Синяя Птица

***

      Снова эти будни, Фрэнк их ужасно не любил хотя бы потому, что они заставляли его прятать татуировки. Но если набил, зачем тогда прятать? Только сам парень знает ответ на этот вопрос. Ему неудобно отвечать на вопросы вроде «Ого, а когда ты её набил?», «А больно бить?», «Как ты на это решился вообще?», «Что сказала мама?», «Что значит вот этот рисунок?» и прочие, которыми обычно засыпают зеваки парня, когда он выходит на улицу летом. Ведь намного проще промолчать и скрыть, чем начинать объяснять или рассказывать ту или иную историю.       Он идёт в раздевалку с парнями из своей группы после пары физры, потный, вонючий и уставший. Парень одет в облегающий спортивный костюм, который, в том числе, закрывает и шею, что без сомнений является огромным плюсом. Можно подумать: как Айеро скрывает свои тату, когда переодевается? Всё довольно просто: он садится на скамью и тяжело дышит, изображая из себя смертельно уставшего человека, после чего хлещет воду и, если уж кто-то задерживается, ещё и шнурки медленно развязывает. — Классная жопка, Айеро, — сказал кто-то из толпы и засмеялся; после послышалось несколько смешков.       Фрэнк из-за этого залился красным, словно девственник (а почему «словно»?), и, заикаясь, вякнул в ответ: — П-пошел нах... х-хуй...       Фрэнк хочет закрыть лицо от смущения. Он хочет убежать, укрыться от всего и всех. Кареглазый не воспринимает пошлые шутки. Их воспринимает Пэнси.       Его тут же кривляют и смеются ещё больше. Смех, он ненавидит смех. Айеро редко смеётся так, как эти спермотоксикозные кони. Он считает глупыми такие причины для смеха. Заикание — не смешно, картавость — не смешно. Любые недостатки, в которых напрямую не виноват их хозяин — не смешные. Парень через некоторое время сливается со смеющейся толпой, которая вскоре затихает, и от этого темноволосый испытывает облегчение, к которому больше всего применимо выражение «как камень с души упал».       В его мыслях прокручивается тот же план: ни за что не показывать татуировки, медлить, ждать, терпеть. И он следует этим пунктам поочерёдно. Все заходят в раздевалку, Айеро усаживается на лавочку рядом со своим рюкзаком и мешком для спортивной формы. Он ждёт, изображая умирающего, затем достаёт из бокового кармана бутылку минералки и начинает хлебать. Закидывая голову назад, Фрэнк жадно хлещет жидкость, пытаясь восстановить водный баланс (который хоть и не сильно, но был нарушен). Его глотка бешено ходит вверх и вниз. Сердце стучит в ушах. Как всегда. Постепенно до Айеро доходит, что воды-то не осталось уже. (Перед этим парень пару раз потряс бутылкой над открытым ртом).       Что делать дальше?       Кареглазый вытирает вспотевший лоб натянутым рукавом и вздыхает, держа пальцы другой руки у рта: то щеку погладит, то ногти начнёт кусать или заусенцы. Он волнуется каждый чёртов день, когда ему приходится переодеваться. Остаётся ещё пара-тройка одногруппников, которые обычно самые заторможенные. Но и бывают некие кадры, которые ради прикола специально ждут, пока Айеро начнёт переодеваться. Но они слишком рано сдаются, ведь даже если Фрэнка попросят выйти из раздевалки, он пойдёт и закроется в ректорском туалете (для студентов предусмотрены туалеты без кабинок), а затем быстро переоденется. Конечно, не раз случалось, что его ругали за это, но сам юноша не сильно этим обеспокоен.       Наконец-то он остаётся один. Парень видит, что кто-то оставил на вешалке ярко-голубую рубашку с тропическим узором, но не придаёт этому значения. Айеро с облегчённым вздохом тянет бегунок на мастерке вниз и скидывает её с себя. Майку, полностью пропитанную потом, особенно в зоне подмышек, кареглазый также решает снять.

