Простая История

Посмотри на мир. Он куда удивительнее снов.

Тихо капает вода с потолка, в нескольких метрах отсюда над маленьким озером стоит туман. На первый взгляд, это не очень безопасное место, но озеро — это лишь красивое название, гораздо больше оно похоже на неглубокую, но большую лужу. Ещё одно полезное качество «озера», его маленький странник заметил при втором посещении этого места, это восполнение энергии. И, если у него самого пополнялся духовный сосуд, то другие живые существа получали эту энергию в виде расслабления уставших мышц и подпитки физической энергии, что стало известно при пятом посещении озера вместе с Квиррелом. Рядом с этим творением природы находится очередная скамейка. Их много в Подземельях. Кажется, они, вместе со статуями и технологиями прошлого, остались последними напоминаниями от когда-то процветающей страны. Но скамейки прекрасно сохранились с тех времён, даже чума не смогла уничтожить их. Возможно, по этой причине монстры редко подходили к этим конструкциям, что делало скамейки — прекрасными местами для отдыха. Не то чтобы маленький странник часто любил отдыхать, но, согласитесь, гораздо удобнее помечать пройденный путь в карте, когда вокруг не крутятся опасные противники, не пытаются съесть заживо растения и не падают камни с потолка. По крайне мере так было принято считать большинством путешественников в этих Подземельях, и наш герой был одним из них. Именно в этом месте, возле озера, однажды он встретил ещё одного необычного жука. Угрюмый, но тем не менее высокомерный, Тисо, как он всё-таки назвался, немного поговорил с маленьким странником. Вообще-то они с самого начала друг другу не понравились. Белый терпеть не мог этих «вечно побеждающих», отлично помня Зота и проблемы, связанные с не-Могучим, но уж слишком везучим жучком, а Тисо… Он просто не увидел в маленьком жуке достойного противника или хорошего собеседника и скоро потерял интерес. В любом случае они не враждовали в открытую, а придерживались строго нейтрала. Это радовало. Примерно через три дня после начала новой дружбы с Квиррелом, Белый встретил Тисо вновь. Опять на этой скамейке. Однако боец выглядел немного помятым и сильно раздражённым, что указывало на неудачную битву. Заметив маленького странника, жук отвернулся, вертя щит в руках и тяжело дыша. Белый нерешительно замер возле него, а затем сел рядом, игнорируя возможное нападение. В конце концов этот путешественник не выглядит опасным. Тисо упорно молчал, хоть иногда явно порывался что-то сказать. Видимо, проигрыш сильно задел его душу воина, поэтому сейчас он не находил в себе достаточного презрения, чтобы высокомерно отослать Белого подальше. Однако и сам уйти не мог, это было понятно уже по частым вздохам. Маленький странник даже почти заволновался, не слишком ли тяжко ранили жука, когда Тисо наконец заметил его странный взгляд и зло буркнул: — Я в порядке. Мне не нужна жалость от таких сопляков, как ты, ясно? Просто… это был неудачный бой, мне всего лишь нужно больше внимательности. Он опять отвернулся, а Белый глубоко задумался. С одной стороны, помогать Тисо нет никакой выгоды, его жизни ничего не угрожает, а значит свой долг, как защитник и рыцарь Холлоунэста, он исполнять не должен. С другой, он уже не просто сосуд, он разумен и в состоянии сам выбирать свои действия, в том числе, помогать таким вот недовольным или же послушно уйти, на что ему явно намекали уже несколько минут. А как бы поступил Квиррел?.. — Э…Эй! Тебе не кажется, что это грубо?! Тисо возмущённо отдёрнул руку, но его тут же схватили за другую, продолжая тащить. Жук что-то раздражённо пробурчал про «вызвать бы на поединок», но всё же встал и сделал несколько шагов навстречу к озерку. Столь удачную мысль маленького странника он понял через несколько секунд, попытался увернуться, но Белый подтолкнул его в спину достаточно сильно, чтобы тот с приглушённым криком полетел в воду. Уже выйдя на берег, отплёвываясь и откашливаясь, Тисо зло повернулся к шутнику, явно намереваясь отомстить. Но брань застряла в горле, в этот момент жук с явным удивлением шевелил своими лапками, оглядываясь. Квиррел выглядел примерно также, когда осознал, что вода забирает усталость и исцеляет лёгкие ранения. Белый помахал гвоздём, поспешно скрываясь за углом Пещеры. Всё-таки, кто знает, простит ли Тисо ему эту оригинальную ванну или всерьёз попытается напасть. Вторым, кому Белый помог сознательно, был Зот. На этот раз это был не очередной монстр, который готовился съесть жучка, а обыкновенное растение в Грибных Пустошах, в котором путешественник запутался. На самом деле помогать Зоту, а затем выслушивать его недовольства, было не очень приятно. Вряд ли какой другой сосуд стал бы ему помогать. Наверное, только эта мысль заставляла Белого идти и рубить заросли грибной лозы, а затем несколько минут выслушивать речь Зота Могучего. Если бы он хотя бы немного таким был. Гораздо больше ему нравилось общаться с Бреттой. Жучиху Белый спас совершенно случайно, но исправлять девушку, считающую, что он пришёл в Подземелья только за ней, не стал. На самом деле с ней правда всегда было легко. Бретта сама решила, что Белый продолжает спускаться вниз ради таких, как она, что он невероятный герой с очень мрачной историей, в общем всё, что к характеристике сосуда никак не подходило. Когда маленький странник решил познакомить её со своей сестрой, всё-таки Изольда говорила, что многим женщинам нужны подруги, Хорнет долго отказывалась. Её не интересовали дружественные связи, да и Бретта ей не понравилась с первого взгляда. Кажется, это было взаимно. В любом случае девушки не искали встреч снова, так что Белому пришлось отказаться от затеи найти сестре подруг. "Слишком мало представительниц женского пола достаточно храбры, чтобы поселиться в Дёртмауфе" — случайно обронил Квиррел, когда узнал об этой проблеме. И это было правдой. Впрочем, Белый редко встречал на своём пути разумных, как женщин, так и мужчин. Поглощённых чумой было гораздо больше, и каждый день путешественники подвергали себя риску заразиться, продолжая, кто исследовать, кто искать. Редкие разумные жуки находились в Подземельях по другой причине. Такой редкостью была Мила. Они встретились в Перепутье, когда разумный сосуд только-только начал осознавать свои действия. Мила понравилась Белому сразу, она была приятным и, главное, дружелюбным собеседником, что изначально казалось невероятным в Подземельях. Да и сейчас, честно, тоже. Мила