Простая История

Семья — это вовсе не список, кто кого родил.

Хорнет — великая воительница Хэллоунэста, призванная защищать свои родные земли. Хорнет — дитя Великого Короля и не менее великой Херры. Хорнет — она сильная и мудрая. Хорнет — она никогда не промахивается мимо цели, никогда не совершает ошибок. Хорнет — и есть ошибка. Она помнит своё детство очень смутно. Оно пролетело так быстро, что маленькая девочка и не заметила, как стала девушкой. Не заметила, как на неё взвалилась тяжёлая обязанность. Но она сильная, она справится. Спасти жуков от всепоглощающей чумы, поставив свою жизнь на кон? Легко. В конце концов, кроме этой цели и собственной жизни у неё ничего нет. А, нет. Неправда. Или правда не совсем. У неё есть проблема. Таких маленьких размеров, но с очень большим потенциалом. Кажется, он только растёт. Девушка фыркает, когда её противник вновь избегает прямого удара иглы. Белый пытается нанести удар слева, но в последний момент вновь передумывает, перепрыгивая. Хорнет вертится волчком, нанося удары снова и снова. Мимо. Когда этот идиот стал настолько быстрым?.. — Эй! Ты должен напасть на меня! Напасть, атаковать… Без разницы! Тебе так сложно понять?! Она злится. Конечно, хорошо, что у неё нет никаких повреждений, но это слишком сложно назвать серьёзным боем. И её гордость требует возмездия. Маленький боец ловко уворачивается в очередной раз, но неожиданно запутывается в нитке. Что ж… Забавно. Сосуд негодует, громко шипя. Когда это он начал издавать такое разнообразие звуков? Совсем недавно простые предложения произносил еле еле и явно нехотя, а сейчас — поглядите-ка на него. Хорнет с интересом наблюдает, как жучок барахтается, запутываясь всё сильнее. Наконец, не выдерживает и, поставив ногу на хорошо перевязанного ниткой противника, громко объявляет себя победителем. Конечно, глупо. Но раздражённое личико мечника слишком приятное зрелище. Освободив его от нитки, девушка бережно сложила своё оружие так, чтобы оно не мешалось при беге, а затем, кивнув на прощание сосуду, поспешила прочь. Их тренировки были редкими. Но от них становилось немного лучше. Хорнет совсем не помнит, с каких пор поняла, что новый сосуд вполне разумен и способен выражать эмоции. Сначала она почувствовала ужас, а затем… неожиданно прониклась сочувствием. Чем-то, очень отдалённо, они были похожи. Ведь, если подумать, у обоих не было родителей, оба были ошибками, обоих заставляли сражаться против чумы. Затем они стали ещё ближе, изредка встречаясь и сидя рядом с друг другом. Они не говорили, оба привыкли молчать. И эта тишина между ними успокаивала Хорнет сильнее, приносила долгожданный покой. Ей казалось, что они оба страдают и понимают друг друга лучше, чем кто-либо другой. Увы. Совсем недавно к этому надоедливому сосуду вернулось хорошее настроение, он вновь начал бегать по Подземельям, встречаясь там и тут, чуть ли не преследуя Хорнет. Однажды она не выдержала и напала. Вот так и начались их тренировки. Если бы девушка решила это прекратить, то наверняка сосуд бы послушался её. Он… Не то чтобы был так уж опасен, как большинство сосудов, совсем нет. Миролюбивый маленький жучок, который вечно пропадал вместе со своим другом. Проблемой №2 в жизни Хорнет. С Квиррелом она близко знакома не была, да и не нуждалась. Её волновал лишь тот факт, что маленький братец уделял ему почти всё своё время, причём, кажется, это было необходимо для его эмоционального состояния. Они не обсуждали этот момент. Да, Хорнет часто шутливо называет его «братцем» в мыслях, но… Он всего лишь сосуд. Она всего лишь ошибка. Они похожи, но слишком различны по своему происхождению. И Хорнет никогда, никогда она не признает его своим братом, ровно также, как не считает Короля своим отцом. Вернёмся к этому надоедливому жуку. Он явно появился в Подземельях не просто так, и, если в первые встречи она ещё сомневалась, то, подслушав однажды его очередной монолог, девушка поняла, что Квиррел бывал здесь раньше, близко знал Мономону, но, видимо, страдал потерей памяти. Он всё ещё был жутко надоедлив. Но необходим для уничтожения чумы. А ради единственной цели в своей жизни воительница готова терпеть и не подобных типов. Ловко промелькнув в очередном зале, девушка резко остановилась. Сосуд шёл прямо под ней, но, кажется, её ещё не заметил. Они старались не пересекаться после этих тренировок. Такое молчаливое согласие. Воительница замерла на несколько мгновений, а затем, уже особо не скрываясь, последовала за маленьким путешественником. Не то чтобы ей было интересно или она волновалась за него, нет, это же всего лишь дитя тьмы. Она знает его лучше многих, знает и тёмную сущность, и легкие проблески эмоций. Не ей волноваться за него — его невозможно убить, невозможно ранить. Это она тоже знает лучше многих. — Эй, призрак… ты опять собираешься встретиться с ним? — после долгого молчания спросила Хорнет у сосуда. Белый вздрогнул, но вопрос понял правильно и грустно покачал головой. Что ж. Если он собирался не к Квиррелу, то ближайшие часы точно будет бегать по Подземельям. Обычно он так делает. Хорнет не слишком любит находиться в компании кого-либо, она слишком привыкла к одиночеству. Но всё равно продолжает идти за ним. Изучение сосуда в его почти естественной среде обитания? Могло быть и лучше, но, что есть, то есть. К тому же, будь он против, давно бы подал знак. Или сказал. Это он мог себе позволить. К её удивлению, маленький сосуд явно занимался сегодня не исследованиями, а целеноправленно искал что-то. Пройдя по Грибным Пустошам, завернул в Город Слёз, почти не обращая внимания на оболочек и мутантов. Наверное, Хорнет даже решила бы, что он пытается оторваться от неё, но стоило ей отстать на пару метров, как он останавливался, дожидаясь. Несколько раз сама девушка напоминала о своём присутствии, неожиданной атакой отвлекая противника. Белый будто бы благодарно ей кивал, но больше ни мимикой, ни словами