***

      После пары физры голова Джерарда была очищена от усталости. Он любит проводить время на улице, особенно, если это приносит какую-то пользу. Собравшись почти что быстрее всех, светловолосый пулей улетел со своей компанией в курилку, ведь после пары философии они не смогут этого сделать. («— А теперь все дружно можете сказать спасибо мистеру Картеру, потому что он снова опоздал на мою пару!» Этот гаденыш, как его часто называла Линдси, постоянно где-то задерживался: то, видите ли, туалет был занят, то он ходил кушать. Он систематически опаздывал не только на пары философии, а и на другие, более важные), так как почти вся перемена будет снова занята тем вечно бурчащим стариком.       Джерард стоял в раскрытой чёрной куртке и делал очередную неглубокую затяжку. Так он не начинал кашлять, да и вообще, выглядел куда более самодовольно, ведь всем казалось, что парниша растягивает удовольствие. Вдруг Рэй относительно легко ударил Уэя в грудь и спросил: — А где же твоя колхозная рубашка, дружок? — он засмеялся из-за снисходительного взгляда светловолосого, который был адресован никому другому, как самому Торо. — Подарил какой-то девчонке с пышными данными? — под данными кучерявый имел ввиду женскую попу и грудь.       Джер, наконец поняв, почему ему прохладно, слегка побледнел. Ему уже пристрастилось носить поверх кофт с рукавами на две-три четверти рубашки с коротким рукавом. Кровь отлила от лица из-за страха свою вещь, ведь такую хорошую одежку мог кто-то и утащить. Идти за ней уже было поздно, так как перерыв вот-вот закончится. Парень тяжело вздыхает, получая хлопок по плечу и «да найдёшь ты её, в раздевалке, наверное, забыл. Не отчаивайся!». А это довольно сложно, зная, как Джерард привязывается к тому, что (или кто) ему дорого.       Джи просидел всю пару, слушая, как Рэй назойливо жужжит ему на ухо. («Вчера такую телку видел, ты не представляешь!.. У неё что лицо презентабельное, что фигурка блещет! Черт возьми, я должен тебя с ней познакомить!», «Рэй, не мешай, я слушаю...», «Ой, ну что ты мнешься! Ты что, пидорас, что ли?», «Нет, я пытаюсь слушать и конспектировать, что из-за кое-кого у меня плохо получается!») Парень думает только об этой чёртовой рубашке, которая спокойно висит себе на крючке в мужской раздевалке. Светловолосый хочет сорваться и начать пронюхивать каждый сантиметр в её поисках, но не может. Когда началась перемена, Уэй сидел как дерганный, нервно кусая губы и поглядывая на время в телефоне. Десять, семь, пять... Пара окончена, он свободен. Юноша вылетает из аудитории, даже не дождавшись кого-то из друзей, крутя в голове одни и те же слова: «только бы найти, только бы найти, только бы найти...»       Он осматривает всех по пути, вдруг кто-то её забрал? Нет, никто этого не делал. Джерард уже начинает сходить с ума из-за чёртовой тряпки в цветочек. Светловолосый забегает в гардероб, спрашивает у всех уборщиц, но все безрезультатно. Кровь стынет в висках, а сердце стучит от волнения. Парень наконец вспоминает, что перед этим была пара физры, и направляется в раздевалку.       Подойдя, он бесшумно приоткрывает дверь и заглядывает внутрь. Увидев парня и его тату на спине, Уэй чувствует, что начинает краснеть от непонимания. «Где-то я это уже видел...» Он так же закрывает дверь и достаёт телефон. Из-под печатающих пальцев Джерарда сразу вылетает несколько странных твитов:

«МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО Я ЗНАЮ ЧЕЛОВЕКА, ХОТЯ ВИЖУ ЕГО ВПЕРВЫЕ»

«Я МАКСИМАЛЬНО СЕЙЧАС АХУЕВАЮ»

«ИНОГДА ТЕБЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ТЫ ВСЁ ЗНАЕШЬ, А ТЫ НИХРЕНА НЕ ЗНАЕШЬ»