пыталась научить своего странного молчаливого собеседника нескольким песенкам, но, то ли учитель был слишком плох, то ли Белый почти не старался, учение успехом не закончилось. Мечник даже не пытался запомнить грустный текст песенок, а Мила весёлых почти не знала. Хотя, через два часа после совместного времяпровождения, жучиха вспомнила забавную песенку о принцессе, которая любила своего папу-короля и была ему вернее многих, но в конце песни оказывается, что она ничего для него не значила. Тем не менее, когда Белый собрался уходить, они тепло распрощались, и Мила попросила навещать его почаще. Уже тогда немного осмысленный сосуд просьбу принял и с тех пор старался заходить к ней, когда её пещера оказывалась неподалёку. Они и сейчас встречались. Только чуть реже. Как ни нравилось проводить Белому своё время вместе с Милой, однако глубоко внизу было ещё столько всего неизведанного! Но была и другая причина. Уж очень часто маленький странник теперь стремился помочь своим знакомым: то принесёт какой-то красивый осколок Слаю, маленькому торговцу в Дёртмауфе, который всегда радовался подобным находкам, то посидит с Бреттой на скамейке, пока она что-то быстро строчит в своём дневнике, редко поднимая глаза на него, то в очередной раз поможет Зоту или же испортит его смертельное приключение, то побеседует со Старейшиной. Дел было невероятно много, так что даже с Квиррелом Белый виделся теперь не так часто. Вернее, они видились только тогда, когда Квиррел целенаправленно искал его, и то редко им удавалось беседовать больше пятнадцати минут. Но Белый утешался тем, что скоро это пройдёт, он защитит всех своих друзей, а теперь их у него правда было много, а после сможет провести время с Квиррелом или Хорнет. Не забывал он и о Корнифере, который по прежнему оставался изумительным картографом, с которым приятно поболтать при встрече в запутанных туннелях Подземелья. Хоботок жука в такие моменты приветливо махал, а мечник иногда поднимал свой гвоздь, приветствуя. Один раз Корнифер попросил Белого почаще заходить к Изольде. — Бедняжке почти не с кем поговорить. Я стал почаще выбираться на Поверхность, но что может значить один единственный собеседник? Белый понимающе кивнул. Он и сам подумывал зайти к старой подруге, однако никак не находил времени. И всё же в тот день он поднялся на Поверхность с твёрдым желанием хотя бы поприветствовать её. Увы, сначала он поддался на уговоры Бретты, погулять по Дёртмауфу, а затем потратил около получаса на разговор со Старейшиной. Уже наступала ночь, когда он робко постучался в домик Изольды и, получив разрешение войти, сконфуженно попросил перо и порцию булавок. Ему было невероятно стыдно за своё поведение и стало немножечко легче на душе, когда Изольда привычно хмуро пробормотала что-то о гео, подавая ему нужные предметы, а затем поинтересовалась, что происходит внизу. И всё же рядом с ней маленький странник продержался от силы двадцать минут, после чего убежал. Душа внутри рвалась на части, да и вообще беседа с Изольдой вовсе не была умиротворяющей, как раньше. В следующий раз Белый зашёл к ней через несколько дней, передать записку Корнифера. Затем ещё через несколько дней, внеся в свой список дел не-сосуда пункт редкого, но общения с Изольдой. И всё-таки Белый немного понимал, что что-то делает не так. Ему нравилось радовать Бретту, нравилось составлять компанию Старейшине. Он отлично понимал это. Но теперь всё резко и быстро начало меняться. Отношение жителей Подземелий к нему, его отношение к ним. Не менялись только раздражающий Зот, высокомерный Тисо, который всё же великодушно забыл об случае на озере к следующей их встречи, Хорнет и понимающий Квиррел. Неосознанно или же наоборот, но Белый стремился к встречи с ними. Так было спокойнее. Впрочем Хорнет постепенно тоже начинала меняться. Они виделись гораздо чаще, чем им это диктовала общая цель. Потому что немного, совсем поверхностно, но гораздо лучше других, понимали друг друга. Чаще всего они молчали, сидя рядом. Будто отдыхали от слов и бессмысленных терзаний в обществе друг друга. Чаще всего встречались на Зелёной Тропе. Будто спасались там, среди бушующей зелени, от напоминаний их предназначения. Чаще всего уходил Белый. Хорнет не оглядывалась. Но едва он исчезал за поворотом, она, шумно вздохнув, убегала с этого места. Мечник знал, специально следил. Чаще всего обоим не хотелось уходить. Белый мало знал о Хорнет. Факт того, что они своеобразные родственники, почти не менял их отношение к друг другу. Хорнет — раздражающая и воинственная. Она совсем не похожа на Бретту — такую милую, вечно смущённую и мягкую. Она совсем другая. Но Белый готов защищать сестру, потому что она особенная, потому что он ей должен, потому что. А Хорнет его ненавидит. Она ненавидит почти всё, что напоминает ей об отце. Наверное, она сама ещё этого не заметила. Белый не хочет ей говорить. Не хочет говорить ей, что, кажется, они делают одно и тоже, такими разными способами. Ради общей цели. Ради спасения Королевства. И этот кошмар продолжал медленно отнимать силы у маленького глупого сосуда, пока однажды он опять не поссорился с Квиррелом. Случайно. Без тени злого умысла. А может быть специально, подсознательно. Ведь обычно именно Квиррел всегда спасал его от таких разных и странных эмоций. В любом случае Белый этого не знал. Всё началось с простого, невинного вопроса: — Помнишь я говорил тебе о смутно знакомом мне месте? Как насчёт сходить туда, к примеру, сегодня? Маленький странник сосредоточенно смотрит под ноги. Сегодня он точно не сможет. Сегодня он обещался посидеть у Бретты, а ещё ему нужно поболтать со Старейшиной, принести кусок статуи Слаю, зайти к Изольде. Он должен разделять своё внимание между друзьями, а по расписанию сегодня не очередь Квиррела. — Занят, значит? Ну, ничего, мой особенный друг, как-нибудь ещё сходим. Эм, возможно… завтра? Белый не кивает головой, как обычно. Завтра он намеревался заглянуть к Миле, а также пойти исследовать Кристальный Пик, ту часть, которую он недавно нашёл. В воздухе летает разочарование. Оно ложится на плечи путников, замедляя шаги, Белый несколько раз спотыкается. Они оба не привыкли получать отказ и отказывать. Квиррел даже не спрашивает, что будет послезавтра, он выглядит мрачным и знающим. Белый думает, что послезавтра должен отправиться повидаться с Мастером, посидеть с Бреттой и заглянуть к торговке амулетами. Он очень рад, что Квиррел больше не спрашивает, но