не обращал на неё внимание, позволяя двигаться, словно бесшумной тени. Пытался ли он привести её куда-нибудь или просто не возражал, но вместе они дошли до Края Королевства. Говорить честно, Хорнет не любила это место. Здесь покоилось тело, нет, кожа её отца, снегом сыпавшаяся в этой части Подземелий. Здесь находился Коллизей, это ужасное, давно прогнившее место. И здесь, второй раз в своей жизни, она проиграла сосуду. А проиграв, признала его силу и право на печать, соответственно. Белый не говорил, что он чувствовал, увидев это огромное тело, как использовал печать. Хорнет не спрашивала. Было ли у неё право знать? — Эй! Куда мы идём? — неосторожно позвала Хорнет, когда преследуемый ею сосуд отклонился от пути в Коллизей, единственного места, которое, по размышлениям девушки, он мог бы посетить. Она не сказала «ты», она сказала «мы», тем самым признавая, что следует за ним и, оставляя за собой возможность уйти в любой момент, пока не собирается этим пользоваться. Белый промолчал, но резко ускорился. Петляя в этом лабиринте коридоров, он останавливался крайне редко и только, чтобы обернуться к воительнице. Её определённо куда-то вели. И пусть ей совсем не нравилось подобное, но женское любопытство коварно выглянуло из глубины души и настойчиво зашептало: «Давай же пройдём ещё немного! Можно убежать в любую секунду, да и не похоже, что эта маленькая тень что-нибудь затевает. О! Нет-нет-нет, он определённо покажет что-то стоящее, а ты уже так давно не следовала собственным желаниям!..» «И это совершенно естественно, — добавила про себя Хорнет. — Ведь у меня их нет.» Она улыбнулась уголком рта, резко останавливаясь перед расширяющимся коридором. Её неуклюжий братец вполне предсказуемо не заметил опасности над головой, продолжая двигаться вперёд, когда Хорнет сразу же уловила движение у потолка. И стоило сосуду сделать ещё шаг, как над его головой оказалась немаленькая тушка акорка, огромной и волосатой, но довольно редкой твари, впрочем, в то же мгновение пронзённая иглой. — Так-так-так, маленький Глупец, ты обещал придти один. Неужели я ошиблась в своём доверии? — прошипел чей-то женский, но уж очень глухой голос из темноты. Хорнет подошла немного ближе к сосуду, специально смотря чуть правее места, откуда донёсся голос. Покрепче перехватив иглу, готовясь ранить невидимого врага по первому признаку опасности, девушка, тем не менее, глядя на полностью спокойного мечника, решила завязать более мирный разговор. — Я его спутница. — Ни слово «друг», ни уж, тем более, «сестра» никак не подходили им. Но даже так, сосуд ласково заурчал, словно Хорнет только что оказала ему величайшую честь. — Да и твои намерения вовсе не кажутся доброжелательными, раз ты встречаешь своего друга нападением с потолка. Смертельным нападением. Тень, заметно поколебавшись, всё-таки вышла на свет, с явной неприязнью вглядываясь в Хорнет. Воительница была права — перед ней стояла девушка, немного старше неё и, судя по внешнему виду, по происхождению связанная с богомолами. Иначе говоря, полукровка, коих совсем не жалуют в этих местах. В правой лапке она держала хлыст, но кроме него оружия у неё не было. Или она хорошо его спрятала. — Он не умрёт от подобного. К тому же, мы не друзья, — бросила она в сторону сосуда. — Он мой должник. Верно, маленький Глупец? Ты же смог спасти того бедняжку, который бросил вызов Коллизею? Белый кивнул, а Хорнет лишь крепче сжала свои кулаки. Знала ли она Тисо? О да, с этим жуком сосуд немало намучился, спасая его с того света. И что же? Этот неблагодарный ушёл, едва смог достаточно хорошо стоять на ногах. Не то чтобы это касалось самой девушки, но смотреть, как вполне разумные поступки её недо-братца так просто обесцениваются, невероятно злило. И этим презрительным тоном, а также оскорбительным прозвищем, эта незнакомка сразу же возбудила крайнее раздражение в душе Хорнет. Но если вы сейчас подумали, что это вызвалось отношением конкретно к сосуду, то, увы, вы глубоко ошибаетесь. Просто девушка в последнее время была слишком вспыльчива, а её, до сего времени, единственный раздражитель, прекрасно уклонялся от атак. — Ладно, не думаю, что её присутствие помешает нам. Моя просьба — всего одна, но она смертельна для обычных жуков. Я хочу найти кое-что. Ключ. Но одна его половина находиться в паучьих чертогах, а вторая… вторая лежит в глубинах Хэллоунэста. Сказав это, она пристально вгляделась в лица своих собеседников. Но оба ответили совершенно равнодушными взглядами. Вся злость Хорнет сошла на ноль, едва она поняла, где находится первый ключ, а вот про то, что подумал Белый, при мысли о возвращении к своим братьям и сёстрам, ей оставалось только гадать. — Тебе не нужно знать, зачем он мне или как он выглядит — я пойду с тобой. Но, возможно ли, что у тебя, маленький Глупец, остались вопросы? — она кисло улыбнулась, всё ещё с неприязнью смотря на собеседников. Особенное внимание было уделено игле Хорнет. Сосуд кивнул и, дёрнув воительницу за конец платья, поднял две лапки вверх. Девушки переглянулись, не понимая и ища ответа у противницы. Заметив эту реакцию, мечник снова поднял, но теперь уже одну лапку. Немного поколебавшись, чёрная сущность всё же разделилась на два маленьких отростка на конце лапки. Затем сосуд ткнул её в себя и вновь дёрнул за платье Хорнет. — Взять с собой ещё двоих? — От удивления незнакомка забыла о высокомерном тоне. Она нахмурилась, когда ей кивнули в ответ, посмотрела на Хорнет. — Ха-а… не так уж ты и самоуверен, маленький Глупец, да? Но победителей не судят — это твоё дело. Я буду ждать у спуска в паучьи пещеры, но только попробуй не придти! Божья Кара страшна в своём гневе. Неприятная гримаса перекосила лицо девушки, и, громко свистнув, она вызвала акорка чуть больше того, который напал на сосуда в начале их встречи. Судя по горделивой ухмылке, незнакомка могла сделать это в любой момент их разговора, а с несколькими подобными