Синяя Птица

***

      Шли дни. Уэй даже не замечал, что время идёт настолько быстро. Иногда ему становилось не по себе из-за этого. Страшно смотреть на часы, потому что может быть ночь, а ты не успеваешь дописать реферат. Страшно посмотреть в календарь, потому что ты скоро выпустишься, а через несколько лет забудешь, как звали твоих друзей-однокурсников.       Джерард не видел больше Пэнси. Он не видел того темноволосого очкарика даже на переменах, он не видел его и в туалете. Пэнси нигде не было. Внутренности Джерарда буквально разъедало от волнения и кучи догадок. Пэнси не был ему противен. Светловолосый просто любил подшучивать над ним, зная, что где-то там, смотря в светящийся экран, улыбается какой-то человек. Какой-то невзрачный, никому не интересный в реальности парень. Какая-то личность, требующая внимания и уважения. «Может, он заболел?» — подумал как-то Уэй за чашкой свежезаваренного кофе. «А может, он просто хорошо прячется? Это ведь совпадение. Им могли поменять расписание или вообще перенести все пары в другие корпуса. Ну чего ты паришься, Джер?», но мозг выдавал совершенно иные предположения: «Он перевелся в другой колледж», «Он уехал в другой штат как студент по обмену опытом», «Он переехал навсегда и больше ты его не увидишь».       С одной стороны, светловолосый хотел увидеть его хотя бы ещё раз, а может и подойти, и потом, пожав руку, сказать: «Привет, я тот самый Пати!». С другой стороны, Джерард боялся ещё раз с ним пересечься. Вдруг тот парень его просто оттолкнет, испугается или подумает, что над ним шутят. «Это не так уж просто, как тебе кажется, Джи,» — "подбадривал" себя светловолосый. — «Ты должен предугадать хотя бы процентов шестьдесят его возможных реакций, а уж тогда лезть здороваться». Зеленоглазый сам не замечал, что стал думать о том очкарике довольно часто, посвящать его в свои дела: «о, я надеюсь, тебе понравится то, что я делаю. Это называется оригами, а вот эти птицы — журавлики». Джерард не сходил с ума, он «общается» так со всеми, если готовится к чему-то ужасно важному. Знакомство с реальным Пэнси сейчас важно так же, как и подготовка к пересдаче ректорской работы. Юноша знал только одно: он должен пересилить себя.

***

      Поглаживая собственный пах, Уэй кусает губы, смотря тайком на время в лежащем напротив тетради телефоне. Хочется в туалет, даже больше, чем просто хочется. Джерард сейчас готов душу продать, лишь бы его отпустили в заветный вечно воняющий канализацией сортир. Губы уже начинают печь от боли, так как корочка на них была покусана Уэем. Джер неоднократно их облизывает, чем делает только хуже, и глотает слюну от волнения. «Не думай об этом, не думай об этом, не думай об этом…» Зеленоглазый не выдерживает и громко спрашивает у преподавателя, которая так увлечённо вела свою лекцию: — Миссис Кэмпбелл, могу ли я выйти? — парень занервничал ещё сильнее, когда женщина обернулась: — Пожалуйста?.. — Нет, не можете, — отрезала та, от чего в аудитории кто-то хихикнул. — Потерпите ещё десять минут, это не так и много.       «Потейпити ищо десить минут, ита ни так и многааа», — мысленно передразнил пожилую преподавательницу Джерард и фыркнул. Он продолжил писать конспект, пытаясь внимательно слушать то, что она объясняет, да ещё и не думать о том, что сам сейчас может обмочить штаны. Ладошка сжимала паховую зону, а сам Джер готов был уже стонать от безысходности. «Чёртова Рэйчел, я нассу тебе потом на лицо после выпуска... Тварь такая, я сейчас реально намочу свои новые джинсы!» Парень злился все сильнее с каждой утекающей минутой. Но когда он услышал спасающую трель звонка, то быстро собрал все в рюкзак и, закинув его лямку на одно из плеч, выбежал из аудитории. В след своей явно удивленной преподавательнице Джер крикнул: — Спасибо, лекция была и правда занимательная. До свидания!       Женщина лишь проводила его своим взглядом, а вот Джерард помчался со всех сил в уборную. Глаза начинали уже светиться от неимоверного счастья в предвкушении справления нужды. Парень летит сквозь все и всех, забегает в туалет и начинает нервно расстегивать для начала пуговку на джинсах, а затем тянет бегунок на ширинке вниз. Ноги начинают трястись от того, сколько бедный Уэй сидел и терпел.