в груди душу сжимает что-то в железные тиски. Какое-то огорчение, обида на кого-то. И понимание, что виноват сам ты. Кажется, Квиррел чувствует что-то подобное. У входа в Перепутье они останавливаются. Обычно Квиррел всегда поднимался на Поверхность вместе со своим другом, без особых на то причин. Но сегодня он этого не сделал, а, буркнув прощание, медленно пошёл дальше. Острая боль в душе заставила Белого в несколько прыжков преодолеть расстояние и ухватить лапку Квиррела. Тот тяжело вздохнул. — Эй, я… я всё понимаю. Это даже хорошо, что у тебя много друзей, правда. Мм, думаю, я некоторое время буду около Станции Королевы, если захочешь меня увидеть. Если правда захочешь, то я буду там. Прощай, маленький друг. Белый растерянно смотрел вслед уходящему. Вот так они и поссорились. Без брани, громких слов, без драки, оскорблений. Но они поссорились. Белый прекрасно видел лицо Квиррела, когда тот говорил. Этот мрачный и сухой взгляд. Это недовольство в голосе. И это приглашение. «Если правда захочешь» — Белый хотел уже сейчас, но у него много друзей. Не может же он разрываться между одним Квиррелом и десятком других. В глубине души Белый знал, что может, но, привычно отмахнув в сторону эти мысли, продолжал убеждать себя, что у него есть много друзей гораздо лучше Квиррела. Например, Бретта. Первым делом, оказавшись в Дёртмауфе, Белый подошёл к Старейшине, ожидая очередную порцию уже бесполезных советов. Мечник всё равно почти не слушал. Но, к его удивлению, старый жук продолжал молчать. И лишь, когда маленький путешественник сделал несколько кругов вокруг него, тяжело вздохнув, заговорил: — Мне нравятся молчаливые собеседники, вроде тебя. Но в чём смысл беседы, если слова утекают в небо, не оставаясь в чужом сознании? — ещё вздохнув и немного помолчав, Старейшина добавил: — Ты сильно изменился. Белый присел на скамейку, желая сгореть. Лишь бы не видеть этого грустного внимательного взгляда. Да, он изменился. В лучшую сторону. Он всем помогает, всем старается угодить. У него есть много друзей. Например, Бретта. Но почему-то к милой жучихе совсем не хотелось. Белый грустно взглянул в сторону домика Изольды, но и к ней он сейчас не мог пойти. Не после того, как внёс в свой список. Но и оставаться одному или под этим пристальным взглядом не хотелось. Искать Хорнет тоже. Поэтому Белый постучался в дверцу в домик Слая. Слай — довольно опытный торговец, с которым Белого связывали не просто отношения продавец/покупатель, но ещё и лёгкие приятельские. Всё-таки однажды он спас Слая, когда тот, благодаря чуме, почти полностью забылся. Но они не были близкими друзьями, как, например Белый с Квиррелом. Сейчас, хорошенько подумав, Белый осознал, что у него было только два близких друга: Изольда да Квиррел. Не очень приятное открытие. И тем не менее, заметив состояние прибывшего, Слай попытался его приободрить. Рассказал забавную историю, предложил новый товар, удивлялся и ахал над осколком статуи, который рассчитывал ему показать Белый завтра. — Знаешь, какие бы у тебя проблемы ни были, тебе нужно отвлечься. И от исследований ваших, пожалуй, тоже, — предложил Слай, устанавливая обломок в самом неподходящем для него, в прилавке, месте. — Э… Ну вот, к примеру, чего ты ещё не пробовал? Торговлю? Торговлю Белый вести не пробовал, да и не собирался. Однако рассуждения торговца кое-что да подсказали ему. Уже у выхода Белый обернулся. А вот они являются друзьями? Нет. Просто Слай добрый жук. И, мазнув взглядом по торговцу, который, кажется, понял, что место совсем неподходящее, Белый выскочил на улицу. Перед тем, как закрыть дверь, он ясно услышал грохот. Про себя пожалев Слая и, так же про себя, пообещав принести ему что-нибудь получше этого огрызка статуи, Белый отправился в Подземелья. На самом деле и правда существовало место, куда Белый пока не заглядывал. Но он слышал о нём от Тисо. Бравый воин много раз говорил о своём желании найти Колизей Глупцов, где он сможет показать свою силу. И пусть мечник сам по себе силу доказывать не собирался, то отвлечься от переживаний это должно было помочь. Нужную локацию Белый нашёл быстро. Колизей находился почти в самом верху Края Королевства, но добраться до него было удивительно легко. А, может, сам мечник просто не замечал препятствий, продолжая злиться на Квиррела. И ещё больше — на самого себя. Дружелюбный жучок, висящий вверх ногами, объяснил правила, предлагая сразиться за звание «Глупца». Белый бы рассмеялся, сейчас это звание просто идеально подходило к нему, но всё-таки сдержался, напоминая, что зарёкся мыслить о плохом. Зайдя в зал, где отдыхали будущие гладиаторы, маленький странник сильно удивился, заметив Зота. Впрочем, жук тоже его увидел и поспешил объяснить, что с самого начала планировал залезть в клетку. Чтобы было меньше пострадавших, когда он схватится за своё оружие. Белый с интересом посмотрел на деревянный «Обрыватель Жизней», покивал, будто бы соглашаясь со словами Могучего, подумал, что можно придумать и своему гвоздю убийственное название, а затем прошёл дальше. Помогать Зоту высвободиться из заточения, он не стал. Настроения нет, да и там жук никому бед не причинит. Особенно себе. Куда больше радости он испытал при виде Тисо. Жук хмыкнул, при виде старого знакомого, но даже подвинулся на скамейке, давая места. Белый кивнул, благодаря, а затем уткнулся в свою карту. Встрется они в другом месте, то подобного уважения к друг другу ни за чтобы не высказали. Их тихая неприязнь всё ещё была крайне сильна, и по личной шкале раздражения, Тисо твёрдо держался второго места. Наверняка он бы оскорбился, прослышав об этом, но, узнав, что первое место занимает Зот, то лишь понимающе бы кивнул. Но сегодня они встретились, как бойцы. И бой с Тисо Белый, пожалуй, ожидал больше всего. Не просто потому что тот — сильный и уверенный противник, но и из-за давнего продолжительного знакомства. Это просто вопрос чести. Маленький мечник или большой жук с щитом. Идеальное зрелище, невероятный бой. Но радость перед битвой быстро угасла. Противники первого испытания были уже знакомыми, немного надоевшими, полностью бессильные перед ним. А под конец на арену выпустили Зота. Белый пару секунд уворачивался от ударов, не совсем понимая, что происходит. Забравшись на стену арены, он наблюдал за бесполезными попытками Зота Могучего добраться до него. Абсолютно бесполезными. Жук сворачивался в шар, делал резкие выпады, подпрыгивал… но публика смеялась, смеялась громко