тварями не справилась бы даже Хорнет. Наконец, шум, поднявшийся от топота питомца, смолк. Сосуд стоял неподвижно, странным взглядом смотря на воительницу. Не настаивая, не прося, но предлагая. — А второй кто? Квиррел? Ты же знаешь, что я терпеть не могу этого жука, — неуверенно мотнула головой Хорнет. Она не могла допустить, чтобы в Гнезде шастались личности вроде той девушки. Но и мешать сосуду бесполезно. Белый медленно качнул головой, кажется, намекая этим на серьёзность ситуации. Ему правда было важно её мнение. Её ответ. Что-то внутри колыхнулось и больно кольнуло в самое сердце. Да. У неё есть сердце. У сосуда же этого нет. Счастливец, он никогда не испытает чувство потери. Не будет помнить о ней. Не будет страдать. — Я… Аргх, чёрт с тобой! — Хорнет зло мотнула головой, отгоняя мысли. — Я пойду, ясно?! Но только, чтобы проследить за ней. И, запомни, одно подозрительное действие с вашей стороны — и я ваш враг. Воительница громко фыркнула, уносясь с того места. Она не сказала «её», она сказала «ваш». Потому что сосуд всё это затеял. Потому что он знал, на что идёт. Он виноват. Гнездо находилось совсем в другой стороне Хэллоунэста, и девушка рассчитывала прибыть туда первой. Заодно и успокоиться. Ей не впервой поддаваться на уговоры сосуда, а затем сильно жалеть об этом. Во всяком случае, он не приведёт с собой Квиррела. Хорнет легко бежала, игнорируя резкие атаки оболочек и созданий чумы. Она не зря прожила в Подземельях свою жизнь. Добраться до Гнезда первой — совсем не проблема, если знаешь короткие пути и нужные коридоры. А прекрасное владение иглой обеспечивало быстроту передвижения, скорость уничтожения врагов на пути. Хорнет сложный противник. Такой она выросла, такой воспитали её эти негостепримные стены пещер. В само Гнездо существовало несколько входов, но «паучьи чертоги», как выразилась незнакомка, начинались намного раньше. Замерев у одинокой скамейки, Хорнет тихо выдохнула. Она редко возвращалась сюда. Потому что иначе было слишком больно. Слишком одиноко. Тут уже давно «слишком не так», как раньше. Она это чувствует. Этим и отличается. — Ты? Тц, быстра. Хорнет резко обернулась, направляя иглу на противницу, укоряя себя за невнимательность. На этот раз на незнакомке был шлем, поэтому её лица воительница не увидела. Но уже по интонации почувствовала противную ухмылку. Ошибка Хорнет могла оказаться фатальной, если бы перед ней стоял кто угодно другой. И они обе это знали. — Ты тоже добралась сюда быстрее, чем я рассчитывала, — с неприязнью, призналась Хорнет, опуская иглу и с интересом посматривая на астора, на котором сидела эта неприятная личность. — Ты же знаешь, что в глубинах Гнезда он не пройдёт? — Уж ты-то точно отлично знаешь это место, — заметила та, спрыгивая со своего питомца. — Видимо, маленький Глупец не ошибся в выборе спутника. Хорнет передёрнула плечом и отошла от скамейки, но незнакомка не приняла приглашение и осталась на своём месте. Они остались одни, когда астрор с шумом покинул их компанию. И всё же, хотя обе девушки вели себя показательно нейтрально-дружелюбно по отношению к друг другу, от глаз Хорнет не укрылось неловкое движение хлыста, показывающее, что незнакомка способна защитить себя, а за её иглой пристально следила противница. Шли напряжённые минуты, но опытные воительницы не расслаблялись, изредка бросая взгляды на вход. Сосуд или задерживался, или зашёл с другого входа. Но Хорнет прекрасно знала мечника, он отлично ориентировался в Подземельях и, пусть не знал всех коротких путей, но вполне смог бы дойти через полчаса после неё и именно сюда. Единственная причина задержки могла быть их четвёртым спутником, и от этого воительнице становилось не по себе. Слишком мало жуков могло согласиться на эту затею. И уж того меньше по-настоящему пригодиться в Гнезде. — Кто ты для него? — внезапно спросила её незнакомка, или, теперь уже спутница в этом опасном приключении. — Странный вопрос о той, кто интересуется только практической частью плана, — хмыкнула Хорнет, не собираясь отвечать. Будто она сама знала. — И всё-таки? — продолжала настаивать собеседница. — Вы очень похожи, одинаково молчаливы и сильны. Но ваши отношения сложно назвать семейными. — Мы… Я его союзник в одном деле. Этого достаточно? — Вполне. — А теперь, может, и ты ответишь на вопрос? Твоё имя? Девушка сжала кулаки, прислонясь к стене. Возможно, Хорнет только показалось, но этот вопрос невероятно взволновал её собеседницу. И тем не менее она ответила немного дрожащим голосом: — Божья… Божья Укротительница — это мой псевдоним на арене. Но можешь звать меня, допустим, просто Бон. Так намного короче. Хорнет кивнула. Её подозрения насчёт Бон подтвердились — она и правда была гладиаторшей. И, судя по её репликам в сторону сосуда, ему она проиграла. Они замолчали, уже не обращая внимания на друг друга. Хорнет не сказала своего имени, она уже ответила на один вопрос, а ответ Бон был слишком расплывчатым, чтобы требовать ещё один. Напряжение, возникшее между ними, немного мешало сосредоточиться, но всё же оно прошло при появлении сосуда в сопровождении жука. Девушки с интересом разглядывали его, хотя обе видели не впервые. — Надо же. А ты живуч, — заметила Бон, отходя от стены. — Спасибо? Полагаю, простых благодарностей тебе недостаточно, — в таком же тоне ответил ей Тисо, мельком осмотрев обоих. — В любом случае, я достаточно живой, чтобы выполнить твоё поручение. Сосуд приветливо махнул лапкой в сторону Хорнет, подбегая к ней. И нет, это было не приветствие близких друзей, как должны были подумать Тисо и Бон, это был один из тех жестов немного языка, который спрашивал, всё ли здесь в порядке. Хорнет молча кивнула, хотя в другое время она бы поинтересовалась, почему они так долго возились. Но сейчас, особенно перед Бон, делать этого совсем не хотелось. Чего бы не искала полукровка, но оно находилось в самом сердце Гнезда, если можно было верить её словам. И