Глава 1. Тревожный сон
26 марта 2020 г., 23:35
»…меня ещё трясёт после безумной ночи»
Когда Драко Малфой неожиданно споткнулся о старые корни деревьев, показавшиеся из земли, послышался соответствующий хруст и начал эхом раздаваться по всему Запретному лесу. Нервно сглотнув, Драко мысленно молил Мерлина, чтобы жители леса не услышали его, и, переступив через коряги, постарался двигаться более бесшумно. Что он здесь делал? Почему находился не в своей постели? Драко не помнил, и это пугало сильнее всего, вызывая мороз по коже и заставляя то и дело озираться по сторонам в поисках какой-либо выводящей к Хогвартсу из леса тропинки. Темнота ночи обволакивала всё вокруг, и лишь луна, которую постоянно занавешивали своими мантиями тучи, слабо освещала путь, помогая Драко не дезориентироваться в пространстве. Несколько раз Драко выбирал разные дороги, надеясь, что хотя бы какая-то из них сможет помочь ему выбраться из Запретного леса. Однако две из них были замкнутыми, и потому привели его в первоначальное место, а третья же привела к заваленной камнями и булыжниками местности, через которую невозможно было бы пробраться человеку без соответствующих необходимых атрибутов. Когда Малфой, наконец, нашёл новую дорогу, которую ещё не испробовал, он услышал громкое уханье сов, летающих где-то неподалёку, и мгновенно прислушался. Возможно, этот шум доносился из Хогвартской совятни, башня которой как раз располагалась рядом с окраиной леса, а потому Драко ускорил шаг и в спешке направился на источник раздающихся звуков. «Пожалуйста, Салазар, пусть это будет совятня Хогвартса», — подумал Малфой и облизал ставшие сухими губы. С трудом пробираясь сквозь поваленные деревья и пожухлые ветви, Драко торопливо шёл в сторону, откуда слышалось совиное уханье, но внезапно всё изменилось, когда в относительной ночной тиши он услышал оглушающий девичий крик. Драко остановился и встал как вкопанный, а сердце словно пропустило несколько ударов. Он не ослышался? Это действительно был крик? Тело продрало стаей ледяных мурашек, и Драко вздрогнул. «Что это было, чёрт возьми? Здесь что, помимо него в лесу блуждает какая-то девушка? Она в беде?» Не прошло и нескольких секунд, как крик повторился и стал более истошным, в сравнении с первым. Недолго думая, Драко сразу же побежал, откидывая из головы прежние мысли о совином уханье и двигаясь в совершенно новом направлении. Ветви деревьев больно били по лицу и телу, когда Драко карабкался сквозь лесную гущу, но крик вновь повторился и в третий раз, хотя и стал заметно тише. Похоже, его обладательница постепенно теряла силы, а это означало лишь одно — она действительно находилась в беде и, возможно, даже под угрозой смерти. Когда Малфой, наконец, осилил густую лесную чащу и выбрался к более просторной местности, его виду предстала ужасающая картина: Гремучая Ива, к которой он прибежал, хлестала своими ветвями какую-то девушку, подбрасывая её, как куклу, в воздухе, и швыряя из стороны в сторону с новой силой. — Вот чёрт, — выругался Драко, опешив. В голове происходил, как ему казалось, бесконечно долгий анализ последующих действий. Малфой изо всех сил пытался просчитать ход собственных шагов на пути к высвобождению девушки из лап этого совершенно идиотского, отвратительного дерева. В конце концов, бежать, сломя голову, чтобы спасти эту глупую девицу — было худшим из вариантом. Всё же необходимо было учитывать, что дерево в любой момент могло бы поволочь за собой и Драко, и тогда спасать из этого дерьма нужно будет уже и его, вот только некому. «И как её вообще угораздило так близко подойти к Гремучей