во-первых, ты давно не мыл полы, как я вижу . А во-вторых, под твоей кроватью стоит коробочка, которую ты не хотел показывать мне. – донеслось из под кровати. – Не пойму, зачем ты хранишь там презервативы и бинокль? Моё лицо стало похоже на сочную помидорину, когда Луи выполз из-под кровати с моей коробкой в руках. Я быстро нагнулся к парню и выхватил предмет из рук. - И вот это ты называешь личным? – фыркнул он и отряхнулся. – Так неинтересно, Гарри. Я ожидал увидеть там план по захвату мира. Я прижал коробку к себе двумя руками и уставился в пол. Теперь он точно подумает, что я убогий девственник-ботаник. Хотя, отчасти так и есть. Я накрыл коробку крышкой и убрал её обратно. Луи подошел ко мне, крепко обвив мою шею руками. - Знаешь, Гарри, ты такой невинный, что это даже заводит. – прошептал он мне на ушко, а затем отстранился и улыбнулся. К моему лицо прилила ещё одна порция жара и румянца, и я уставился в пол. - Мне нужно идти. – пробормотал я. - Хорошо. – Луи убрал руки с моей шеи. – Не бойся меня, ладно? Не бойся нас. - Я не боюсь. – твёрдо ответил я, встретившись с голубыми глазами напротив. - Тогда поцелуй меня. Сам. Чуть нахмурившись, я всё же коснулся губ парня, и тот снова обвил меня руками, прижав к себе. Он был таким теплым, слегка влажным после сна. Снова этот звук поцелуя, который кружит голову. Снова эти движения губ, языка. Мои руки вцепляются в его плечи, когда наши языки встречаются. По телу проходит разряд, кажется, ещё чуть-чуть, и меня начнет трясти от ощущений. Отлепляюсь от губ Луи, упираясь ладонями в его грудь и снова устремляю взгляд на пол. - Всё, иди. – бурчу я и одной рукой закрываю рот. Чувствую, что Томлинсон недоволен. Его грудь тяжело вздымается под моей рукой, словно он жаждет продолжения. – Иди, Луи. Парень наклоняется, оставляет мягкий поцелуй на моей щеке и безмолвно направляется к окну. Я не разворачиваюсь. Всё так же разглядываю пол. Мама усаживает меня за обеденный стол и целует в макушку. Сегодня её прикосновения как никогда мягкие и заботливые. Передо мной появляется тарелка с вафлями, политыми клубничным джемом. - Сегодня какой-то праздник? – неуверенно спрашиваю я, вертя тарелку и разглядывая лакомство получше. - Вовсе нет. – отвечает мама и садится напротив меня. Она любит наблюдать за мной, когда я ем, что иногда выводит из себя. - О чем ты хотела поговорить? – беру нож и вилку, отрезая кусочек и направляя его в рот. Мягкий вкус джема заполняет мою голову, и я наслаждаюсь трапезой. - Я хотела поговорить о… о моем поведении в последнее время. На секунду я замираю и словно забываю, как жевать, откладывая вилку и нож в сторону. Мама заметно нервничает и опускает голову, смотря куда-то вниз. Это у меня от неё. - Понимаешь, Гарри… я не хотела нагружать тебя в связи с переездом и вообще… Я не хотела, чтобы ты волновался. – начала она. -Только давай без этого, мам. Скажи мне, что происходит. – строго произнес я. Именно сейчас настал момент, когда я напрямую могу спросить, что случилось, почему она так странно ведет себя в последнее время, и не откладывать этот разговор в дальний ящик. - Могло бы произойти. – она поймала мой серьезный взгляд. – У меня… у меня было подозрение на опухоль, Гарри. Я замер. Часть моей жизни пронеслась перед глазами. Прямо сейчас я смотрю на свою мать. Она сидит здесь, напротив меня, в своем бежевом платье с поясом на талии. Её волосы собраны в пучок. Ресницы слабо и неумело накрашены. Она не любит ходить без макияжа дома. На правой кисти торчит пульсирующая венка. Ногти накрашены бордовым лаком. Её любимый. Я оглядываю каждую деталь, стараюсь запомнить. Она теребит браслет на запястье, закусив губу. Я молча встаю из-за стола. Аккуратно задвигаю за собой стул. - Куда ты идешь? – спрашивает мама. – Гарри! - Какого черта ты не сказала мне?! – резко разворачиваюсь и кричу я, чувствуя горечь, подступающую к горлу. – Какого черта?! - Послушай, я… - Нет! Ты была обязана сказать мне! Обязана! Но ты не сказала! –истерил я. Глаза застилает влажная пелена. Мама подбегает ко мне, обнимая. Я