Хорнет, скрепя сердцем, повела всех вперёд. К её удивлению, недавно полумёртвый Тисо передвигался достаточно быстро, чтобы уклоняться от неожиданных атак и нападать самому, прикрываясь щитом. Но маленький сосуд всё ещё прикрывал его, помогая избежать нескольких смертельных ударов, совершенно не обращая внимания на недовольное шипение своего товарища. Бон шла позади всех, поэтому её движения было очень сложно разглядеть в темноте, однако изредка до Хорнет доносился свист хлыста. Передвигаться здесь толпой было очень неудобно, поэтому очень скоро расстояние друг от друга колебалось около метра или двух. Изредка Хорнет намерено ускорялась, но Тисо ещё ни разу не потерял её в темноте. Возможно, в другое время она бы даже восхитилась подобной зоркости, но сейчас почти скрипела зубами от злости. Один раз проводница замерла у бокового прохода. Он вёл не в Гнездо, наоборот, они бы потеряли кучу времени, пойдя по нему. Именно. Кучу времени. — Что-то не так? — спросил её Тисо, отвлекая от размышлений. — Это короткий путь? Сосуд с Бон ещё не нагнали их, поэтому было время, что принять решение насчёт дальнейших действий. Белый бывал тут не очень часто, поэтому наверняка бы не заметил неправильность маршрута. И всё-таки, такая задержка абсолютно бессмысленна, ведь они всё равно дойдут до Гнезда, раньше или позднее. В груди что-то вновь кольнуло, но на этот раз боль стала более глубокой. Сознание затуманилось, и, девушка была готова поклясться, стали слышны голоса. Они уговаривали её вернуться, наказать этих преступников и пойти к ним. Они говорили о глубоком прекрасном сне, о том, как они скучают, о скуке. И только один голос позвал на помощь, только один закричал. «Беги, или тьма поглотит тебя!» — а затем умолк, заглушённый другими голосами. Ей тронули за плечо, от чего воительница вздрогнула. Под внимательным взглядом Тисо голоса призраков ушли, мысли снова стали ясными. Хорнет обернулась на проход в последний раз и уверенно побежала дальше по коридору, стараясь не думать о том, что только что случилось. Ей правда не нужно это знать. — Итак… Мы просто войдём через дверь? И никаких ловушек сверху, неожиданных атак?.. Сетей, возможно?.. Хорнет еле подавила усмешку. Бон определённо была в родственной связи с богомолами. Те из них, кто насильно или по своей воле добирался сюда, тоже недоумевали. Но, конечно, ловушки были. Раньше. Раньше они нужны были только для лёгкого запугивания, ткачи не нуждаются в ловушках, чтобы поймать жертву. Это было раньше. Белый приоткрыл занавесу в центральный вход Гнезда, обернулся к другим. Тисо выглядел впечатлённым, но не более, тогда как Бон вся сжалась. Эта выскочка определённо знала, куда идёт. Переоценила свои силы? Громко фыркнув, Хорнет вошла первой. Она не собирается им помогать, её цель всего лишь не подпустить их к телу Херры. К телу её матери. Впрочем, видеть тела других ткачей, так себе развлечение. Хорнет выжидающе посмотрела на своих спутников. Сосуд уже вполне освоился владением «клешни богомолов», у Бон это, похоже, был природный навык, а вот Тисо… Тисо остался стоять внизу, без возможности подняться наверх. Плачевная ситуация. — Хм. Ладно. Давайте оставим его здесь для охраны входа, — предложила Бон. И Хорнет точно не послышалась насмешка в её голосе. — Издеваешься?! То есть мне просто стоять здесь и следить за… — парень с обречённым видом повернулся к занавесе входа. — Кто вообще пойдёт сюда?.. — Это тебе и предстоит узнать, — со смешком ответила полукровка, окончательно расслабляясь. Почти панический страх, сковывающий её движения исчез, и она легко помчалась вперёд, нередко опережая своих проводников. На самом деле, Хорнет не могла винить свою неприятельницу за такое хорошее настроение. Её тоже немало забавляли возмущённые крики Тисо позади. Сосуд, кажется, был единственным, кто, либо сочувствовал своему другу, который так хотел найти хорошего противника, либо отлично скрывал эмоции. Заметив очередной проход в стене, Бон прыгнула к нему, но игла резко переградила путь. Нет. Только не туда. Весёлое настроение Хорнет сошло на «нет», когда она увидела этот тунель. Нет. Нет-нет-нет, они не пойдут туда. Ни за что. Не надо. Там лежит королева этих мест. Мёртвая королева. Там лежит великая Херра-зверь. Мёртвая Херра. Там лежит её мать. Увы. Мёртвая мать. — Что не так? — Визгливый голос Бон раздражает и нервирует. Эта нахалка пробует сделать ещё один шаг к запретной территории, но в стену около её головы резко втыкается гвоздь. Сосуд никогда не расстаётся с гвоздём. Это его оружие, его часть тела, его всё. Но сейчас он выглядит довольно воинственно. Хорнет не понимает — зачем или почему? — но она благодарна. Он на её стороне. Сейчас, в самый нужный момент. Это неважно, совершенно неважно, но именно сейчас она думает, что не останется в долгу. Бон хмыкает. Она не понимает. Её совершенно не волнует вид оружия в руках соратников, кажется, это ещё больше интригует. Но гладиаторша прыгает к другой стене и стремительно поднимается наверх. Возможно, решила не влазить в чужие секреты. Возможно, поняла, что так просто ей это не пройдёт. Это неважно. Они несутся наверх, Бон впереди, Хорнет не отстаёт, Белый замыкает. Они молчат, лишь изредка слышится рычание и визги мутированных, свист хлыста или иглы, грохот упавшего тела. Хорнет противно смотреть на проделки чумы, но она знает, знает, что все мертвы и это не изменить. Да. Мертвы. Почему-то так гораздо проще думать. Но это совсем не так. Ты же знаешь? Ты знаешь, что они не мертвы. Отголосок сознания. Его почти нет, но они ни живы, ни мертвы. А знаешь из-за кого? Конечно, знаешь. Кому ещё знать, как не тебе. Это же ты виновата. Сосуд, уворачиваясь от одного удара, успевает нанести три. Он уже не маленькая Тень, которая неуклюже отбивается от комаров, теряется при виде новых противников. Хорнет никогда не задумывалась над этим, но… он выглядел совсем по-другому, когда они впервые