Белый волк в огненном круге

После трёх стаканов холодной воды залпом и короткой передышки на диване под насмешливым взглядом администраторши с ирокезом, Лютик собрал себя в кучу и вернулся в кабинет. Геральт что-то рисовал в блокноте. Глянул на Лютика, кивком указал на кушетку. Лютик улёгся. Уставился в потолок. Постарался выкинуть из головы ненужные мысли. Геральт встал, подошёл к нему, щелчком расправляя перчатки. Склонился, обвёл пальцем контур и удовлетворённо улыбнулся. — Смотрю, тебе полегчало… — Как ты… — Лютик снова покраснел до ушей. — Я мало того что не слепой, цветочек, так еще и с обонянием всё хорошо. — Вот блять… Геральт тихо засмеялся. Низко, тягуче, завораживающе. Играет он со мной, что ли, ошеломлённо подумал Лютик. И тут же едва не застонал, когда зажужжала машинка и пришла сладкая, выжигающая боль. Член дёрнулся. Ну ё-ё-ёпта. Он решил, что будет молчать до конца. Смотрел в потолок, изредка косился на пепельный затылок Геральта. И не выдержал — когда Геральт в очередной раз сдул с лица мешающую прядь, Лютик бездумно поднял руку и заправил её за ухо. Скользнул пальцами по виску, по щеке, покрытой шероховатой колкой щетиной. Сердце билось так, что, казалось, ладонь Геральта, лежащая на его груди, вздрагивала в такт. Он поднял на Лютика свои невозможные глаза. Машинка замерла. — Прости, — пересохшими губами прошептал Лютик. — Просто… ну… тебе мешало… — Спасибо, — кивнул Геральт. Ещё несколько мгновений подержал его взгляд, потом опустил глаза и вернулся к работе. Лютик выругался про себя, сжал кулаки, поёрзал уже без всякого стеснения. Геральт, не отрываясь от дела, легонько хлопнул его по груди — лежи смирно, мол. — Реакция на боль, говоришь? — Лютик разглядывал потолок. — И часто у тебя такие клиенты? — Чаще, чем мне бы этого хотелось. — О, то есть ты разборчивый? Лютику хотелось врезать себе по губам — за лишнюю болтовню. Но Геральт спокойно ответил, выводя очередную мягкую линию: — Я профессионал, цветочек. У меня не встаёт на всех подряд, кто возбуждается от моей машинки. — Не называй меня «цветочком»! — вдруг вспылил Лютик, скосив глаза. — Я — Юлиан. — Ты — Лютик, — убеждённо проговорил Геральт, даже не улыбнувшись. — Нежный избалованный мальчик, который не любит книжки, а любит клубы, танцы, травку и петь рок. Который явился сюда обкуренный, выбрал первый попавшийся эскиз, о котором я успел забыть, лёг под меня и завёлся. А потом передёрнул в сортире и снова пошло-поехало. Юлиан он, нахер. Лютик. Молодой придурок с амбициями, которым грош цена. Всё это время Геральт продолжал работать. Спокойно, выверенно. Не торопясь. Лютик только воздух глотал возмущённо и пытался что-то сказать, но потолок был плохим советчиком, а на Геральта смотреть было сложно. Но всё же он посмотрел. И поймал взгляд жёлтых глаз. — Неправда, — проговорил он. — Я вот вообще о тебе ни хрена не знаю, но не делаю поспешных выводов. — Тем лучше для тебя, цветочек. — Хочешь сказать, это потому что ты такой крутой? — Лютик облизнул пересохшие губы, чувствуя предательский жар в паху. — Такой… одинокий волк, блять, мистер «никто-мне-не-нужен», профи с иголкой, диваном и ебучими книжками. Да если хочешь знать, я до того, как по клубам стал ходить, уйму книг перечитал, даже писателем хотел стать, но не задалось. И тот парень… был у меня первым. Я не снимаю блядей, не курю каждый божий день, я пишу грёбаные стихи, играю классную музыку и пою для тех, кто понимает. И это точно не ты. Он завёлся так, что привстал с кушетки, выплёскивая в лицо Геральта своё раздражение, но стояк всё равно никуда не делся, рука Геральта на его груди даже не дрогнула, он только машинку подальше отвёл и смотрел с интересом. — И у меня на тебя встал, блять, не потому что ты мне делаешь больно, — закончил Лютик по инерции. — А потому что… это просто… ты. Геральт едва заметно улыбнулся, прищёлкнул языком. И сделал невозможную страшную вещь — поднял руку в чёрном латексе и мягко прикоснулся к щеке Лютика. Большим пальцем очертил скулу, спустился на губы, погладил. Лицо его оставалось непроницаемым, только в глазах плясали огненные змейки. И язык тела неуловимо изменился — Лютик безошибочно срисовал это почти незаметное движение в его сторону, наполненное любопытством и… возбуждением? — Мне осталось двадцать минут, — хрипло проговорил Геральт, убирая руку. — Полежи спокойно. Время растянулось, как жвачка во рту у той девицы с ирокезом. Лютик следил за дыханием, ёрзал время от времени, пялился в потолок и ждал, когда эта пытка закончится. Ему уже и больно не было — всё заполнили другие ощущения. Сладкое давление в паху, покалывание во всём теле, запах Геральта, его дыхание, воспоминание о его пальце, мягко очертившем губы… Груди Лютика коснулась прядь волос, упавшая на лоб Геральта. По коже прошлась влажная