и радостно. Зот был смешным. Кривляясь, промахиваясь снова и снова, что-то крича — он был очень смешным. Просто Белый не смеялся. Ему вдруг стало противно. Он уже даже не уворачивался, не боясь удара. Просто стоял и бессмысленным взглядом смотрел в стену. Сверху смеялись и улюлюкали жуки, со всех сторон нелепо размахивал гвоздём Зот. В Пещерах было куда уютнее. Там не было стыдно за показ своей силы, там было тихо и не было всего этого шума. Да и Зот там не показывал своё мастерство. Двумя ударами повалив противника, если они хоть немного ими были, на землю, мечник побрёл к выходу. Чёрт, он бы ушёл отсюда сразу же, но как же бой с Тисо? Жук решит, что кроха испугалась и убежала, да, точно решит. Такого Белый допустить не может, он уйдёт только после победы над давним соперником. Или хотя бы узнает, что тот не просто так хвалится своею силой. Но на третьем испытании пришлось забыть о поединке с Тисо. Противники нападали отовсюду, раз за разом отнимая души Белого, благо, он быстро восполнял их запасы. И когда другие гладиаторы резко исчезли, мечник подумал о конце сражений с радостью. Заскрипевшая позади дверь доказала, что зря. — Сражайся! — воскликнула Укротительница, когда он в очередной раз увернулся от её атак, сосредоточив внимание на огромном монстре. Но мечник специально промахивался два из трёх раз, тем зля девушку ещё сильнее. Не то чтобы он боялся навредить представительнице женского пола, просто он не видел в ней особо сильного воина и пытался сразить лишь укрощённого питомца. Что у него получилось через довольно длительное время. Едва большое тело рухнуло на землю, Укротительница, злобно зыркнув в его сторону, признала себя проигравшей стороной, тем самым закончив испытание. — Поздравляю, Глупец, — хмыкнула она, когда победитель подошёл к ней. — Но ты не выглядишь радостным? Ха, уж больно ты зазнался, знаешь?.. Маленький гладиатор помотал головой, пряча гвоздь за спину. Девушка пока не выказывала враждебных намерений. Она ещё некоторое время сидела молча, а затем понимающе хмыкнула. — Неужели, ты не смог сразиться с кем-то, кого так жаждал увидеть? Глупышь, это же Колизей. Просто поищи… внизу. Знаешь, ты довольно смешной. Если и правда хочешь, то я доведу тебя… буду ждать перед Колизеем, маленький Глупец. Сказав это, она ушла, не обращая внимания на оставшегося питомца. Белый почувствовал раздражение из-за нового неприятного прозвища, но решил не обращать внимания. Подобрав выигрышные гео, он побрёл к выходу под громкие аплодисменты толпы. Откуда все эти жуки взялись, и что они делали в Подземельях, где на каждом шагу мутация и чума — мечник не знал. Но подумал, что это глупо. Название Колизея себя оправдывает. Маленький Глупец, всё ещё висящий в перевёрнутом состоянии, помахал лапкой на прощание. — Знаешь, у нас всегда есть победители. Глупость в том, что они хотят остаться победителями вечно… Что ж… Раз уж ты уходишь, то, пожалуйста, вернись за мной однажды. Если я буду живым на тот момент. Жучок грустно улыбнулся, но тут же радостно принялся болтать с очередным будущим гладиатором. «Если выживу… если буду жить, то вернусь», — пообещал себе маленький путешественник. Правда, он сам не знал, сдержит ли обещание. Укротительница ждала снаружи. Больше ничего не сказав, она махнула лапкой, приказывая следовать за ней. Белый послушно запрыгал вниз, изредка уворачиваясь от толстых и неповоротливых мутировавших мух. Он не совсем понимал, куда вела его девушка, но по её словам выходило, что в место, где есть Тисо. Жаль, конечно, что они так и не сразились на арене. Но встретившись вновь, возможно, он вызовет уважение в высокомерном жуке. Или между ними завяжется бой. Маленький странник ещё не решил, что лучше, однако, Квиррел явно бы предпочёл первый вариант. Ведь так? — Ну, маленький Глупец, кого ты так усердно искал? — Укротительница усмехнулась, не скрывая злорадства, — Они все здесь. Все те глупцы, что поднялись на арену. Ты тоже Глупец. Знаешь, чем вы отличаетесь? Просто ты ещё жив. Белый молча смотрел на горы тел. Да… да, он видел, как мёртвые жуки падали вниз, он видел это. Но здесь их слишком много. Таких разных, но всё-таки одинаково мёртвых. «Глупцы, поднявшиеся на арену», да? Наверняка они просто хотели славы, как Зот, или доказать свою силу, как Тисо. И всё же. «Мы слишком не похожи». Мечник пнул ржавый доспех большого жука и резко побежал. Приподнимал мёртвые тела, переворачивал. Искал. Укротительница стояла поодаль, не уходила. Наслаждалась этими беспокойными движениями победителя. Белому это сильно действовало на нервы, но он убеждал себя, что Зот был жив при его победе, а Тисо не такой слабый воин. Да. И всё-таки. Он остановился у неподвижного тела с щитом на лапке и подумал, что это неправильно. А затем подумал, что не испытывает особой грусти. Только острое сожаление и непонимание. Ведь не мог же Тисо умереть. Вот так. В этой яме. Закрыть глаза навсегда. И стать просто очередным телом, валяющимся в этой вонючей яме среди таких же тел. Мёртвые же все одинаковы. Он уже отвернулся от тела, когда послышался слабый стон. Тисо почти не дышал, но всё ещё боролся за свою жизнь. И за право зваться сильнейшим всё это время — тоже. Но это же бесполезно, среди этой груды мёртвых тел нет никого, кто поможет ему. Бессмысленно бороться. Бессмысленно продлевать свои муки. Белый знает, они не друзья, да и, учитывая отношение Тисо к нему, никогда ими не станут. От помощи нет никакой выгоды. Тисо можно вычеркнуть из своего списка, вот и всё. И никаких проблем. Мечник присел рядом с телом, поверхностно осмотрев раны. Силы душ не помогут вылечить кого-либо, тут он беспомощен. И даже доказав себе, что ничего не может сделать, Белый почувствовал сильное раздражение. И вопрос, с тупой болью вонзающийся в душу, с каждым еле заметным движением Тисо: «Почему?». Внутри что-то зашевелилось, что-то злое, нашёптывающее, что теперь можно идти. «Какая разница, умрёт он с нами или нет?» — говорил этот голос. — «Ему не нужна твоя помощь. Он и за тот первый, когда ты помог с ранами, раз не поблагодарил. Так зачем помогать снова?» Верно. Тисо не сказал ни словечка о том дне, когда искупался в Озере Душ. И благодарность, и оскорбления так и не прозвучали между ними при последующих встречах. Так зачем помогать сейчас? Ещё неизвестно, выживет ли этот воин, чтобы сказать слова благодарности. Эй, какой нормальный жук поможет, зная, что не получит ничего взамен? Белый отпрыгнул, резко