встретились. Он изменился. И дело даже не в силе… не в уверенности… просто появилось что-то ещё. Наверное, это сказываются её ошибки. Всё-таки она почти не следила за ним. Была уверена, что уж этот то сосуд справится с задачей. Помнится, она здорово испугалась, когда обнаружила, что это не так. Что он пытался измениться, стать нормальным жуком. Потом стало смешно. Последняя надежда этого места начала испытывать эмоции, последняя надежда этого места медленно убивала себя и других, пытаясь спасти всех. Впрочем, она никогда не задумывалась. Или просто не хотела, верно? Он выглядит уверенным. И он правда уверен в себе, в своих действиях. Гораздо больше, чем ты. Смешно, ведь это ты жива и разумна, а? Или всё-таки нет? Так кто из вас жив? Ты — ошибка этого места? Или он — надежда, которая так и не узнает о своей ошибке? Хаа… Это не он должен умереть, мы оба знаем это. Из вас двоих изначально должна была умереть именно ты. Бон впервые здесь, поэтому вздрагивает почти при малейшем шорохе, готовая ударить кнутом по любому противнику. Она боится, это можно понять по лёгкому дрожанию плеч, по резким движениям перед новыми врагами. Но не кричит, в Коллизее нет на это времени, в Коллизее одна секунда задержки стоит жизни. Наверное, именно поэтому она всё ещё жива здесь. Хорнет старается не смотреть в её сторону, но вновь и вновь непроизвольно отмечает гибкость и быстроту ударов богомолов. Полукровок не любят, больше, их ненавидят. Ненавидят, ведь в полукровках сосредотачиваются таланты двух видов. Бон тоже должны ненавидеть. Как и Хорнет, но Хорнет исключение из правил. Неужели? Ах, да… тебя не ненавидит собственное племя, верно. Ведь некому ненавидеть. Уже некому. А, знаешь… ты не исключение из правил. Ты даже не совсем полукровка. Ты Его дитя. Ты — Ошибка. Ошибка! Ошибка! — Здесь что-то не так, — откуда-то далеко раздаётся голос Бон. Ещё слышен грохот падающих камней, чей-то резкий предсмертный визг… где-то далеко Хорнет слышит ласковый голос матери. Он зовёт её. Зовёт далеко. Туда, где они все. Где нет проблем и назойливых сосудов. Где нет чумы, а её мать улыбается счастливой улыбкой, окружённая своим народом. Ложь. Она мертва. Все мертвы. — …а! — из собственного горла вырывается последний отголосок крика. Хорнет открывает глаза и, ещё не разобравшись в происходящем, пытается зацепиться иглой за стену пещеры. Камни, много камней и они везде. Они падают сверху и осыпаются со стен, здесь невозможно зацепиться за что-либо. Воительница пытается оттолкнуться от камня внизу, но всё бесполезно. Такой конец ожидает дочь Великой Херры. Когда она оказывается на лапках Тисо, её глаза всё ещё открыты. Ткачи встречают смерть с открытыми глазами. Она тяжело дышит, но Тисо тоже выглядит испуганным. Хорнет бы посмеялась над этими эмоциями в его глазах, если бы только что не упала с огромной высоты. — Обвал. Эти старые предки вообще строить умели?! — Бон, — проклятье, жива и здорова, — со всей силой ударяет ближайший к ней камешек. — Теперь все мои старания… Ургх! Сосуд тоже жив. Ничего удивительного, но сейчас его забавное трепыхание лапками, Хорнет находит немного милым. Она слабо улыбается, наконец, оказавшись на земле. Её качает, немного тошнит, а ещё что-то ноет внутри. Это пугает больше всего, ведь она помнит основные отличия жуков от сосудов. — Ну, я узнал, кто сюда сунется. Куча огромных… волосатых и вонючих тварей, — Тисо смахивает с себя пыль, пониже спуская капюшон. Хорнет думает, что он спас её, а ещё она чувствует злость. — Акорги. Какого чёрта? Бон вздрагивает и делает шаг назад. Качает головой, силится что-то сказать, но затем испуганно бросается к Тисо. Одно слово, всего одно еле слышно спросила она: «Всадники?» И Тисо качнул головой, кивая. Все четверо находились под гнездом в маленькой пещерке. Раньше здесь были пленные богомолы и прочая дичь. Везде паутина, которая свисает с потолка и стен, лежит на полу, но здесь нет скелетов. Ткачи не любят лишний мусор. Сосуд стоит где-то у ног Хорнет, задирает голову вверх, оглядываясь. Боится ли он? Возможно. Страх — ещё одна бесполезная эмоция, со временем появившаяся у него. Хорнет злит ещё и это, а не только испуганно-недоумённое поведение Бон. Акорги — это её работа, её или её друзей. — Сейчас мы в безопасности. Но будет гораздо лучше, если станет известно ради чего мы рисковали жизнями? Бон вновь вздрагивает. Ведёт плечом, открывает рот. Сейчас на ней нет шлема, кажется, она сняла его после обвала, чтобы получить больше доступа к свежему воздуху. К воздуху, вообще. Поэтому она держит его в руках, неловко барабаня по нему. Тисо опёрся об ближайшую стену, и Хорнет пока не будет говорить ему, что она вот-вот обвалится, и он упадёт в яму, где весь мусор, в виде скелетов, и находится. Сосуд всё ещё у её ног. И ему должно быть всё равно, подстроила всё это гладиаторша или же нет — он бессмертен, какая разница. Что-то подсказывает девушке, что он чудом держит своё раздражение при себе. — Я… Моё задание… — мямлит Бон. Вздыхает. Но, встретившись взглядом с Хорнет, продолжает, — …найти ключ от тайного зала, комнаты, называйте, как хотите. Те, кто приютил и вырастил меня, очень нуждаются в нём. Я знаю только, что одна половина ключа находится там, — кивок вверх, — а другая скрыта в Бездне. Но мне не должны были помогать. И разрушать Гнездо мы тоже не планировали. — Что-то не слишком ты им нужна, раз, вырастив, они отправили тебя в то место, — язвит Хорнет, про себя отметив, что крайне немногие согласятся растить полукровку. Хотя из неё правда вышел неплохой гладиатор Коллизея. — Ой, да кто бы говорил, паучья принцесса, — Бон хмуриться, зло сверля дырку в сопернице. На её немного удивлённый взгляд фыркает. — О-о, неужто ты думала, что будет сложно узнать? Ты лучше всех ориентируешься в подземельях, отлично владеешь этим, — выразительный взгляд на иглу, — и, несомненно, винишь себя за их смерти. Только вот, милочка, никому это не