Синяя Птица

***

      Опять он пялится на ту пеструю птаху в толпе серых людей, опять рассматривает его затылок. Он отпечатывает в собственной памяти все, что можно детально разобрать с такого расстояния. Смотря на эти белокурые пряди, которые старшекурсник, скорее всего, укладывает минимум час, Фрэнк понимает, что начинает гореть — можно даже сказать, полыхать как летний костёр, — от огромного смущения. Но как только ощущает взгляд незнакомца на себе — опускает глаза на собственные кеды и делает вид, будто просто стоит себе без дела, смотрит на свои (дурацкие) разноцветные шнурочки, вставленные в раздолбанные временем кеды, и вовсе ни на кого не пялится. Ему нравится смотреть на всех, кто его окружает. Особенно на тех, с кем у парня не было шансов хоть на какие-то отношения (и на дружбу в том числе!).       Кажется, Айеро чувствует бабочек в животе. Бабочек, приносящих приятное теплое чувство, которое настолько сокровенно, что темноволосый готов умереть ради этой тайны.       Он, закрывая ладошками свои «огоньки», отводит взгляд на светящийся квадрат — экран смартфона. Айеро прекрасно знает, что на просторах сети, в Интернете, он найдёт всё, что ему угодно, от очень часто нужной поддержки, до жёсткого порева с рыженькими лесбиянками. И Твиттер — не исключение. Да, Фрэнк и там находил такие «штучки», из-за которых лицо его преображалось в рожицу осла-девственника («— Линда, с такими темпами сынуля наш так и останется ослом-девственником!»), красное, растерянное, однако ожидающее чего-то грандиозного, необычайно феерического. Набирая (стуча пальцами как конченный придурок) текст для нового твита, Айеро пытался уместить все свои мысли в одном, дабы не расписывать всё в несколько твитов-веток, но как всегда ничего не вышло: один твит, второй… и вот Фрэнк описывает уже то, как он хочет…       (быть любимым).

«… Я ТАК ССУСЬ К НЕМУ ПОДОЙТИ, БЛЯТЬ! ОН ПРОСТО ИДЕАЛЕН! ГОСПОДИ, — снова парень задумался, как бы это выразить, — Я НАДЕЮСЬ, ЧТО ОН КОГДА-ТО ОБРАТИТ НА МЕНЯ ВНИМАНИЕ».

      Через пару минут телефон Фрэнка завибрировал. Айеро уже шёл домой, вдоволь понаблюдав за тем старшим парнем, и из большого интереса о пришедшем уведомлении, темноволосый достает гаджет. Он поправляет толстую оправу очков, выводит нужный графический ключ своими («… косыми, блять, пальцами-сосисками! Нихуя доверить этому раздолбаю нельзя!») пальцами и начинает сдавленно смеяться: ему снова ответил тот парень, с которым они часто общаются в реплаях собственных твитов. Темноволосый утирает влажные губы тыльной стороной ладошки и начинает бегать глазами по строкам:

«ОГО-ГО, ПЭНСИ, ДА ТЫ ИЗМЕНЩИК! ПО БОЛЬШИМ ДЯДЕНЬКАМ ПОШЁЛ, МАЛЫШ? :)))»

      Эти скобки. Как уже понимал Айеро, тот просто стебется над ним. Этот парень, он выбрал себе ник «Пати». Очень странно, как-то подумал кареглазый, и усмехнулся. Да и вообще, к чему это? Нет никакой очевидной отсылки к какому-либо событию или локальной шутки о любимых музыкальных группах. «Дебил, — очередное изречение в голове Фрэнка, — зато весёлый». Хотя, если уж говорить о самом мистере Айеро, то он вовсе не лучше Пати — выбрал себе женское имя в качестве псевдонима, а потом кусается в реплаях, что он, мол, не задорная девчонка, а парень.

«АХАХАХА, ПОШЁЛ ТЫ НАХЕР!» — на более оригинальный ответ у Фрэнка, видимо, мозгов не хватило.