оборачиваясь. Укротительница всё ещё стояла поодаль, уже не улыбалась. С каким-то недоумением смотрела на него. Мечник тяжело дышал, то оглядываясь на тело Тисо, то вновь вращаясь вокруг, пытаясь что-то найти. Или кого-то. А через мгновение, словно обезумивший, он начал размахивать гвоздём, образовавшимся в его руках из воздуха. Девушка наклонила голову, делая осторожный шаг ближе. Кончик гвоздя тут же направился на неё, но Белый уже пришёл в себя. Помотав головой для верности и дав Гвоздю Грёз исчезнуть, маленький странник тут же вернулся к телу. Озеро Душ. Как ему не пришло это в голову раньше? Конечно, придётся потрудиться, но Тисо может выжить. Пусть он уже вычеркнут из проклятого списка, но Белый ещё его помнит и видит. Этого вполне достаточно, чтобы помочь. Достаточно, чтобы спасти. — Хэй, маленький Глупец, ты его искал, да? Он скоро умрёт. Не знаю, почему его не добили там, но каждый, кто проиграл на арене — мёртв. Белый повернулся к ней, и она цокнула, вспоминая о собственном проигрыше. Нет, не каждый мёртв. И Тисо тоже не мёртв. Осталось только донести его до туннеля Рогача. И мечник уже знает, как ему это провернуть. — Что? Тебе что-то нужно? Нет-нет-нет, победитель, даже не проси. Я… Ох, ты.? Белый умоляюще сложил лапки перед собой и наклонил голову, пытаясь придать себе более просительный вид. Возможно, из-за отсутствия практики у него получилось не так хорошо, как могло, однако, сердце суровой гладиаторшы дрогнуло. Она вздохнула. — Я не помогаю запросто так, — предупредила она. Маленький путешественник радостно закивал. — Ты у меня в долгу, запомни это. Так… что ты задумал? Объяснив свою просьбу, мечник выжидательно посмотрел на неё. Укротительница фыркнула, но засвистела, призывая кого-то. Отражаясь от стен свист быстро распространился, а вскоре эхо вернулось с оглушающим рёвом и очередным четырёхлапым питомцем. Погрузив Тисо на это исчадие Ада, девушка и Белый очень скоро добрались до ближайшего туннеля Рогача. — Не забудь про свой долг, маленький Глупец! — крикнула напоследок Божья Укротительница, исчезая. Теперь оставалось добраться до источника. Однако возле него выхода из туннелей Рогачей не было, а тащить на себе тело Тисо — казалось, ужасной идеей. — Прости, малыш, я слишком стар, чтобы выйти куда-то из моих милых сердцу туннелей, — с грустью ответил Рогач, узнав проблему маленького путника, — Но разве у тебя нет других друзей, способных помочь с этим грузом? Белый хорошенько задумался, а затем, бросив последний взгляд в сторону Тисо, назвал нужный ему сейчас туннель. Рогач быстро донёс его до нужной станции и даже пообещал посторожить тело того странного жука в доспехах, пока мечник вновь не призовёт его звоном колокольчика. Итак, Станция Королевы. После их с Квиррелом ссоры прошло не менее пяти часов, но почему-то маленький странник был уверен, что его друг всё ещё здесь. Сейчас Белый правда хотел его увидеть, ему нужна была помощь. Немного эгоистично, верно? Но Тисо больше нет в списке. И сейчас он помогает этому жуку лишь из собственного желания, а не желания стать как все. Нормальным жуком. Несбыточное и такое далёкое. Квиррел и правда был здесь. Он чуть улыбнулся, заметив друга, и тут же пошёл к нему на встречу. С этой радостной улыбкой, с этим добрым взглядом. Кажется, мечник только что почувствовал, что такое стыд. Он молча потянул лапку Квиррела, зовя за собой. Лучше просто показать. Так гораздо легче. Жук тоже молчал, идя неспешным шагом. Опять эта их разница в возрасте! А ведь Белый почти бежит. Предложение прокатиться на Рогаче было принято с удивлением и насторожностью. Но Квиррела винить было сложно, маленький искатель проблем хорошо понимал это. И всё-таки он испугано замер, когда Квиррел увидел полуживое тело и тяжело вздохнул. Хмурость вновь вернулась на его лицо, но он лишь спросил: — Ты правда хочешь помочь? И Белый кивнул. Тисо нет в списке. И если они не поторопятся, жука с именем Тисо не будет вообще. С помощью Квиррела удалось дотащить еле живого жука до заветного источника, пополняющего души. Едва тело Тисо очутилось в воде, как его лицо расслабилось и он даже смог что-то хрипло прошептать, прежде чем вырубиться окончательно. Но даже сейчас, когда главные опасности позади, Белый не мог спокойно выдохнуть. Он аккуратно придерживал голову воина, не давая захлебнуться, и внимательно следил за состоянием подопечного. Квиррел был рядом. Пусть он всё ещё был знатно рассержен, но, кажется, оставлять его тут не был намерен. Сейчас его маленький друг особенно нуждался в поддержке, поэтому молчаливое присутствие сильно успокаивало. Наверное, через час Квиррел ушёл. И очень скоро вернулся с маленькой шкатулкой медикаментов, позаимствованной у Изольды. Женщина хотела спуститься сама, но, узнав, что пока жизнь Тисо в безопасности, пообещала придти к ним вместе с Корнифером позже. Но, на самом деле, Озеро Душ прекрасно справлялось самостоятельно. Очень скоро почти все лёгкие ранения жука были вылечены, а через два часа у него осталось только одно глубокое ранение около шеи, переходящее на левую лапку. Квиррел сказал, что дальше ждать бессмысленно и посоветовал пока держать Тисо в домике Изольды, если она согласится принять раненого. Совет был вполне разумным, но, к сожалению маленького путника, Квиррел вскоре ушёл после этих слов. Уже переместив Тисо в домик Изольды, с помощью Корнифера, Белый смог вздохнуть спокойно. И всё же он не отходил от раненого почти три дня, пока тот не пришёл в сознание. Всё это время мечник вновь общался с Изольдой и про себя удивлялся, как мог называть общение с этой прекрасной женщиной — изматывающим. Квиррел, пусть и редко, но навещал их, однажды пришла Хорнет. Но сам на улицу Белый не выходил вообще. Его организму не нужны вода или питательные вещества, так что проблем с этим не возникло. Не смотря на то, что озеро залечило почти все раны, Тисо не приходил в сознание ещё три дня. Иногда он несвязно бормотал что-то, к вечеру второго дня у него начался жар, но, с помощью Изольды, удалось его сбить. Хороших докторов в Дёртмауфе не было, однако Старейшина неплохо разбирался в лекарственных травах, а ведьма-улитка, живущая внизу и узнавшая о Тисо от Квиррела, посоветовала рецепт хорошего лечебного зелья. Общими усилиями Тисо был вытащен с того света. Первым, что увидел жук, очнувшись, была мордочка его маленького спасителя. Тисо закряхтел, приподнимаясь, но на его грудь надавили чужие лапки. Постельный режим. Белый попытался выразить