поможет. Хорнет поднимает своё оружие, чтобы замахнуться и проткнуть нахалку, та, в свою очередь, готовится отразить удар, когда Тисо всё-таки проламывает стену под своим весом и с громким криком падает вниз. В ту же секунду раздаётся ужасный грохот, и путешественники оказываются окружёнными волосатыми тварями. *** — Какого чёрта? — шипит Бон. Ей сейчас лучше всего, сидит там себе свободная, немного трясётся, возможно, но с ней всадники обращались бережно. Хорнет, к примеру, была связана, а сосуда вообще привязали к волосатому боку одного из акоргов, будто мешок с вещами. — Я почти достала его. Сама. Ей не отвечают, но это не первый вопрос без ответа. Хорнет терпеливо ждёт и тоже молчит. Её оружие отобрали, но, знаете, сопротивляться в тот момент было чистым самоубийством. И её остановил лишь крошка-сосуд, который вдруг неожиданно обхватил ногу. Возможно, сейчас, болтаясь при каждом шаге своего транспорта, он сожалел о решении подождать и узнать больше, но у него хотя бы было оружие. Хорнет всерьёз задумалась, не приняли ли её невезучего братца за питомца. Бон ехала на отдельном акорге, ярким пятном выделяясь среди остальных всадников, одетых в тёмно-серые накидки с капюшонами. Невозможно было узнать даже расу, не то что попытаться найти знакомые лица. Впрочем, у Хорнет знакомых было мало. Исключая всех дружелюбных знакомых сосуда — их не было вообще. Ей не завязали глаза, и она всё ещё пыталась угадать, куда они направляются. Когда появились первые зелёные ростки и шипы, девушка почти перестала сомневаться. Вот только повернули всадники не вверх, в племя богомолов или на Зелёную Тропу, что казалось самым разумным, а налево. В то место. Через несколько коридоров девушке всё-таки завязали глаза. Она слышала насмешливый фырк Бон, но легко уловила в нём нервные нотки. Её злейшая соперница нервничала. Значит ли это, что они направляются в не самое лучшее место? Хорнет уже потеряла счёт времени, когда раздался ворчливый и неприятно скрипучий голос: — Ох, наконец? Я должен был ждать ещё столько же или же ты планировала поторопиться? Милая моя, Сибилла, я ожидал большего. И кто это? Неужели, твои товарищи? — Нет. Они просто сопровождали меня. И я почти добыла ключ. Голос Бон холоден, раздражён и напуган. Ей страшно? Хорнет всё ещё не может увидеть причину страха девушки, но этот тип ей совсем не нравится. Хотя, кто ей вообще когда-нибудь нравился? — Почти — ключевое слово. Мои молодцы справились гораздо быстрее. — Уничтожив почти половину Гнезда. — Но ты старалась, я знаю… Иди ко мне, малышка… Бон делает несколько шагов, явно запинаясь. Лишь, когда Хорнет слышит чёткий звук пощёчины, она сразу всё понимает. И даже не думает, что злорадство — плохая вещь. — Сибилла! — громко, властно. Раздражающе. — Я ли вырастил тебя такой? Где же моя бравая умная малышка? Отвечай! Зачем взяла с собой этих двоих?! — Мне… нужна была помощь, — тихо, почти с отчаянием. — Мелкий — сосуд, он отлично знает Бездну, без него мы не сможем туда попасть, — громче и гораздо быстрее, — а она… его сестра. Ни слова про Тисо. — Это правда? С её глаз сдёрнули тряпку, и Хорнет тут же встретилась с этим взглядом. Старый, почти засохший богомол, внимательно следит за каждым движением пленницы, не анализируя, а лишь разглядывая. Как ткач, поймавший в сети жертву и размышляющий, стоит ли проявлять сегодня милосердие. Хорнет медленно кивнула, вызвав довольный вздох. Через несколько минут её с сосудом запихнули в маленькую комнатку, видимо, служащую теперь тюремной камерой. Девушка зло взглянула на маленького мечника, впрочем, тот ни испытывал угрызений совести. Прежде чем она открыла рот, чтобы возмутиться, маленькое окошко загородил чей-то силуэт, лишив их света. Это не помешало Хорнет сразу узнать жучиху. — Значит, Сибилла? — с издёвкой, но и интересом. — Это имя мне дали здесь. Не буду против, если продолжишь звать «Бон», — в тон ей, но всё ещё в сильном волнении. — Я должна была сказать это. Иначе вас бы убили. Ну, убили бы тебя. Сосуды же бессмертны? — Как заботливо с твоей стороны. Вот только в Бездне я не пригожусь, знаешь ли. — Слушай, я знаю, что ты ненавидишь меня, скажу больше — это взаимно, но… у меня есть причины помогать. Просто доверьтесь, ладно? Завтра мы идём в поход. Свет вновь проник в комнату, и воительница зло пнула ближайшую кучу хлама. Засохшие лапки бывшего здесь до них пленика разлетелись во все стороны, и, кажется, она почувствовала омерзение. Но не страх. Все эти жертвы были бы напрасны, если бы она забоялась сейчас. Сосуд начал готовиться ко сну, не обратив внимания на этот всплеск эмоций. Может, ожидал подобного, может, не волнует. Хорнет бы напала на него, но её игла всё ещё была с другой стороны комнаты. Хорнет бы накричала, но это шло против её характера. Хорнет бы смирилась и тоже легла спать, но один вопрос никак не хотел оставить её. — Сосуды могут спать? Кроха, уже свернувшийся в клубочек, недовольно приподнял голову, и девушка невольно вздрогнула. Она никогда не называла его сосудом вслух, «Дитя Бездны», «Надежда», «Призрак», но никак не «сосуд». Никогда. В его глазах нет зрачков, одна тьма. Но она словно проникает внутрь, режет тело ледяной кровью. Она пугает, заставляет замереть в ожидании нападения. Но его не происходит, сосуд качает головой и отворачивается к стене. «Сосуды не спят», — понимает Хорнет. — «Но ты не простой сосуд. Или хочешь им быть.» К утру их будят громким стуком в дверь. Впрочем, будить некого, они уже давно проснулись. Хорнет понимает это, когда сосуд поднимается без малейшей неуклюжести или сонливости, словно он просто притворялся, чтобы глупые вопросы вновь не прозвучали вслух. Когда лапки перевязывают сзади, Хорнет хмурится, но не удерживается от смешка. — И как же я пригожусь внизу? — спрашивает, ни к кому не обращаясь. Никто и не отвечает. Богомолы ненавидят ткачей, а богомолы-предатели ненавидят всех. Конечно, её убьют или будут вести