***

      Так как в прошлый раз Фрэнк опоздал на пару, что делал он крайне редко, то решил более грамотно выстраивать план своих действий на перемене. Если же это перерыв после физры, то нужно собираться ещё быстрее. Затем идти в туалет, дабы умыть своё лицо, поправить волосы, а вот уже после этого направиться к двери аудитории, возле которой Айеро простоит до того, пока его не пустят внутрь. Что делать в случае перерыва после обычной пары Фрэнк так же рассчитал: сходит в туалет, чтобы потом не проситься, пойдёт купит покушать, если вдруг в рюкзаке окажется пусто, затем подождёт преподавателя возле аудитории. То есть, темноволосый буквально ведёт себя сейчас так, как те заучки и ботаники, коим сам не является. Но всё же ради своих мамы и (может быть) папы кареглазый старается во всю. «Если уж оценки я не могу вытянуть на высокий уровень, тогда я буду хотя бы вести себя прилежно». Нет, он вовсе не хочет, чтобы его хвалили. Парень наоборот не желает, чтобы за семейным приёмом пищи его личную жизнь/оценки/дисциплину/всю персону в общем обсуждали.       Фрэнк желает быть незаметным. Для всех.       Сейчас он снова толпится возле аудитории с заучками. Аж противно на них смотреть: едят и читают, стоят и читают, и, наверное, когда читают, они читают что-то ещё! «Удивительно, насколько дебильный способ просрать свою гребаную жизнь вы выбираете», — как-то подумал про себя Фрэнк и ехидно улыбнулся. Вскоре парень зашёл в аудиторию, выбирая самые первые ряды. Он на галёрку больше не сядет. Ни за что!       (— Оп, а ты че тут забыл? — в затылок Айеро прилетает пожеванная и наверняка не раз скомканная бумажка.       Парень какое-то время молчит. Над ним смеются. «А сейчас ваш любимый клоун Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший выйдет на чёртову арену и покажет вам, как не нужно действовать! Ему же похуй на свою жизнь, ведь её, по сути, нет! Ха-ха!» — Я п-просто здесь сижу...       Они какое-то время думают. Затем уши темноволосого режет уже другой голос: — Ну а я просто уточняю: че забыл тут, очкастый? — Не трогай меня, п-пожалуйста, я же не мешаю... — от безысходности говорит кареглазый с поникшим лицом. — Не мешаешь, блять?! Меня только твой затылок начинает раздражать, потому что я знаю, какая у тебя уродливая морда!)       Пара проходит быстрее и приятнее, если тебя никто не трогает, потому Айеро даже на время не глядел, лишь внимательно (что и должен вообще-то делать) записывал важные детали лекции. Всё же, отметил для себя Айеро, лекции по литературе очень даже интересные. «И часто я так недооцениваю вещи?»

***

      Фрэнк вышел из аудитории с приятной болью в голове. Приятной, потому что он впервые был заинтересован тем, что ему предоставила программа. Почесав некоторое время виски, Айеро накинул на другое плечо вторую лямку своего рюкзака и поплелся в туалет. Настроение было просто прекрасное, тем более оставалось ещё две пары. А потом Фрэнк сможет выйти на улицу и, вдохнув полную грудь осеннего воздуха, кой был пропитан запахом мокрых листьев, грязи и пепла, темноволосый будет наслаждаться прогулкой. Конечно же, до того момента, пока ему не позвонят родители с указанием идти домой.       Идя в уборную, Фрэнк, как говно, притягивал к себе взгляды однокурсников-мух. Парень смутился и отвёл взгляд, пытаясь идти ещё быстрее. Но делать это незаметно у парня вообще не получалось, потому за его спиной послышался смех: — Господи, придурок! Айеро, ты хотя бы видел что за пиздец у тебя на голове?       («Почему вы меня все трогаете?»       «Я не понимаю, что я вам сделал...»       «Оставьте меня в покое»       «Я хочу исчезнуть»)       Но подойдя к зеркалу в туалете, Фрэнк понял, почему к нему в этот раз прицепились: на голове, буквально, было гнездо, в нём не хватало только дроздов. Так как расчёску Фрэнк не носил, то начал вычесывать свои пряди пальцами, которые справлялись не хуже гребешка. Он так увлёкся, что совсем не заметил, что за ним кто-то стоял, пока его плеча не коснулась чья-то рука.