Иве?!». — Держись! — Малфой очень быстро подбежал ближе к Иве и беглым взглядом стал осматривать её ветви. — Я сейчас! «Думай, Драко, давай, давай, вспоминай!» — шторм лихорадочных мыслей крутился в черепной коробке, пока Драко пытался вспомнить, какой именно из сучков дерева останавливал это чёртово орудие смерти. То, что такой вообще существовал, Малфой знал наверняка по рассказам его крёстного — профессора Снейпа, который когда-то упоминал, как мадам Помфри в своё время отключала механизм работы дерева и отводила молодого Люпина в Визжащую Хижину. Ещё один слабый крик вырвался изо рта девушки, когда Гремучая Ива вновь хлестнула её, на этот раз уже по животу, и подкинула в воздухе, перебрасывая на другую ветку. Малфою больше не оставалось ничего, кроме как поспешить на помощь, пока это ужасное дерево совсем не убило девушку. Но только Драко захотел сделать первый шаг, как голова тут же словно налилась свинцом, и Малфой перестал чувствовать землю под ногами, падая куда-то в пропасть… Ба-бах. За окнами Хогвартса раздался оглушительный раскат грома, и Драко испуганно распахнул глаза, вскочив со своей кровати. Для осознания причины его пробуждения потребовалось не больше минуты, и Малфой шумно выдохнул через нос. Сердце бешено стучало, словно отбивало громкий марш, угрожая вот-вот пробить насквозь грудную клетку. Мерлин, что за чертовщина ему снилась?.. Какой-то кошмар. Сон был такой реалистичный, что захватывало дух. Драко чувствовал, что у него до сих пор были ватные ноги, а руки дрожали из-за бездны пережитых им эмоций. Он не мог понять, почему во сне он оказался в лесу; почему он так ярко чувствовал запах хвои и гнили у себя под носом; почему эта девушка оказалась у Гремучей Ивы так поздно ночью; и главное — почему он проснулся раньше, чем смог спасти её. Вопросы один за другим застилали простор черепной коробки, не давая Малфою ни на секунду остановить аналитический процесс у себя в голове. Драко провёл по лицу ладонями в надежде стряхнуть с себя эти липкие, назойливые мысли, а потом поморгал, привыкая к темноте. Отодвинув край тёмно-зелёного полога своей кровати, Малфой огляделся. Была глубокая ночь, и его соседи по комнате мирно сопели в своих постелях, не подавая никаких признаков бодрствования. Счастливчики. Из глотки Драко вырвался очередной тяжёлый и глубокий выдох, и Малфой задёрнул край полога обратно, а затем плюхнулся на кровать, из-за чего последняя жалобно заскрипела. За окном снова раздался гром, и стёкла окон боязливо задрожали. Определённо, спать Малфою больше не хотелось. Уставившись в одну точку перед собой, он облизал губы, вновь и вновь мысленно переживая все моменты своего тревожного сна.***
— Погода просто отвратительная, — сорвалось с губ Астории Гринграсс, когда она плюхнулась на скамью рядом с Драко и недовольно поморщила носик. — Дождь, зараза, бил в окно всю ночь, я постоянно просыпалась… — Гринграсс зевнула, заправляя за ухо выбившуюся из длинной белокурой косы прядку и попутно оглядывая приготовленные домовиками кушанья на столе. — Всё же это лучше позавчерашнего солнца, детка, которое светило с утра до вечера и чуть не превратило Хогвартс в ад, — тут же запротестовал Теодор, сидящий от однокурсников напротив и с аппетитом поедающий овсянку с мелко нарезанными в неё сухофруктами. — Я думал, оно сожжёт нас всех, к чёртовой матери… — Оно хотя бы не мешало тебе заснуть после тяжёлого дня, Тео, — отмахнулась Гринграсс-младшая и, взяв из-под тарелки салфетку, аккуратно разложила её у себя на коленках, чтобы, не дай Мерлин, не запачкаться. — Так что я бы с тобой поспорила… — Не надо