заложником, чтобы манипулировать действиями сосуда. Которому, к слову, вернули верный гвоздь. Хорнет бы разозлилась сейчас. И на этих молчунов, ходивших вокруг. И на Белого, это он довёл их до подобного. И на Тисо, который бросил их сейчас. И на Бон. Последняя раздражала больше всего. Но вместо этого ей было смешно. Смешно, что сейчас они начнут спускаться в Бездну — ещё одно, кроме Гнезда, место, которое она избегала. Смешно, что её, великую защитницу Тропы, ведут плеником. И страшно. Ведь никто не знает, что впереди. Передвигались пешком, впереди — видимо, самые молодые богомолы, которые расчищали дорогу от мутантов и прочих тварей. Нередко бедняжки падали, но их тут же заменяли запасные, находившиеся где-то позади Хорнет. Бон тоже была там, и, хоть приходилось нелегко, всё-таки предатели не привыкли работать сообща, она стойко держалась на ногах. Сосуд шагал, почти бежал, рядом с самой Хорнет, которую окружили несколько павших. Она и правда была заложником. Видимо, сыграл роль тот факт, что они почти брат и сестра. Иссохший вождь изганников тоже был тут, она слышала его кряхтение, но шёл он весьма быстро. Даже больше, когда несколько взрывоопасных снарядов посыпалось сверху, именно Лорд уничтожил их за несколько секунд. Несколько раз Хорнет задумывалась о побеге. У неё не было оружия, но выхватить копьё у своих стражников вряд ли было проблемным действием. Но время шло, они двигались дальше, а девушка никак не могла собраться. Словно в тумане, она послушно переставляла ногами, не реагируя на внезапные тычки тупым концом копья при её замедлении. Ей не было страшно, но тело трясло, когда они наконец достигли входа в Бездну. Ей не хотелось туда идти, но что-то тянуло. Предатели решили перегруппироваться, отправить пробный отряд в глубины этого негостеприимного места. Хорнет равнодушно смотрела, как сосуд, а за ним Бон и несколько жуков в закрытых шлемах, видимо, раньше они шли позади колонны, друг за другом исчезли внизу. Она не слышала приказы Лорда, не искала взглядом иглу или другой вид оружия. Хорнет неотрывно смотрела туда. И что-то внутри сворачивалось и кричало. БЕГИ. Хорнет бы рада последовать зову души, но было поздно. Её лапки были связаны, а ноги не слушались. Все переживания, вся скорбь, все чувства рассеялись в одно мгновение. Было невероятно больно, но она не издала ни звука. Потому что Тьма уже захватила тело. Возможно, павшие заметили её странное поведение. Кто-то потряс её за плечо, но Тьма вдруг с яростью обернулась. Верёвка порвалась, освобождая. Было невероятно хорошо. Теперь не было бессмысленного сожаления, глупых эмоций, нет, теперь здесь было пусто. Тело, увы, всё ещё полно жизни, но это можно исправить. И, смахнув несколько кричащих богомолов в Бездну, она прыгнула за ними. С непривычки ударившись о шипы, она почувствовала боль. Яркую, такую же, как те эмоции. Но это не страшно, боль пройдёт и уйдёт навсегда. Вокруг летали другие тени, они не нападали, чувствуя своего, но смотрели с завистью и злостью. Скоро она присоединится к ним. А это нелепое и слишком полное тело придётся оставить. Будет жаль немного, она уже совсем привыкла к нему. Впрочем, ещё некоторое время они будут вместе. Она сделала ещё один шаг, хрустя скелетами собратьев под ногами. Несколько Теней тут же кинулись к ней. Не причиняя вред, они кружились вокруг, закрывая обзор глаз этого тела. Но ей не нужны были глаза. Она видела всё, чего касалась тьма, но ничего, что излучало свет. Поэтому она ненавидела его. Поэтому забыла о желании уничтожить тело, едва сзади неё появился свет. Этот проклятый свет. — И правда сестра? Пусть вы не признаёте, но проблемы у вас семейные. Голос. Ехидный и неприятный. Тело дёргает плечом, поворачивается. А затем вдруг захватывает контроль, бросается на колени и что-то кричит. Крик эхом отталкивается от стен, усиляется. Им обоим больно, но тело никак не хочет перестать, продолжает сопротивляться. Странно подумать, что недавно она жалела, что им придётся расстаться. Тени смотрят на неё с насмешкой, но всё ещё не нападают. Им смешно. Ей тоже смешно, через несколько секунд контроль полностью возвращается. Тени продолжают бездействовать, хотя обладательница голоса им тоже не нравится. Но рядом с полукровкой стоит ещё один. Тьма помнит его. Она протягивает лапку, чтобы атаковать, но внезапно тело пронзает боль. Эта боль внутренняя. Она идёт от сердца. Очередного бесполезного органа, который отчаянно пытается что-то изменить. Хм, нет? Не сердце? Тени волнуются, то взлетают вверх, то наоборот подлетают ближе. Она их не понимает, но это волнение нервирует, вновь пробуждая эмоции. Бесполезные. Даже тело так считало. Да, это тело, которое вечно сожалело о своём рождении, которое ненавидело весь этот мир вокруг, особенно, детей Короля, которое давно бы погибло, если бы… — Бедняжка Тисо, он точно уже заждался нас. Этот ехидный голос звучит уже более обеспокоено, но снова обращается к маленькому силуэту рядом. К маленькому Дитю Бездны. К такой же Тени, как она. Она делает несколько шагов навстречу. Маленький собрат притягивает, от него веет чем-то знакомым и властным. Через несколько секунд Тьма теряет к нему интерес, как к теням вокруг себя, поворачивается к его спутнице, совершая рывок… — …кха! Хорнет кашляет. По её лицу, кажется, бегут слёзы, но сейчас она не в состоянии ни то чтобы устыдиться, а даже элементарно поднять руку. Краем глаза девушка замечает отлетающую от неё тень. С яркими белыми зрачками, которые смотрят слишком знакомо. Именно эти глаза всегда смотрели на Хорнет с поверхности водной глади. Чёрт. Как же противно. Белый стоит рядом, держа в руках странный светящийся гвоздь. Он с громким шипением отгонят теней, во всяком случае Хорнет думает, что это очень похоже на шипение. Возможно, ей стоит начать учить его произносить членораздельную речь. Да. Это куда полезнее бесполезных драк. — Вставай, подруга, иначе нас быстро поймают, — командует