Белый волк в огненном круге

Они поспорили, что Лютику слабо набить себе цветочек на заднице, но в итоге сошлись на том, что это будет не цветочек, не на заднице. Любой эскиз на выбор. Место — тоже на усмотрение Лютика. И обязательно сегодня, пока дурь не выветрилась из башки. Гогочущие приятели затолкали Лютика в такси и велели прислать фотку в подтверждение того, что спор он выиграл. — Тату-салон? — водитель нахмурился, размышляя. — Ну есть один. Такой… — он с сомнением окинул развалившегося на заднем сидении мальчишку взглядом, — брутальный. Не для слабаков, короче. — Похер, — заулыбался Лютик. — Вези. Он выбрался из машины напротив вывески White Wolf, начертанной, как водится, готическим шрифтом, ухмыльнулся и решительно толкнул дверь. Вошёл в маленькую комнатку, увешанную фотографиями работ, и направился к стойке. Девица с оранжевым ирокезом подняла голову от телефона, надула пузырь из жвачки, размером с её голову, лопнула его, зажевала с трудом и спросила: — Жапишан? — Чего? — Записан, говорю? Лютик растерянно улыбнулся. — Нет, я… Случайно зашёл. — Ага, — кивнула девица. — А чего хочешь? Пирсинг, тату, шрамирование, постреляться лазером? Лютик внезапно оробел. Азарт недавнего спора по укурке слетел с него, как трусы в порыве страсти. Он огляделся, скользнув взглядом по фото, подумал было слинять, но любопытство пересилило. Работы были… красивыми. Многие — настоящие шедевры, запечатлённые на коже. От нежных девичьих цветочков и бабочек до брутальных биомеханических фантазий. — Тату, — решительно сказал он. — Геральт! — заорала девица, не вставая со стула. — Геральт, ты там занят или уже всё?! Мужской низкий голос что-то неразборчиво пробубнил из-за двери в кабинет. — Поняла! — снова завопила девица. И уже тише обратилась к Лютику: — Ты посиди пять минуточек, лады? Мастер щас закончит и тебя позовёт. Заполни вот анкетку пока, — она сунула Лютику формуляр и ручку. — Оплата наличкой. Выбрал эскиз? — Ещё нет… — Можешь глянуть там, в альбоме. Геральт сам рисует. — Ага. Спасибо. Лютик уселся на продавленный кожаный диван, быстро понаставил галочек в анкете и плюхнул на колени тяжеленный талмуд с эскизами. У него тут же зарябило в глазах — всплески ярких цветов перемежались со строгими чёрными линейными набросками, живность всякая, включая мифическую, геометрия, лица, растительные орнаменты, руны… Он полистал страницы, совершенно не представляя себе, что хочет, и в конце концов остановился на небольшом стилизованном изображении волка в горящем огненном круге. Просто, символично и не так чтобы вызывающе. Сделаю где-нибудь на спине или на боку, чтобы не светить лишний раз, решил Лютик, вытащил эскиз из файла и направился к конторке, чтобы узнать, что почём. Он не успел рта раскрыть, как распахнулась дверь в кабинет, и оттуда выпорхнула рыжая кудрявая девица, на руках, шее и видимой части груди которой не было ни единого промелька чистой кожи. Весело помахала куда-то вглубь, окинула взглядом Лютика, хмыкнула и склонилась к администраторше, что-то сказав ей вполголоса. — Гера-а-а-альт! — завопила та. — Тут к тебе какой-то малец за первым партачком! — Пусть заходит, — послышался низкий голос, похожий на рык. — Слышал? Заходи. Покажи, кстати, что выбрал. Рыжая хмыкнула, но промолчала. Администраторша прищурилась. — Сотня баксов. За один заход. Деньги-то есть, детка? — Есть, — грубо ответил Лютик. Его вся эта ситуация начала бесить. Ещё не поздно уйти, подумал он, но взглянул на эскиз и понял, что уже не может представить себя без этого волка. Остатки дури в голове, видать, делали своё дело. Он зашёл в кабинет и остановился на пороге. Очень светло, как в операционной. Чисто. Кушетка, кожаный упор для руки, столик с красками и машинкой, яркая лампа — всё затянуто плёнкой. На стенах — пара графических работ. На крутящемся табурете вполоборота к Лютику сидел мастер. Широкая спина, обтянутая чёрной футболкой, крепкие мускулистые руки, кожаные штаны, туго облегающие задницу. Пепельно-белые волосы, небрежно схваченные резинкой, рассыпаны по плечам. На предплечьях — два золотых дракона в акварельной технике — размытые, изящные, почти живые. — Кхм, — кашлянул Лютик. — Здрасьте. Мастер обернулся. Лицо у него было