это предложение многозначительным взглядом, но, судя по смеху больного, он не сильно преуспел. — Чё…рт… Я… проиграл? Жук еле выговаривал слова, но всё равно задал этот вопрос. Маленький странник хотел ответить что-то наподобии: «Ты проиграл бой на арене, но выиграл поединок против Смерти». Он должен был это сказать. Но промолчал. И едва заметно кивнул. С тяжёлым стоном Тисо уткнулся в подушку. Больше он не говорил, но мечник понял без слов — его подопечный хотел побыть в одиночестве. Во второй встрече Белый рассказал бойцу всё, что знал о его спасении. Тактично умолчав о своих сомнениях и о голосе Тени, но не скрыл про долг Укротительнице. — Ха-а… Ясно. Но ты не упомянул ещё кое-что. Долг тебе, верно? Так что хочешь ты? Белый пожал плечами. Да, в последнее время он помогал другим только из-за списка. Из желания стать нужным, полезным, живым. Но Тисо он помог просто так. Ему не нужны ни дружба с этим высокомерным жуком, ни какие-либо услуги от него. Ничего. Его подопечный нахмурился, но кивнул. Понял ли? Не захотел навязываться? Но он был живым и нормальным, и не сосуду понимать и анализировать его действия. Нет, не ему. Прошла неделя, когда Тисо наконец смог ходить без беспрерывных падений. На его груди остался шрам, всё ещё очень заметный, при снятии доспехов. Не обращая внимания на просьбы Изольды и советы Старейшины, выживший гладиатор всё ещё ходил в тяжёлых доспехах, снимая их только в кровати. Белый всё ещё был рядом с ним, крайне редко ему удавалось сбегать в Подземелья, но там было слишком скучно. Там были мутанты, уже знакомые опасности и не было Квиррела. Вообще. Кажется, жук намеренно избегал его. И тем не менее их отношения с Тисо и правда улучшились. Маленький путник даже почувствовал гордость, когда его подопечный ровным шагом прошёл по Дёртмауфу, зашёл к Слаю, а после дошёл до домика Бретты. Кстати о последней, милая девушка с восхищением смотрела на Зота Могучего, чистившего свой Гвоздь. Уже на второй день своего пребывания на Поверхности, Белый узнал, что это оказывается именно Зот победил всех гладиаторов, а в доказательство принёс голову одного из проигравших. Бретта почти сразу же потеряла интерес к своему маленькому другу, предпочтя проводить дни около великого «героя». Но Белый совсем не сердился, нет. Он почувствовал облегчение. Больше не нужно было притворяться, что ему нравится проводить с ней время, не нужно было чувствовать на себе эти обжигающие взгляды восхищения. Зот солгал, но пусть… Ему нравится купаться в лучах славы. А Бретте нравится эти лучи славы вокруг себя распространять. Всех троих полностью устраивает эта ситуация. Но, оказывается, она не устраивала Тисо. Услышав отрывок очередной хвальбы Зота, жук нагнулся к своему спасителю, спросив: — Но ведь выиграл ты. Почему ты не раскроешь всем глаза? Он крадёт твою славу, знаешь ли. Мечник попытался объяснить, что его всё устраивает и ничего больше не нужно. Но это вызвало лишь волну негодования и раздражения. Воин, казалось, едва сдерживался, чтобы не напасть на наглого лгуна. Но он не привык вмешиваться в чужие дела. И ещё немного поворчав, окончательно утратил интерес к этой теме. А ещё через несколько дней, когда Белый вновь вернулся в домик Изольды, в маленькой комнате подвала, где всё это время находился Тисо, на его кровати нашлась записка:

Я в полном порядке. Я помню про долг. Если она потребует его с тебя, то можешь найти меня в центре трамвайной станции. Спасибо.

Последнее слово было написано не так ровно, как остальные предложение. Оно будто бы писалось в спешке, после долгих рассуждений, а нужно ли оно здесь. Изольда что-то пробормотала, то ли радуясь, что больше не нужно ухаживать за проблемным больным, то ли беспокоясь, как бы он не вернулся через пару деньком с новыми ранами. А Белый оставил записку себе. Как доказательство, что Тисо, высокомерный и заносчивый, тоже может благодарить. И даже не смотря на свою роль сиделки всё это время, мечник не забывал о списке. Хорошенько подумав, он вычеркнул из него Изольду и Старейшину. Теперь он приходил к ним почаще, скорее, отдыхая в разговорах с ними, чем заставляя себя. Старый жук одобрительно воспринял это, вновь начал давать советы, а также искренне радовался маленькой, но очень аккуратной ракушке, добытой из Города Слёз. Изольда никогда не напоминала о временах, когда он её избегал, но Белому всё ещё было очень стыдно за это. Наверное, поэтому он принёс ей несколько цветущих гофандий из Зелёной Тропы. Куда сложнее было дело с Квиррелом. Дни шли за днями, но жук всё ещё не попадался на глаза. Сначала мечник рассчитывал с ним встретиться случайно, затем начал намеренно искать встреч. Однажды он рассказал о своей проблеме Хорнет, на что та, немного помолчав, сказала, что видела этого странного жука около озера Унн. Но почему-то маленький путник так и не пошёл за ним. У него ещё оставались дела в Подземельях. И список. Даже вычеркнув очень многих из него, Белый всё ещё был погружён в заботы. Он даже забросил исследование новых пещер, хотя раньше это было его любимым занятием. Более того, мечник стал по новому относиться к мутантам. То он нападал на них в приступе неудержимой ярости, то старался избегать, проходя несколько залов, не нанося ни одного удара. Сегодня первой в его списке стояла Мила. Просиживая дни около Тисо, Белый совсем не навещал своего друга и сейчас спешил это исправить. Перепутье он уже знал отлично, поэтому добраться до маленького шахтёра — не составило труда. Вот только её самой там не было. Привычно увернувшись от удара киркой заражённого, мечник добрался до стены, где совсем недавно копалась его подруга. Но кроме безумного шахтёра здесь никого не было. «Наверное, она поднялась на Поверхность», — подумал мечник, отгоняя плохие мысли. — «Иначе и быть не может. Куда ей ещё деваться?» Острие кирки больно ударило по затылку, тем самым немного разозлив маленького путника. У него сейчас проблем навалом, и эти переживания, к которым он совсем не привык, так ещё и какой-то заражённый мутант пытается покалечить?! Что ж, от этой ходячей проблемы хотя бы можно избавиться. Но, уже занеся гвоздь над головой, Белый резко остановился. Точные удары киркой снесли ещё две души, но мечник не двигался, разглядывая своего противника. Внутри всё сжалось. Лапки задрожали. Лучше бы Мила была мертва. Так им обоим было бы легче, не так ли? Не было бы так больно. Обогнув своего бывшую подругу, маленький странник поспешил прочь. Куда-нибудь