спорить. Просто признай, что я прав, — усмехнувшись, сказал Теодор и отправил в рот очередную ложку с овсянкой. — А что скажешь ты, Драко? Когда Малфой услышал своё имя, он как раз старательно дожёвывал кусочек своей яичницы. Эти двое его невероятно утомляли своей болтовнёй, в то время как он сам проспал за всю ночь всего несколько часов, из-за чего сейчас у него невероятно болела голова. — Драко? Малфой сглотнул, а затем поднял взгляд от уровня своей тарелки и лениво посмотрел на Нотта. — Я бы сказал, чтобы вы оба поскорее заткнулись. У меня и без вас голова трещит, — а затем Драко небрежно кинул вилку на тарелку, от чего она громко звякнула, и отодвинул посуду подальше от себя. Есть больше совершенно не хотелось, хотя еда на тарелке была съедена только на треть. — Какая ты бука, — заворчал Теодор, подперев щеку ладонью и начав размазывать остатки каши по своей тарелке чайной ложечкой. Затем он посмотрел на Гринграсс, понадеявшись, что хоть та скажет что-нибудь в их защиту, но Астория лишь тихонько, почти незаметно, покачала Нотту головой, мол: «оставь это дело, Тео, и лучше не лезь». Драко как раз собирался съязвить что-нибудь однокурснику в ответ, когда прямо на его нос откуда-то сверху неожиданно сорвалась большая водяная капля. Малфой вздрогнул, а затем вытер холодную капельку правой ладонью со своего носа и машинально поднял взгляд на зачарованный потолок. Огромные свинцовые тучи сгустились и устрашающе нависали над учениками и профессорами в Большом зале. Волшебное небо, тёмно-серое, тяжёлое, изредка прорезали тонкие, огненные молнии. Всё, как и предполагал Драко. Малфой прикусил щеку изнутри и задумался. Это было странно, но ему казалось, что погода, — как настоящая, за окном, так и искусственная, в Большом зале, — в точности слизывала всё его внутреннее состояние с души и тосковала вместе с ним. По чему? Он не знал. Тоска давно проросла в Драко и прижилась в нём на правах ещё одного внутреннего органа. — Чёрт, — тихо выругался Малфой себе под нос, чтобы не привлекать внимание остальных. Астория, тем временем, сильнее прижалась к его правому боку, цепляясь за его руку своей рукой. Малфой обречённо вздохнул. Сейчас он переживал именно тот период жизни, когда всё, что в ней происходило, шло через задницу. В Хогвартсе прошло уже целых две недели учёбы, причём очень стремительно, и за это время Малфой смог «успешно» погрязнуть в весьма противных неприятностях. Он вовремя не приготовил эссе по Чарам, за что Флитвик поставил ему круглый ноль. Поругался с профессором Стебль, за что его оставили после уроков на серьёзный — едва выносимый — разговор… Макгонагалл также назначила ему несколько внеурочных отработок. И, разумеется, во главе всего этого были тревожные мысли о наказании, которое ещё летом обещал взвалить на плечи Драко Тёмный Лорд. Он так и не простил Малфоев за то, что Люциус разбил пророчество в Отделе тайн. И теперь Драко ежедневно приходилось носить в себе груз того, что вскоре на него может обрушиться ужасная кара. В общем, причин для плохого настроения Драко было более, чем предостаточно. Салазар, этот учебный год обещал быть просто отвратительным. Драко зажмурился и провёл сухими ладонями по лицу. Сердце и пульс снова бились в унисон, снова — слишком быстро. В кончиках пальцев кололо, точно кто-то пустил под кожу электрический ток. Ему нужен был Забини. Сейчас. Только он никогда не доставал Драко своими многочисленными вопросами и попытками разговорить, когда этого совершенно не хотелось. А когда же Малфой осознанно выходил с ним на откровенный разговор, Блейз всегда внимательно выслушивал