такое, будто кто-то взялся вырубать портрет красивого мужика из твёрдого неподатливого гранита. Уверенная линия нижней челюсти, жёсткие губы, ямочка на подбородке. Глаза с непонятным желтоватым отливом радужки. На вид лет тридцать, может, постарше. — Привет, — сказал он, окидывая Лютика нечитаемым взглядом. — Проходи. Дверь закрой. Лютик, оробев, подошёл ближе. Мастер развернулся к нему всем телом, упёр ладонь в бедро и с прищуром оглядел сверху вниз. — Годный материал, — усмехнулся он. — Чего хочешь? Лютик протянул ему эскиз. Его рука немного дрожала. Виной тому были дурь, волнение, предвкушение и совсем чуть-чуть страха перед неизвестностью. Он понятия не имел, насколько это больно. И как долго. А спросить отчего-то не мог. Мастер забрал у него листок, глянул на него, отложил в сторону и улыбнулся. — Ты первый, кто вообще выбрал эту работу. Где будем делать? — Э-э… — промямлил Лютик. — Спина? — Снимай майку, давай посмотрим. Лютик облизнул губы. Отвёл взгляд и потащил футболку вверх. Ему тут же стало холодно. — Повернись спиной. А теперь встань лицом ко мне. Тебя как зовут? — Лютик, — брякнул он, забыв совсем, что хотел для солидности назваться настоящим именем. — Отличная кличка, тебе идёт, — хохотнул мастер. — Я — Геральт Уитчер. — Оченьприятно, — на одном дыхании пробубнил Лютик. — Слушай, есть предложение, — Геральт встал, оказавшись ростом на полторы головы выше Лютика, подошёл к нему и прикоснулся пальцем к его груди, чуть ниже ключицы. Царапнул ногтём, очерчивая круг. — Давай здесь? Будет красиво смотреться, плюс всегда сможешь закрыть одеждой. На спине у тебя родинок до хрена, не хотелось бы их трогать. Лютику к этому моменту было всё равно, хоть на заднице рисовать этого клятого волка. Он был возбуждён. Нереально, ненормально и без единой к тому предпосылки. Геральт наверняка по бабам, ловить тут нечего. Или есть? Радар иногда сбоит, особенно по накурке. — Тебе восемнадцать хоть есть? — поинтересовался Геральт, подняв бровь. — А?.. Да, конечно. Почти двадцать. — Значит, соображаешь. Иди сюда, перенесём эскиз и начнём. К тому моменту, как Лютик улёгся на кушетку, он уже плохо соображал. Геральт классно пах — терпкой смесью одеколона, кожи и ещё чем-то незнакомым, пьянящим не хуже дури. Которая, к слову, почти выветрилась, оставив лишь чувство лёгкости и покалывания во всём теле. И как пост-эффект — сексуальное возбуждение. Лютик был готов с ног до головы забиться, лишь бы это делал Геральт. Слава всем богам, что штаны на нём были достаточно тесные, чтобы разгуляться по полной, да и футболку он, как бы между делом, накинул на бёдра. Геральт Уитчер наклонился над ним, изучая рисунок на коже. Лютик закрыл глаза и постарался дышать ровно. — Цветочек, ты не очкуй, — донеслось до него. — Будет больно, но терпимо. Груди коснулись тёплые пальцы, затянутые в латекс. Зажужжала машинка. Лютик затаил дыхание, приготовился умирать. Но ничего особенного не произошло. Так… царапающая боль, напоминающая жжение. Неприятно, но не так чтобы ой. — Нормально? — спросил Геральт, подняв на него свои странные глаза. — Да… вполне. — Тут работы на пару часов. Расслабься. Можешь подремать. — Где ты научился так рисовать? — спросил Лютик, глядя на густые пепельные волосы, зачёсанные назад. На выбившуюся прядь у виска. — Нигде, — отозвался Геральт, выпрямился и окунул иглы в краску. Коротко взглянул в глаза Лютика и снова наклонился над ним. Стёр кровь и лишний пигмент, с нажимом провёл пальцами по коже вокруг эскиза, и Лютика едва не подкинуло на койке. В бога-душу-мать, и так два часа?! — Круто, — выдохнул он. — А давно работаешь? Геральт усмехнулся. — Всю жизнь. Жжение по кругу. Лёгкое прикосновение влажной ткани. Снова боль — сладкая, тянущая. Лютику стало ужасно неудобно лежать — штаны давили на пах, от дыхания Геральта, слегка касающегося кожи, бросало в жар. Он ёрзнул, и Геральт выпрямился, отнимая машинку. — Ты чего? — Просто… Спина затекла. — Терпи, — коротко бросил Геральт и вернулся к работе. Лютик поймал его внимательный взгляд. Даже если этот мужик — убеждённый гетеросексуал, он и то должен врубиться, что происходит что-то не то. А вдруг он всё же… — Ты дыши, дыши, — вдруг сказал Геральт. — У тебя сердце