      Он шмыгнул носом и, застегнув лёгкую ветровку до самого верха (а так же чуть не выронив и так похожий на мусор телефон), осмотрелся — не наблюдал ли кто-то за ним? А вдруг? Вдруг кто-то стоял и нагло пялился на то, как никому не интересный низкорослый зашуганный задрот давится соплями и слюной со смеху непонятно с чего, а потом быстренько прячет причину своего конского ржача и быстрыми шагами смывается куда подальше? Да ну, бред. Но Фрэнк все же иногда об этом думал.       (Может, есть человек, которому тот до безобразия не безразличен?)

***

      Уэй снова вглядывается в эту странную, вроде бы такую же неприметную фигуру. Хотя, единственное, чем выделяется этот паренёк — ведёт себя странно, будто шизофреник. Но сам Джерард склонен к теории, что парень просто обделен вниманием. Вот он и страдает всякой фигнёй: то на шнурки смотрит как на золотой унитаз, то книгу раскроет и положит на макушку, будто бы он ещё не отошёл от Пиксельных войн, где ему присвоили звание героя, то вообще пялится в стены, то в телефон втыкает, то… В общем, странный тип. Но также Уэй заметил вечно сползающие очки на его переносице, которые очень шли этому фрику.       Вдруг резкая вибрация в штанах. Нет, у Джерарда не тридцатисантиметровый вибратор в джинсах (или в заднице. Может, решил, что пора бы ему включиться?), а всего лишь телефон.       Уэй, увидев очередной твит от Пэнси, не удержался, дабы с ним немного не «поболтать», хотел бы больше, да Линдси (та самая стерва, которая «сама себе праздник», всегда всем отказывает и таскается только с компанией Уэя) ухватила того за локоть и, слегка сжав ядовито-красные губы в трубочку, разжав обратно, спросила: — В курилку идёшь, сопля? — не дожидаясь его ответа, девушка продолжила. — Пошли, пока декан, — («Пердун старый, блять, заебал меня! Ему, видите ли, хотелось, чтобы я реферат от руки написала, а не как все — по-дурному, содрала всю инфу с Википедии, вставила в Ворд и напечатала. Ну не уебок ли?»), — не видит. — Да иду я, блять! — послышалось как «блядь». — Чуть не усрался из-за тебя! — Вот сам ты блядь, Жора. Пошли!       Сам Уэй часто бесится, когда его так называют. Это же надо было ещё найти его (тупейшую!) вариацию имени у русских! Хотя иногда ему кажется, что русское имя Жора звучит не так уж и плохо, по крайней мере, смешно и оригинально. В принципе, все славянские имена считались для Джерарда диковинкой или же «ништяками».       Но сейчас же ему нужно было отбросить всё в сторону, в том числе и переписку с Пэнси.       Светловолосого подхватили под локти, Рэй (тот вечно ржущий со всего идиот. Покажи ему мизинец, и он штаны намочит, воображая, что это член их ректора. Маленький, тоненький такой…) и Джамия (подружка Линдси, не больше. Потому и шатается с ними. Хотя часто покупает всем тако, как говорится, на халяву); парня буквально вытянули из учебного корпуса. Слава Богу, курилка находилась за углом, потому что, когда Джерард поднялся на ноги, все ещё смеясь, он заметил, что кроссовки-то его уже вовсе не белоснежные. — Я вам наваляю, — недовольно фыркнул парень, рассматривая подошву, — каждому. Слышали?       Хотел бы он как всегда показать, что крут да могуч (руками помахать как умалишенный, ногами пару пинков под зад адресовать Рэю, например; по щеке хлопнуть), но сил оставалось только на перекур и последнюю пару. Поэтому Уэй лишь ткнул обоим по дуле в нос, а на Линдси кинул взгляд и-как-я-тебя-еще-не-пришиб. Но это все было в шуточной манере, ведь сам Джерард понимал, что дружба ставит всех участников данных взаимоотношений на одном уровне. Нет такого, что кто-то управляет кем-то. Разве что существует следующее: один человек является инициатором каких-либо действий, идей, а второй их воплощает в жизнь. В хорошем смысле. Всё остальное — абьюз.       Джерард не является абьюзером, да и не горит желанием управлять кем-то, поэтому всячески пытается придушить попытки других товарищей возвыситься над другими. Благородно, даже очень. И именно эта черта характера Джерарда заставила взглянуть его на того низенького (хотя ниже он был порядком на плюс-минус десять сантиметров) неприметного парня в очках, лицо которого всегда казалось бледным из-за света экрана смартфона. Чем-то он его привлекал.       (Таинственностью).