Бон, протягивая лапку и помогая встать. Соперница тут же осекается, но Хорнет слишком плохо соображает сейчас, чтобы насмешливо отреагировать на дружеское обращение. Пожалуй, сейчас она хочет только свалить из этого места, кишащего тенями, этими мёртвыми духами. Поэтому опирается на плечо, видимо, союзницы и с опаской смотрит вверх. Её нога всё ещё болит в месте соприкосновения с шипами, поэтому выбраться быстро не получается. И только оказавшись над Бездной обе выдыхают. — Сколько ты потребляешь еды в день? — даже без возмущения спрашивает Бон, устало рухнув на землю. Богомолов нигде нет, только следы их поспешного побега. И самодовольный Тисо, вертящий щит в руках, вместе с дружком её ненаглядного братца. Белый, кстати, бросается первым делом к нему, что-то восторженно лепечет, а затем, немного испугано оборачивается к Хорнет. Это даже смешно. — А… где они?.. — говорить получается с трудом, но девушка всеми силами показывает, что ей плевать на присутствие Квиррела. — Богомолы? — переспрашивает Тисо. Его ухмылка медленно стирается с лица, сменяясь огорчением. — Они свалили, едва мы напали. Оставили молодняк, а сами повызывали своих тварин, — он кивнул на огромные дыры в ближайшей стене, — ну, и смылись. А вы, я гляжу, уже совсем неплохо ладите. Бон сидит совсем справа от неё, но Хорнет прекрасно знает, что та сейчас закатила глаза и устало посмотрела на воина. Частично, потому что она сделала также. Это самое тупое наблюдение из всех, которые когда-либо слышала Хорнет. Потому что она сама чуть не сдохла только что, и большая часть её разума всё ещё не готова принять информацию относительно всего этого. А Бон недавно предала племя, которое её вырастило. Хорнет вспоминает момент с пощёчиной и думает, что, впрочем, здесь нет ничего удивительного. — Я ведь единственный из вас, кто ничего не понимает вообще? — Квиррел приподнимает ладони, защищаясь, когда все взгляды сосредоточились на нём. — То есть, вот она — сестра крохи, чудом спаслась от тех… С ней более-менее понятно. Но что понадобилось богомолам-предателям? — Предателям богомолам, — поправляет Бон, прокашливаясь. — В первую очередь, они предатели. А нужен им ключ от… не знаю? В любом случае, у нас есть его половина. И я сейчас не настроена объяснять всю эту бурду, поэтому пусть наш мистер-почему-всегда-страдаю-я ответит на все твои вопросы. Она выдохнула, с наслаждением замолчав. Всё-таки устала. Хорнет всё же приподнялась, с интересом посмотрев в сторону краснеющего Тисо. Серьёзно, из всех вокруг именно она пострадала больше. Неужели, эволюция наконец завершилась, и вполне себе неплохой воин скоро начнёт ослабивать, чтобы достигнуть состояния нытика Зота? — Меня чуть не затоптали огромные звери, — Тисо поднял первый палец, — затем я провалился в чёртову могилу жертв ткачей, пролежал там многовато времени, чудом пробрался на территорию предателей и, наконец, не спал всю ночь, разыскивая его! Квиррел, в чью сторону тыкнули, даже не засмеялся. Серьёзно покачал головой, с чем-то соглашаясь. А затем совсем неожиданно спросил: — А Зот Могучий тебе родственником не приходится? Пока Тисо возмущался, а Бон с Квиррелом продолжали этот странный диалог, пытаясь разузнать родословную бывшего гладиатора, Белый подсел поближе к сестре. Он внимательно осмотрел её, и девушка всё-таки кивнула на ногу, где, кажется, остался шрам от неосторожности её тёмной личности. Сосуд на секунду задумался, а затем уже более успокоенный отвернулся. — Прости. Хорнет не знала, за что извиняется. За издёвки? За отрицание его настоящих чувств? За ужасное отношение? Или за всё сразу. В любом случае, она слишком виновата перед ним. Белый робко касается её лапки своею, что-то мурлычит. Это немного забавно и подозрительно напоминает… О, паучьи сети, он издевается? — Гусеницы?! — почти не веря спрашивает девушка. Перед глазами тут же всплывает этот странный отец гусеничек. — Ты что, хочешь, чтобы я теперь спала с тобой, урчала над тобой, звала братиком и танцевала их непонятные бурбульки? Я благодарна тебе, согласна, но это за пределами! Мечник резко мотает головой, а затем, задумавшись, опять слабо дёргает подол платья. Медленно мотает своей черепушкой. Ещё раз. Кивает. Снова мотает. Хорнет пытается понять, что эти таинственные жесты обозначают, и ей здорово повезло, что в голове прояснилось. — Звать братиком? Серьёзно? Он кивает. И смотрит. Немного с надеждой, немного с нежностью. По крайне мере Хорнет думает, что эти эмоции можно прочитать на его лице. Она спотыкается, когда замечает, что остальная троица закончила споры, и они теперь внимательно наблюдают за этой сценой. Как же раздражает. — Бр… брат? — Белый немного разочарован, но в целом счастлив. Едва остальная команда отворачивается, чтобы обсудить, как подняться всем вместе наверх, как Хорнет ловко подхватывает мелкого жука и шепчет в районе костяных выростов: — Ладно, братишка, кто первый до Станции Королевы? Ногу словно огнём жжёт, когда она резко перепрыгивает через препятствия. Игла снова с ней, всё-таки Бон позаботилась, чтобы оружие тогда ещё просто союзницы осталось рядом с ней, со свистом разрезает воздух. Пока Хорнет лидирует, но за ней мчатся Белый, а следом и Бон, легко влившаяся в это веселье. На самом деле, это правда безрассудно, как и крикнул им Тисо вслед. Но это неважно. Где-то там, далеко позади, в глубокой Бездне летают Тени. Они не испытывают чувств, они презирают чувства, исключение составляют только злость и еле заметный страх перед тьмой, что темнее их. Они тоже её братья и сёстры. Хорнет не думает об этом всерьёз, она даже Белого так называет исключительно из благодарности. Но, когда её непредсказуемый братец, частично языком жестов, частично выученными словами, пытается позвать её на очередную исследовательскую прогулку, вместе с Квиррелом, разумеется, она с тяжёлым вздохом отказывается. И садится учить своего брата, как малолетнего жука, грамматике.