крепко хватаюсь за грубую ткань её платья. Она начинает раскачивать нас. – Почему ты не сказала… Ты должна была… Из глаз текут слёзы. Так не по-мужски. Но мне плевать. Сейчас я хнычу маме в шею, крепко обнимая её, боясь, что она исчезнет. Настоящая истерика. Всё, что копилось во мне этот месяц, вышло наружу сейчас. Все сомнения, все счастье, вся любовь и вся боль. Мой рот открывается в безмолвном крике. Я мог потерять самого дорогого мне человека. Тело содрогается в моих тихих рыданиях. Мне страшно. По-настоящему страшно, будто я уже её потерял. - Тише, милый, все хорошо, слышишь? Всё уже нормально, всё позади. – мама отстраняется от меня и стирает большими пальцами рук слезы с моих щёк. Удивительно, как она может сохранять такое спокойствие? Будто для неё это обычное дело. Лимфома – злокачественная опухоль лимфотической системы. То, из-за чего я мог потерять её. То, о чем я не знал. Здесь, сидя на полу в своей комнате, я плакал, грубо обхватив себя за колени. Она не работала с утра до ночи. Она проходила обследования. Почти каждый день, на протяжении месяца. И она курила. Курила, зная о том, что в её лёгких было подозрение на развивающуюся опухоль. Я не знал. Не знал. Перед моими глазами всё это время был только Томлинсон. Я не пытался. Не пытался узнать, что происходит. Возможно, мне было просто страшно. Возможно, я даже не хотел лезть в её взрослые проблемы. Я жил в своем мирке, в котором обитали фильмы, интернет, музыка и Луи. 2 новых сообщения от: Луи 6:35 p.m: Всё в порядке? У тебя окно весь день закрыто. 6:43 p.m: Ответь. х Кому: Луи 6:50 p.m: Мы не встретимся сегодня, извини. хх Одно новое сообщение от: Луи 6:52 p.m: Хорошо. У нас всё нормально? Кому: Луи 6:54 p.m: Да. До завтра, Лу. Отложив телефон в сторону, я покрепче прижался к маме. Мы тихо сидели в гостиной, смотря какой-то совершенно женский сопливый фильм о любви, но мне было все равно. Я просто сидел здесь, рядом с ней, ценя каждую секунду, чувствуя, как она гладит меня по кудряшкам, как в детстве. Я лежу на мягкой траве. Солнечный день. Время близится к вечеру. Мои руки раскинуты в стороны и взгляд устремлен на небо, которое постепенно заливается розово-оранжевыми оттенками. Мне кажется, будто я улетаю куда-то. Тело становится невесомым, и я закрываю глаза, кладя руки под голову. Где-то вдалеке визжат дети и играет глупая музыка. Это естественно, ведь мы в парке. Я и Луи. Его рука в моей. Он рядом, здесь, сейчас, в забавной полосатой футболке и шапочке на голове. - У тебя бывало такое, что ты чувствуешь, будто твое тело ничего не весит? – тихо спрашиваю я, наблюдая за плывущим облаком. - Как будто его совсем не существует? - Неа. – отвечает Луи и проводит большим пальцем по моей ладони. - А ты расслабься и просто смотри на небо. А потом закрой глаза. – я повернул голову на парня. – Получилось? - Нет. - Значит, ты не можешь расслабиться. – буркнул я. – Или у тебя плохое воображение. - Гарри, не нужно притворяться, что всё хорошо. – тихо ответил Томлинсон и ещё крепче сжал мою ладонь. – Ты имеешь право быть грустным сейчас. Это не значит, что я перестану хотеть общаться с тобой. Я промолчал. Мне не было грустно. Мне было страшно. Мне было стыдно. Мне было мерзко. Страшно, потому что я мог потерять свою мать. Страшно, потому что есть вероятность того, что это может повториться. Стыдно, потому что я позволил влюбленности вскружить мою кудрявую голову и затмить всё то, что не касается Луи. Мерзко от самого себя. Парень протянул руку к моим волосам и намотал один локон на свой палец. Я вижу его легкую небритость, длинные ресницы и небрежно торчащие из-под шапочки волосы. Именно тогда, когда я смотрю на него, я ощущаю эту легкость. Я начинаю верить в то, что не всё так плохо. Мимо нас проносятся дети. Где-то рядом молодая пара расположилась на пикнике. Хорошее место, подумал я. - Всё будет хорошо, ты понял меня? – Томлинсон посмотрел мне в глаза. - Да. Мы замолчали. Луи был единственным человеком, с кем я мог просто молчать, и мне не было неловко. Я просто лежал и смотрел