подальше от этого места. Куда угодно. Только бы не видеть. Только бы не слышать. Когда Белый обнаружил умирающего Тисо, он почувствовал лишь лёгкую грусть и разочарование. Но Мила… была его другом. Она пела ему те чудесные песенки, просила навещать её чаще, никогда не злилась и всегда была дружелюбной. Это она только что кидала в него оружие с этим безумным равнодушием в глазах. Это она однажды сказала ему, улыбаясь: — Я не знаю, зачем остаюсь здесь. Кажется, я уже давно потеряла счёт времени… Но… Пока ты приходишь сюда — всё в порядке. Мне уже не так одиноко. Это Мила. Его Мила умерла. Его подруга. Умерла. Белый перестал бежать только у Грибных Пустошей. Подсознательно или нет, но он хотел сбежать с того места. Кажется, это уже было с ним однажды. Тогда, в Зелёной Тропе. Когда он узнал о тех прекрасных созданиях, умирающих такой прекрасной смертью. Он чувствовал злость и несправедливость, она давила и разрушала изнутри. Так… почему сейчас эти чувства вновь всколыхнулись в душе? С болью, уничтожающей всю его сущность. И тем не менее, теперь маленький странник знал наверняка, что чума продолжает своё негативное воздействие. И пусть Мила изначально уже теряла контроль над своим сознанием, но точно в такой же ситуации могут оказаться и остальные разумные жуки. Пока ещё разумные. А ведь все они когда-нибудь сойдут с ума в этих Подземельях. И Хорнет, и Корнифер, бедняжка Изольда наверняка будет с ним даже тогда, и Мастер гвоздя… И Квиррел. Белый назвал про себя это имя самым последним. Не потому что он не так важен, как те, что были до него. Потому что это Квиррел. А Квиррел не может просто так умереть в этом гниющем месте. Нет. Ни за что. Он великий воин и отличный исследователь. Хотя… если так подумать… то Тисо ведь тоже отличный боец?.. И в этом месте твоё мастерство лишь определяет, будешь ты жить дольше, или это уже конец. Но оно не даёт право на бессмертие. Есть только одно исключение, и это исключение - сам маленький сосуд. Кажется, он был очень рад, когда Квиррел назвал его своим другом. Когда они стали настоящими друзьями. Тогда он почувствовал себя живым, настоящим живым жуком без Тени внутри себя. Он же так хотел понравиться всем вокруг, так хотел получить новых друзей… но продолжая бежать за ними, терял старых и очень дорогих. Сосуды не умеют плакать. Они не должны даже подозревать о существовании чувств. Так уж получилось. Возможно, у него просто такой дефект. Или он появился чуть позже. Но сейчас Белый плакал. Невидимые слёзы душили изнутри, разрывали на части. Маленький мечник бессмысленно стоял, пялясь в стену, продолжая страдать. Это больно. Больно, больно, очень больно! Почему она умерла? Почему Бретта забыла его? Почему Зот не считает своим другом? Почему Хорнет не убила его, поняв, что он научился чувствовать? Почему Квиррел не ругался и старался не злиться, видя, что они отдаляются друг от друга? Почему именно он выжил и стал разумным? Чужая лапка касается плеча, его поднимают с земли. Белый продолжает рыдать без слёз, но сейчас он может обнять чужое тело, хоть как-то поделиться этой болью. Его гладят по спине, шепчут что-то. Он не слышит слов, слишком тихо они произнесены, но на душе всё равно становится спокойнее. Постепенно Квиррел замолкает, но продолжает поглаживать своего маленького друга. Он не спрашивает. Молчит, отворачиваясь к стене от пытливого взгляда. Белому страшно от этого. Очень страшно. Как будто они отдалились и больше не могут рассказывать свои секреты друг другу. Как будто теперь он останется один на один со своей чудовищной тайной. Белый мягко обхватывает лапками чужое лицо, заставляя посмотреть на себя. Он хочет рассказать. Очень сильно. О Миле. О чёртовом списке. И о спасении Тисо тоже. Что ему совсем не нравится Зот. И Бретта очень надоедлива. Что ему иногда стыдно перед Изольдой за времена, когда он избегал её. Что он боится за Хорнет. Что он очень скучал. Но Квиррел понимает и так. Без слов. Крепко обнимает и шепчет извинения. Как и в тот раз. Он опять ни в чём не виноват, но так легче обоим. Белый обнимает в ответ, а острые шипы, разрывающие душу, внезапно исчезают. Резко отпускают, наполняя её чем-то новым. Давно знакомым, таким успокаивающим после этого кошмара. Это чувство, возникающее лишь рядом с Квиррелом. Как оно называется? — Ну-ну, всё хорошо. Ты в порядке? — Его гладят по голове, отчего костяные наросты вновь теплеют. Приятно. — Похоже, мне не стоило тебя оставлять надолго. Х-хэй? Белый упрямо не расцепляет лапки за шеей Квиррела и чуть ли не висит на нём. Он слышит смех друга, от чего становится немного неприятно. И весело. Он же ведёт себя, как маленький жучок, верно? И всё-таки ему прощают подобное, позволяют продолжать обнимашки и даже не прекращают гладить. Последнее — лишнее, хотя и очень приятное. — Та-ак… Раз уж ты не против провести со мной время, то, может, сходим туда? Вместе, как и хотели. Или у тебя есть дела с твоими друзьями? Есть. Сегодня, после визита к Миле, он собирался проведать Салюбру, а затем пойти к Мато. Возможно, зайти к Слаю с очередной реликвией. Которую тот бы долго и старательно пристраивал на точно неподходящее место, а затем вновь разбивал. Да, у него сейчас много дел. Белый мотает головой. Кажется, он слышит звук разрываемой бумаги. К чёрту список. Живой или нет, он не имеет права расстраивать Квиррела. Не сейчас. Никогда. Он должен спасти Подземелья и его жителей от воздействия чумы. Должен стать новым сосудом, сосудом без дефектов, вроде чувств. Должен помочь Хорнет, нет, своей сестре выполнить их долг. И уж точно не должен сидеть сейчас на маске Квиррела, пока тот неторопливо идёт вперёд, отбивая редкие атаки грибовидных. — Хм? Ты хочешь что-то сказать? — Квиррелу не в первый раз идти в неизвестность за своим маленьким другом, так что это, скорее, риторический вопрос. Белый продолжает молчать и тянуть за собой в маленькую пещерку. Он нашёл её давно, когда только начал привыкать к Квиррелу и тому, что монстров необязательно убивать. Тогда он был ещё более менее годным сосудом. Как же это было давно. Квиррел в восхищении осматривается, и Белый чувствует гордость за то, что хоть что-то он узнал раньше опытного путешественника. Здесь очень красиво и даже, что удивительно, безопасно. Пусть здесь очень ярко, а в воздухе летает пыльца от грибных спор, здесь нет монстров, нет «оболочек». Просто маленький зал со скамейкой и очень красивой обстановкой. Но это не то, что он намеревается показать. Квиррел