стучит, как у кролика. Его свободная ладонь лежала на груди Лютика. Между пальцами зажата влажная салфетка. Лютик выдохнул, с удивлением поняв, что всё это время лежал, затаив дыхание. — А как твоя… девушка относится к твоей работе? — небрежно спросил он, в душе выругав себя за картонный подход. Геральт бросил на него короткий взгляд. — У меня нет девушки. Лютик хохотнул. — Парень? — Парня тоже нет. Лежи спокойно, я сейчас буду контур бить. — И как так вышло, что ты один? — Может быть, потому что мне и одному неплохо? — вопросом на вопрос ответил Геральт. — Никогда ещё не встречал таких людей, — пробормотал Лютик, глядя в потолок для разнообразия. — Все мои друзья — по парам. Мальчики, девочки… Мальчики с мальчиками. Девочки с девочками. Вперемешку. Геральт усмехнулся. — А ты? — Ну… — Лютик решил пойти ва-банк. — У меня был парень. Расстались. — Всякое бывает. Геральт явно не имел ничего против однополого секса. Во всяком случае, никакой агрессии не проявил, лекций о моральной распущенности читать не стал, но и отнёсся к словам Лютика без особого интереса. Они замолчали. Лютик смотрел в потолок и старался не обращать внимания на свой стояк и запах, исходивший от Геральта. Тот молча орудовал машинкой, периодически отстраняясь и разглядывая работу. Его рука лежала на груди Лютика. Пальцы касались соска, от холода стоящего торчком. Я бы ущипнул, отрешённо подумал Лютик. Жар плеснул в пах мощной волной. Лютик поднял колено, загородился как мог. Непроизвольно двинул бёдрами вверх — самую малость. Он знал, что выглядит как последняя сучка — щёки порозовели, глаза заблестели, полный финиш. Жаль, что Геральт — не баба. Было бы просто, весело и быстро. — Не дрыгайся, — тихо сказал Геральт. — Лежи смирно. Прозвучало как приказ, отчего Лютик едва не потёк как девка. Он незаметно ёрзнул, подтянул колено повыше, рукой заполз под футболку, поправил член поверх джинсов. Геральт снова глянул на него, но ничего не сказал. Только на его губах вдруг появился лёгкий намёк на улыбку. — Почему вы разбежались? — спросил он, промакивая тату салфеткой. — Тебе правда интересно? — Не было бы так, не спрашивал бы… — Ну, мне с ним скучно стало. Сидел дома всё время, книжки читал, в кино — и то не вытащишь. Я тусовки люблю… клубы… покурить-выпить. Танцевать вот ещё. И петь. — Петь, значит… — Геральт нахмурился, рассматривая работу. — И что поёшь? — У меня группа своя, — Лютик вздрогнул, когда иглы прошлись по уже битой линии. — Рок играем. Merry Round, может, слышал? — Нет, — Геральт покачал головой. — Я редко в клубы хожу. — А чем ты увлекаешься помимо работы? Не поверю, что ты сутками тут картинки на людях рисуешь… Геральт стёр краску, выпрямился и критически прищурился, рассматривая тату. — На диване лежу, — проговорил он. — Книжки читаю. Лютик покраснел, как рак. — Слушай, я серьёзно спросил… — А я серьёзно ответил. Тебе неудобно лежать? Может, перерыв? Лютик отчаянно закивал. Ему срочно нужно было в сортир. Передёрнуть, спустить пар. Потому что больше выносить эту вынужденную близость, этот запах, сводящий с ума, этот низкий голос, эти короткие взгляды он не мог. Без вреда для собственной психики. Геральт отодвинулся вместе с табуретом, стащил перчатки, бросил их в ведро. И, усмехнувшись, смотрел, как Лютик бочком сползает с кушетки, придерживая футболку у паха. — Нормальная реакция у некоторых, — вдруг сказал он. — Не переживай так. Лютик застыл. — Чего? — Того. Думаешь, я не вижу? — Вот блять, — пробормотал Лютик, заливаясь краской по уши. — Говорю тебе, нормально это. Девчонки текут. У парней бывает стояк. Боль по-разному на людей влияет. — Думаешь, в одной боли дело? — Лютик вскинул голову, нагло глянул в золотистые глаза. Геральт пожал плечами. — Ну, тут уж кому как. И отвернувшись, принялся перебирать краски на столе. Лютик вылетел из кабинета, безошибочно нашёл маленький холодный сортир, привалился к стенке, расстегнул джинсы и за пару рывков кончил, закусив запястье, чтобы не заорать. Но откровенно говоря, легче ему не стало. В мутном зеркале он увидел своё отражение. Волк в наброске огненного круга скалил зубы, косил свирепым взглядом. Геральт выжелтил его глаз, обозначил узкий зрачок. Сделал волка похожим на себя.