***

       Парню поднесли к фильтру сигареты язычок пламени из дешёвой зажигалки «Зиппо». Как только до обветренной кубышки дошло, что прикуривать-то надо не фильтр, а обратную сторону табачного изделия, Уэй отмахнулся и вынул сигарету из зубов, перевернул её на сто восемьдесят и вновь прикусил. После чего промычал, мол, подноси, я сообразил что да как.       Он подкурил. Затянулся. Закашлялся. Но так сжато, дабы все подумали, что хапнул для первой затяжки многовато, а не то, что сам Джерард Артур Уэй (парень, который сносит головы придуркам, буянит при любой возможности, хамит профессорам и плюёт в лицо шалавам), не умеет курить.       А он и не умеет.       Не умеет от слова совсем.

***

       Фрэнк, идя домой, то и дело цеплялся о свои шнурки, которые постоянно развязывались. Не то чтобы ему было плевать, парень банально не зацикливался на таких незначительных вещах. — Привет, — ему помахали ладошкой.       Айеро поднял голову и смущённо улыбнулся, якобы тоже выражая приветствие. Таких знакомых — темноволосый даже имён их не помнит, а если и припомнит какое-то, то обязательно перепутает, что уж можно говорить о том, когда у каждого из них был день рождения — у юноши было настолько мало, что можно было пересчитать на пальцах двух ладошек. А может и трёх… Если, конечно, он кого-то ещё вспомнит.       На улице дул шаловливый, как иногда выражалась Линда Айеро, ветер, от чего непослушные волосы молодого человека развивались кто куда, а иногда и били прямо по лицу. Фрэнк хоть и шёл, буквально жуя свои собственные волосы, но все равно наслаждался погодой. «Пиздато», — подумал он и вдохнул побольше воздуха в скованную грудь.       И так бывало каждый день: Фрэнк выходит из корпуса колледжа, встречает кого-то по дороге, а потом гуляет, гуляет и гуляет, аж до покраснения ушей, или же до того, что ноги начинают сигнализировать об усталости. Ну неотъемлемая часть любой его прогулки  — парень конспектирует интересные для него вещи в Твиттер.

«БЛИН, РЕБЯТ, НУ ГЛЯНЬТЕ КАК КРУТО! ЕСЛИ БЫ Я МОГ, Я ЖИЛ БЫ В ПАЛАТКЕ, НАСЛАЖДАЯСЬ ЭТОЙ КРАСОТОЙ! — под красотой имелись в виду несколько фотографий осеннего пейзажа: золотые и уже черствые коричневые листья на скамейках, асфальте, желтеющей траве, даже на памятниках имелось немного этой «осенней пыли». — ЕСЛИ, Я НЕ НАПИШУ ЧЕРЕЗ ПАРУ ЧАСОВ, ЗНАЧИТ, Я СДОХ В ЛИСТЬЯХ :D».

***

Вибрация. Уэю пришло уведомление о новом твите Пэнси. У него стояли уведомления только на этого парня не только из-за того, что он довольно популярный, но и таинственный. Светловолосому хотелось бы когда-нибудь увидеть его лицо. Ведь ему и правда интересно, кто пишет эти твиты. Кто же скрывается за девчачьим именем Пэнси?

***

«ТЫ БЫ ЛУЧШЕ ХЕР НАБИЛ НА БЕДРЕ, ЧЕМ ЛИСТОЧКИ ФОТКАЛ. ТОЛЬКО ПРЕДУПРЕДИ, ЧТОБЫ Я ЛИЧНО В НИХ НАССАЛ!!!»

«Я ТЕБЕ В РОТ НАССУ, ПАТИ», — съязвил Фрэнк, на что получил уже привычное «ахаха».