охает, когда прямо перед ним неожиданно открываются ворота. Белый убирает Гвоздь Грёз и подталкивает друга в спину. Он должен показать это место. Именно Квиррелу, потому что оно особенное. И Квиррел особенный. Жук делает несколько шагов и тут же оказывается перед большим сооружением, напоминающим храм. Его маленький друг уже рядом, закрывает за собой ворота. Старый мотылёк, завидев двух друзей, лишь доброжелательно усмехнулся. — Вот как? Не думаю, что он захочет узнать правду. Правда порой бывает слишком жестокой, знаешь ли. Белый не совсем понимает, о чём говорит мудрец, но уже не спешит внутрь. В прошлый раз он попал сюда совершенно случайно, когда исследовал статуи Древних. Ему понравилось красивое место, являющееся сосредоточением мыслей мудрых жуков. Имена не были незнакомы, но он подумал, что Квиррелу понравится подобная находка. И пусть брать его с собой в мир Грёз было рискованно, но желание показать подобное пересилило. Квиррел тоже стоит неподвижно, осматривая храм с явным недоверием. Ему не нравится храм — это ясно с первого взгляда. Неприятное разочарование окутывает маленького мечника, пока он всё ещё не может сдвинуться с места, чтобы показать то, что скрыто внутри. Ведь Квиррелу определённо бы понравилось. — Ну, малыш. Ты так и не понял? За знание мудрых ты отдаёшь жизнь. Там и твоя табличка должна быть. Если у тебя есть, что передать следующему поколению. Живым оттуда не уйти. Квиррел молчит, от чего становится страшно. Они же уже обсуждали бессмертие Белого, да? Или же он просто показал, что легко может регенерировать? Неужели, знание об этом является краем Квиррела? Он только что потерял друга? Как Милу недавно. Маленький путник открывает врата назад, благодарно кивает Мотыльку. Тот не реагирует. Ему не интересен сосуд, не интересен Квиррел. Это место вообще является своеобразной тюрьмой. Такое светлое и красивое место — тюрьма для своих жителей. Тюрьма, наполненная страхами и переживаниями. Тюрьма мёртвого разума. Они снова в этом прекрасном зале. Белый хочет что-то сказать, извинится за что-то. Но Квиррел начинает говорить первым. — Послушай, я не знаю, что ты там делал. И я не знаю границ твоих способностей. Но это… Ты мог умереть. Ты пошёл туда и мог умереть. Мы бы больше никогда не встретились. Разве что, после смерти, хах?.. В голосе Квиррела слышится отчаяние. Маленький мечник аккуратно касается его лапки, всем видом показываю, что он провинился и больше не заставит своего друга волноваться. Кажется, впервые до Квиррела не доходит смысл взгляда. — Ты… Вечно оказываешься в самых опасных местах, причём, тебя это совсем не напрягает. Да… Да, всесильность и прочее, но тебя можно ранить. Ты же… чувствуешь боль? Конечно ты её чувствуешь. И не пытайся отнекиваться! Помнится, ты еле передвигался после битвы с тем заражённым в доспехах! Квиррел кричит. Он не смотрит на своего друга, тяжело дышит. Наверное, очень долго копил в себе. Всё это волнение, беспокойство. Страх. Страх не перед Белым, а за него. Омерзительно, но ему сейчас так приятно от этих мыслей, хотя он прекрасно знает, что испытывает Квиррел. Страх за него… за всех своих друзей, которых в любой момент может уничтожить чума, как бедняжку Милу, он испытал это совсем недавно. Но Белый не может просто взять и обнять Квиррела, слишком маленькие лапки, чтобы обхватить шею, чтобы гладить по спине и шептать что-нибудь успокаивающее. И поэтому, он продолжает молча смотреть на своего друга, пытаясь взглядом объяснить, что волноваться не о чем. Увы. Квиррел не понимает этого. Однако он замирает, удивлённый неожиданной музыке в этом месте. Приятные, иногда немного резкие, звуки успокаивают разум, освобождают от негативных эмоций. По крайне мере, так когда-то говорила Мила про «пение» Белого. Нет, он не умел петь. Его тело создано лишь подобно жучьему, но сам он лишь сосуд. И пение точно не входит в список необходимых навыков. Но, с помощью верной подруги, ему удалось научиться издавать особенные музыкальные звуки. Немного поэкспериментировав с ними, Белый начал пробовать исполнять песенки, аккомпанируя Миле. На самом деле, ему совсем не нравилось петь. Пусть различные сочетания звуков иногда получались довольно красивыми, но они слишком отличались от настоящего «голоса» Белого. Поэтому он пел только для Милы. Для единственного исключения. Кажется, ей это льстило. — Красиво… — заметил Квиррел, когда маленький певец умолк. — Я не знал, что ты умеешь петь. Я тебя не напугал? Белый мотает головой, скорее обнимая своего друга. Квиррел смеётся, нагибаясь, чтобы поднять. Утыкаться в чужое плечо, пока тебя ласково гладят по спине — слишком приятно. Наверное, у него появилась привычка. Дурная для сосуда, но такая важная для живого. А эту песенку, что Квиррел назвал красивой, очень часто пела Мила. Грустная песенка. Даже не помня слов, Белый постарался передать эту грусть музыкой. Тихим напевом. Эта песня «оболочки», сохранившей последние крохи разума. Наверное, Мила хотела спастись. Как и тот Глупец в Колизее. Как и Тисо. Как и все здесь. Белый еле слышно вздыхает. Он уже совсем не хочет помогать Хорнет. У него появилось слишком много причин жить. И тем не менее он сделает это. Ведь все эти причины слишком легко могут заразиться и уйти от него, как и Мила. Квиррел всё ещё молчит, но постепенно начинает что-то напевать. Такое знакомое, но ужасно далёкое. Нежное, печальное. Прощание. — А? Ты знаешь эту песню, мой маленький друг? Я слышал её очень давно… не помню, где именно. Мечник кивает головой, но больше ничего не добавляет. Ему больно это слушать, эту мелодию, что он слышал лишь однажды. Да. Именно в тот момент, он осознал, чем является. И, смешно, но как бы он ни старался убежать от этого, инстинкты вновь заставили вернуться. Смешно, но он даже рад этому. Сейчас он с Квиррелом сидит на скамейке, последний рассказывает о недавнем открытии — шарообразном мутанте около Деревни Богомолов. Белый не прерывает плавный рассказ, хотя отлично знает о слабостях этого монстра. Ему правда интересно общение с Квиррелом. И, возможно, он зря задумал всю эту идею со списком. Зря пытался почувствовать себя живым жуком, окружённым верными друзьями. Слишком живым. — Хм, но это место действительно чудесно. Да. Вокруг летает почти незаметная пыльца, падающая с мутированных грибов. Едва покачиваются дикие растения. Квиррел что-то напевает под нос, Белый пытается повторит незатейливую мелодию, чем смешит друга. Да. Какое прекрасное место.