To each his own.

Overdose - Grandson

— Чонгукааа…ах… — стонет Чимин, протягивая руку к промежности парня. — Чимин, — сквозь зубы проговаривает Чон, — мы в машине, нас могут увидеть, — убирает чужую руку. — Гукки, но я хочу. И ты, я смотрю тоже, — кивает головой на выпирающие брюки в области паха. — Не здесь и не сейчас. Потерпи. — Не-а, хочу прямо сейчас Чимин снова протягивает руки к паху и надавливает на него. — Ну же, не сдерживайся. Ты хочешь этого так же, как и я. Хочу почувствовать тебя… — утыкается лицом в чоновскую шею и стонет развратно, —...в себе…ммм. Гук всё-таки сдаётся, останавливает машину у обочины, где иногда туда сюда снуют люди. Чон надеется, что никто не заметит то, чем они здесь занимаются. Чимин седлает его колени, удобно устраиваясь. Гук отодвигает сидение, на котором они расположились, назад, чтобы было комфортно трогать друг друга и не только это. Раздевание в машине, та ещё пытка, но они быстро с этим справляются. Пак мычит, скользя своим членом по чоновскому, размазывая рукой уже выступившую смазку. Руки Чона находят упругий зад, массируя мягкие половинки, заставляя Чимина сильнее толкаться в свою же ладонь. Рука Гука поднимается к паковской груди, щипая его за правый сосок. Хриплый стон вырывается изо рта парня, посылая по телу Чона новый прилив возбуждения. Чонгук сокращает между ними расстояние и целует Чимина, кусая его за нижнюю губу. Руки Гука спускаются к заднице, пальцами впиваясь в чужие ягодицы, от чего Чимин стонет ему прямо в рот, уже ни о чем не заботясь. — Нужна смазка. — В бардачке, — выдыхая, произносит Чимин. Чон тянется, открывая его, и берет бутылочку смазки, которая припрятана там, как раз для таких случаев. — Гуки…ах, вставь в меня свои длинные пальцы. А потом выеби так, чтобы я не смог ходить ближайшие пару дней, — он остервенело надрачивает Чону. Чонгука передергивает от этих слов, но он быстро берет себя в руки, теперь ухмыляясь. О, да, он выебет его так, как хочет этого Чимин. Чон спешно открывает бутылочку, выливая немного содержимого себе на пальцы. После тянется к Чимину за спину и приставляет два пальца к сжимающейся дырочке. Он удивляется, когда обнаруживает, что пальцы лёгко скользят в проходе. — Неужели ты готовился? — Готовился. Не хотел, чтобы ты заморачивался с растяжкой. — Ооо, так ты планировал заранее заняться сексом в машине? Не так ли? — Всё так. Хватит разговоров, Гуки. Сделай уже что-нибудь, — хныкает Чимин. — Как ты должен меня называть? — сильно шлепая по бедру, проговаривает Чон. — Ах… Папочка…пожалуйста… Трахни меня уже. Гук услышал больше, чем хотел, но безусловно этим доволен. Чимин, придерживаясь за плечо Чона одной рукой, другой направляет крупный член в свою задницу. Он медленно насаживается, чувствуя, как член растягивает его сантиметр за сантиметром. Чон соприкасается губами с чужими, кусая их, и опускает руки к бёдрам, сильно сжимая и оставляя синяки. — Чёрт, — говорит Гук, когда член входит до основания. Чимин начинает двигаться, достаточно расслабившись после поцелуев. Чонгук знает, что Пак любит грубо, поэтому не медлит и использует ноги, чтобы толкаться быстрее. Они берут быстрый темп, который выбивает воздух из лёгких у обоих. Чон попеременно то шлепает, то сжимает или раздвигает такие крепкие ягодицы. Чимин скулит от того, что каждый толчок проходится точно по простате. И задыхается, когда член выскальзывает и вбивается обратно. Чон набирает безжалостный темп, начиная ещё сильнее вбиваться в податливое тело. Чимин на нём чувствуется просто божественно, узкий и влажный благодаря смазке, и выглядит божественно. В особенности, когда отстраняется, красиво выгибаясь в спине и тянется, упираясь одной рукой в Чонову коленку, а другой зачёсывает волосы назад, внимательно глядя вниз на Чона. Его губы останавливаются под чоновой челюстью, чтобы оставить множество отметин на шее. — Переверни…ах…нас. Хочу, чтобы твой член заполнил меня полностью…папочка..ах.. Чонгук слушается. Руки обнимают Чимина крепче, пока он меняет их местами. Чон резче входит, почти врываясь в Чимина, закидывая его ноги себе на талию. О Господи, теперь он может толкаться глубже. Пак даже вскрикивает от удовольствия, забивая на то, что их может кто-то услышать. Гук заполняет Чимина до краёв и неустанно трахает его. Член Пака трётся между их телами, и он просто задыхается от этого. Чимин сгибается почти пополам, когда Чонгук трахает его, прижимаясь ближе, и ловя чужие губы в мокром поцелуе. Чонгук чувствует, что жар собирается в паху, уши наслаждаются стонами Пака, словами слетающими с его губ, которые умоляют трахать грубее и заполнить своей спермой. — Кончай, малыш..ах, — он, не отрывая глаз, смотрит на парня, что с протяжным стоном изливается себе на живот, и несколько капель попадают на Гука. Чон кончает, делая глубокий толчок, ощущая, что Пак сжимает его сильнее, и заполняет Чимина своим семенем, наблюдая за тем, как Пак, не отрывая глаз, смотрит на Гука, чувствуя, что заполняется горячей спермой. Оба парня так и застывают, глядя друг на друга, стараясь перевести дыхание. После руки Чимина обхватывают лицо Гука и тянут вниз, чтобы поцеловать, нетерпеливо сминая чужие губы. Чонгук забывается в этом поцелуе, от чего постепенно успокаивается бешено стучащее сердце. — Я люблю тебя, — отрываясь от чужих, но таких родных губ, произносит Чимин. — Я тоже люблю тебя, — они снова целуются. Вдруг они слышат сигнал чужой машины и вздрагивают. — Я надеюсь, что нас никто не увидел. Гук чертыхается, потому что слышит стук в окно. Хорошо, что они тонированные. Стук повторяется. — Блять. Чон быстро выходит из Пака, и тот чувствует, что чонова сперма вытекает из его прохода. Гук достаёт всё из того же бардачка салфетки и вытирает обоих. Выкидывает их на заднее сидение и со скоростью света надевает на Чимина одежду, так же и на себя. Пересаживает того на соседнее сидение и слышит шипение. — Прости. И приводит себя в порядок. Пак делает то же самое, пытаясь выглядеть как ни в чем не бывало. В салоне все ещё витает запах секса. Гук опускает окно и видит полицейского. — Вы припарковались в неположенном мес, — полицейский останавливается и осматривает растрёпанных парней, в его голове что-то щелкает, — Оу. Извините, что потревожил, — и улыбаясь, уходит. Гук с Чимином так и замирают с открытым от потрясения ртом. В следующую секунду они взрываются смехом, мысленно благодаря этого полицейского за то, что тот их понял и не требовал никаких объяснений. — Малыш, мы с тобой продолжим дома, — проговаривает Гук, заводя мотор, и выезжает с места, где они были припаркованы. — Жду не дождусь, папочка, — Чимин выделяет последнее слово, улыбаясь и смотря на своего парня.