Драко, не перебивая его. Он всегда давал ему возможность выговориться и почувствовать себя после этого на порядок лучше. — Где Блейз? — громко и неожиданно спросил Драко, рассеяв затянувшееся молчание, а затем, немного подумав, всё же потянулся за печеньем. Астория и Теодор вздрогнули, а последний даже подавился кусочком яблока, который сейчас тщательно пережёвывал. Драко покусал губу: — Прости, Тео. — Всё в порядке, — Нотт покачал головой, начав откашливаться в кулак. Драко кивнул и слегка нахмурился. — Так где Забини? В ответ на это Нотт лишь пожал плечами. Гринграсс же как раз покончила со своим пудингом и, аккуратно поставив ложечку на пустую тарелку, повернулась лицом к Драко. — Последний раз я видела его вчера вечером у Чёрного озера, — промолвила она. — Правда? — удивился Драко и начал постукивать длинными пальцами по столу. Он всегда так делал, когда нервничал. — И что он там потерял? Астория вздохнула. — Слонялся он там, один-одинёшенек, накрывшись капюшоном… Пинал попадающиеся на пути камни ботинками… — прощебетала Тори, а затем, причмокнув губами, добавила: — Совсем с ним плохо. Кислый ходит, как лимон… — Он с начала года такой, — подал голос Нотт, уже абсолютно оправившийся. — Чем он всё время занимается? — удивился он. — А ты, кстати, что там делала, детка?.. — Во-первых, это Снейп попросил меня найти его, вот я и бродила по замку в его поисках, — поджав губы и поморщив носик, произнесла Гринграсс, недовольная глупым обращением Нотта. — Во-вторых, я тебе не детка, Тео. Ясно тебе? — Астория недовольно сверкнула глазами в сторону сокурсника. — Ясно, детка, — улыбнувшись, как чеширский кот, произнёс Теодор. Драко закатил глаза, недовольный развернувшейся перед ним драмой. — Заткнись, Нотт, — лениво протянул он, а затем вновь повернулся в сторону девушки. — Так и что было дальше, Астория? Что там с Забини? — Что-что? Ничего, — раздражённо ответила она, всё ещё злясь на Теодора. — Я нашла Блейза у озера, как уже и сказала. Потом пыталась увести его обратно в замок, разговорить, но он ни в какую… — печально повествовала Гринграсс. — Какой-то он слишком хмурый был, погруженный в себя. Ясное дело, что у него какие-то проблемы, — поджав губы, продолжала она. — Что с ним, Драко? Ты ведь его лучший друг, ты должен знать. Драко же сидел на скамье, словно громом поражённый. Несмотря на то, что они с Блейзом были лучшими друзьями уже много лет, оказалось, что Забини многое скрывает от Малфоя. Неужели у него какие-то проблемы? Секреты? В горле Драко пересохло и стало щипать. Если и так, то почему Блейз о них никогда даже не заикался? Если у Забини действительно есть проблемы, получается, Малфой — полная свинья, раз он в последнее время даже не интересовался тем, что сейчас творится с его лучшим другом. С другой стороны, Блейз тоже молодец. Мог бы и рассказать Драко о том, что его гложет, и без всяких вопросов. Просто потому, что они — друзья. Неужели Забини больше не доверяет Малфою? Или… дело совсем не в этом? Драко нахмурился и нервно облизал нижнюю губу кончиком языка. Паутина мыслей в голове разрасталась просто с невероятной скоростью. — Не знаю, Тори, — ответил Драко, стараясь говорить холодным и ровным тоном. Нужно сохранять спокойствие. — В жизни всё бывает, знаешь. Полоса чёрная, полоса белая. Передай мне кувшин с апельсиновым соком, пожалуйс… — Не отходи от темы! — внезапно воскликнула Гринграсс, неосознанно привлекая к ним всеобщее внимание и поворачиваясь к Малфою всем корпусом. Начиная упрямо сверлить последнего горячим, практически обжигающим взглядом. Заставляя Драко удивлённо выгнуть брови. В глазах