салфетка, стирая остатки краски и крови. Рисунок накрыла плёнка. Тёплая ладонь скользнула по груди, сжала бок Лютика. Он скосил глаза. Геральт смотрел на него золотыми глазами оборотня. В них плясало дикое пламя, на контрасте со спокойным лицом вызвавшее у Лютика новый вихрь ощущений. — Готово, — проговорил Геральт. — Вставай, посмотри. Он отъехал вместе с табуретом. Лютик с трудом поднялся, уже не стесняясь своего стояка, слез с кушетки, подбрёл к зеркалу во весь рост, стоявшему в углу кабинета. На него смотрел мальчишка со встрёпанными волосами, румянцем на скулах, лихорадочным блеском в глазах. И… белый волк в кольце огня, золотоглазый, будто высеченный из камня и отточенный ветром. Он словно всегда был на его коже — незримым клеймом, которое вдруг обрело плоть. — Вот блять, — прошептал Лютик. — Как красиво… За его спиной в отражении появилась высокая фигура. Ладонь в чёрной перчатке скользнула по плечу Лютика, пальцы другой замерли над татуировкой, не касаясь её. Дыхание Геральта Уитчера обожгло затылок, взъерошило короткие пряди. И Лютика окончательно накрыло. Он круто развернулся, закинул руки на плечи Геральта и прижался к его губам. Коротко, быстро — и тут же отстранился, застыв, не решаясь продолжать. Геральт усмехнулся и сам наклонился к Лютику, вернул всё с лихвой. Языком он вытворял страшные вещи. Как дышать в таком случае, Лютик забыл напрочь. А потом Геральт подхватил его под задницу, как пушинку, и понёс обратно на кушетку. Сдёрнул с плохо соображающего, ошалевшего до одури Лютика штаны вместе с трусами, нагнулся, уперев кулаки по обе стороны лютикова тела, и прошёлся языком от груди вниз, к животу, к члену… втянул в себя запах — как волк. Белый волк, золотоглазый оборотень. Поднял глаза, поймал обезумевший взгляд Лютика и, усмехнувшись, лизнул головку. А потом накрыл губами всё остальное. И это было… слишком кайфово. Слишком классно, чтобы быть правдой. Лютик забился в его руках, ладонь Геральта зажала ему рот и поймала крик. На смену губам пришли пальцы, обхватившие ствол, и Лютик захлебнулся в ощущениях, выгнулся, упираясь пятками и затылком в кушетку, растворился в запахе Геральта, в его руках и золотых глазах дикого зверя. И кончил. Точнее — лопнул. Взорвался к черту. Взлетел в стратосферу. Ухнул на дно Марианской впадины. Залил спермой руку Геральта, его футболку, свой живот, кушетку и, кажется, даже потолок. Умер — и родился заново. Если вообще можно было хоть как-то описать вот это всё. Геральт отошёл, снимая перчатки. Лютик полежал ещё немного, восстанавливая дыхание и ловя по всему телу сладкие отголоски оргазма, потом сел и уставился на пепельный затылок. Геральт стоял к нему спиной, что-то перебирал на столе. — Это было… Это было классно. Геральт обернулся через плечо, усмехаясь. Поднял бровь. — Ещё бы, цветочек, — проговорил он. — Тебе это было так нужно, что я просто не мог пройти мимо. Лютик молча потянул к себе салфетки. Начал вытираться. Спокойный голос Геральта выводил из себя — ну неужели нельзя хоть капельку эмоций проявить, ведь не просто же так, из альтруистических побуждений, Геральт это сделал? Или Лютик снова лоханулся и принял желаемое за действительное? С волком на груди, он смотрел на волка напротив себя и злился, понимая, что сорвётся. Не знал, как себя вести дальше. Геральт вдруг кинул ему блокнот. Лютик машинально поймал, опустил взгляд на страницу. И замер. Кожа покрылась мурашками. Сердце снова зачастило, как бешеное. — Что это? — Твоя новая татуировка, цветочек. И мой телефон — звони, договоримся. Лютик неуклюже сполз на пол, натянул джинсы, футболку. Геральт наблюдал за ним, скрестив на груди руки. И улыбался — еле заметно. — Я позвоню, — с вызовом сказал Лютик. — Я буду ждать, — усмехнулся Геральт. — Ты специально сделал волка… похожим на себя? Чтобы меня как бы… ну… — Лютик сделал глубокий вдох и, понимая, что сейчас сморозит херню, всё же закончил: — Пометить? Геральт мгновение смотрел на него, а потом захохотал как ненормальный. — Блять, — пробормотал Лютик. — Во я дебил. — Считай, что так, цветочек, — отсмеявшись, проговорил Геральт. — Пометил тебя, чтобы в любом тату-салоне, куда ты сунешься в будущем, все знали: это работа Уитчера, Белого Волка. И ни у одного мастера не поднимется рука, чтобы продолжить тебя разукрашивать. И ты придёшь ко мне. Доволен? — Угу, — улыбнулся Лютик. — Я позвоню. — Звони. Через пять дней плёнку можешь снять. И не забудь заплатить, кстати. — Уж как-нибудь. Он уставился на испачканную чёрную футболку Геральта, улыбнулся, облизнул губы и скрылся за дверью, чувствуя спиной насмешливый взгляд Белого волка. Вручил администраторше наличку, всё ещё пребывая в лёгкой приятной прострации, и вышел, мурлыча про себя припев песни, которую только что придумал. Когда монетами отсчитывал последнюю десятку.