на его лицо сквозь редкие травинки. Лицо, которое я готов целовать каждую минуту. Лицо, которое стоит перед моими глазами всё это лето. Лицо, которое вселяет в меня желание жить. - Идем, я покажу тебе кое-что. – парень поднялся на ноги и протянул мне руку. Крепко ухватившись за неё, я потянулся за ним. Не расцепив пальцев, Луи повел меня куда-то через весь парк. Маленькие дети непонимающе смотрели на двух взрослых парней, идущих быстрым шагом по аллее, держащихся за руки. Пожилые дамы, сидящие на скамейках, кидали на нас осуждающие взгляды из-под своих толстых очков и массивных ретро-шляп. Коренастые мужчины с пивом в руках ухмылялись, проходя мимо. Томлинсон словно таранил прохожих, ведя меня за собой туда, куда только ему известно. Мне казалось, что он стал моим щитом от всего в этом мире. Мы шли молча. Сегодня был первый день, когда я молчал рядом с ним. Иногда мой рот открывался в немом жесте, я пытался сказать что-то, но не мог. Луи тоже не слишком старался быть разговорчивым . Он словно окунулся в моё состояние. А моё состояние представляло из себя пустоту и онемение, которое разбавляла только теплая рука парня, обхватившая мою. Мы подошли к невысокому зданию в тихом районе Лондона. Здесь были кучи маленьких, дешевых заведений, мигающих разноцветными лампочками. Неподалеку слышался гул пьяных мужиков. Значит, здесь и пивная есть. Я ни разу не был здесь. Мы обогнули трехэтажное здание и вошли в какую-то облупленную железную дверь. Насколько я понял, это был небольшой антикварный магазин. Томлинсон не дал мне осмотреться получше и потащил меня по лестнице наверх. - Куда ты меня тащишь-то? – возмутился я. - Ш-ш-ш, сейчас увидишь. Наконец, добравшись до третьего этажа, Луи толкнул рукой ещё одну железную дверь, и мы вышли на плоскую крышу здания. Здесь стояла пара старых кресел, валялись пластиковые красные стаканчики. Выглядело все так, будто здесь часто проходили тусовки. Я подошел к краю, ухватившись руками за невысокую перегородку. Отсюда открывался волшебный вид на старинные здания, в окнах которых постепенно зажигался свет. Небо превратилось в полотно, раскрашенное в ярко-розовые тона. Я улыбнулся. Вдалеке светились сотни разноцветных огней. - Когда мне было 15, мы с друзьями часто зависали здесь. – Луи подошел ко мне и обнял сзади, положив подбородок на моё плечо. – В этом магазине работала подруга моей мамы и разрешала нам забегать сюда по выходным, когда магазин закрыт. - Здесь очень красиво, Луи. По узкой дороге между домами изредка проезжали машины. Я все так же слышал тихий гул пьяных мужиков, чоканье кружками. У кого-то из окна доносилась приятная музыка. Здесь было так уютно, что я удивился, почему раньше мне не доводилось бывать здесь. Сейчас, стоя здесь, на крыше, наблюдая за размеренной жизнью одного из районов моего города, опускающегося в вечерние сумерки, я снова почувствовал себя счастливым. В который раз. Всё, что мне было для этого нужно, - это Луи. Его размеренное дыхание у моего уха. - May angels lead you in. Hear you me my friends. On sleepless roads the sleepless go. May angels lead you in.* Луи тихо подпел доносящейся из окна песне, раскачивая нас из стороны в сторону, что напомнило мне вчерашнюю сцену с моей истерикой. Его голос звучал так успокаивающе, что я на мгновение закрыл глаза, и все плохие мысли улетучились. - Мне с тобой так хорошо. – прошептал я, снова открыв глаза, окидывая взглядом панораму города.– Не уходи от меня никогда, пожалуйста. - Я не уйду. – парень оторвался от моего плеча и поцеловал в затылок. *Строчки из песни Jimmy Eat World – Hear You Me P.S: как вы, возможно, заметили, эта глава получилась какой-то... сопливо-грустно-романтичной, что ли, что совсем не характерно для меня как автора, да и как человека тоже. Просто сейчас у меня такой период, что в голове только такие вещи, так что, надеюсь, не разочаровала. Да и тем более нужно как-то разбавить постоянную комичность фанфика вот такими вещами. Я, наверное, уже в печенках у вас сижу со своим поскриптумом после каждой главы, соррьки.