Астории застыла обида, почти детская, почти заставляющая засмеяться. Но Малфою было явно не до смеха. Обегая коротким, но внимательным взглядом Большой зал, Драко с сожалением и — увы — раздражением отметил, что большая часть учеников Хогвартса, открыв рты, сейчас пялились в их сторону, видимо, ожидая занятное представление. Вот проклятье. Ещё этого сейчас не хватало. «Глупые дураки, ешьте получше свой завтрак, а то может поперёк горла встать». Малфой поджал губы и нервно сжал ладони в кулаки. Желание громко послать всех нахер тут же было подавлено, поскольку сейчас у Малфоя и без того хватало проблем с профессорами. Дьявол, ну за что ему всё это… Неужели в прошлой жизни он был серийным убийцей или маньяком, раз в этой на него так часто сваливаются неприятности, словно снег на голову? Кровь горячими волнами начала хлестать в голову, и Малфой почувствовал себя так, будто его мозгом стали колотить изнутри по черепной коробке. — Заткнись, Астория, — тихо, но членораздельно произнёс Драко тоном, не сулящим обычно ничего хорошего. С трудом сдерживая в себе порыв ударить кулаком по столу и злобно зарычать, словно горный раненый лев. — Я не хочу, чтобы нас, мать твою, слышали все грёбаные ученики и учителя школы. Услышав Драко, Гринграсс захлопала глазами так, будто к её лицу только что приложились чем-то тяжёлым. Она приоткрыла рот, наверное, желая сказать какую-то реплику, но после захлопнула, видимо, не найдя ни одной подходящей. Резко развернув корпус тела, Астория ровно села и, всё ещё потрясённая, судорожно схватила миниатюрный кувшинчик со стола, лежащий возле её правой руки. Поставив перед Малфоем его так быстро, будто стекло вот-вот должно было оставить на её нежной коже кровавые волдыри, она сказала: — Драко, я… — начала было Гринграсс, но остановилась для того, чтобы сглотнуть ком в горле. — Извини меня, — она опустила глаза к рукам, сцепленным в замок. — Я погорячилась. Просто Блейз — наш друг, и я беспокоюсь за него… — Прежде всего, он — мой друг, — резко произнёс Драко, прерывая Асторию. — И вообще, послушай меня… — Но я также беспокоюсь и за тебя! — она вновь подняла на него свои большие голубые глаза, напоминающие цветом ясное небо. — Я переживаю, Драко! Я… я понимаю, что твой отец… — Не смей! — Малфой практически зарычал, обнажая зубы. Злость на Гринграсс, злость на Нотта, на всех сидящих людей вокруг и, прежде всего, на самого себя словно привела спящий механизм в действие, заставляя Малфоя сатанеть с каждой секундой всё больше и больше. «Только не отец. Не смей говорить про него. Не смей про него даже думать!». Астория тут же прикусила язык и мгновенно исправилась: — Я… я хотела сказать, что в этом году вы с Блейзом оба стали вести себя… по-другому. Мы понимаем, что у вас было тяжёлое лето, но всё же не стоит отстраняться от нас. Мы же… мы же друзья… Слушая Асторию, Малфой злился всё сильнее. Ему не нравилось то, с какой затаённой ловкостью Гринграсс-младшая пыталась залезть ему в голову и прочистить с щёткой его мозги. То есть, ему вообще не нравилось, когда кто-то нагло пытался всунуться в его личное пространство, его сознание, его мир и наводить там свои порядки. Единственным человеком, которому Драко и позволял иногда такое, и то, не горя особым желанием, был Блейз. И всё, наверное. И то, не всегда. — Лучше возьми себе ещё один пудинг, чем молоть такую чушь, — раздражённо выплюнул Драко, наливая себе в стакан из кувшинчика апельсиновый сок. — Хотя бы займёшь свой рот чем-то более полезным, чем тупыми разговорами, — в груди, где-то в районе солнечного сплетения, начало неприятно пощипывать. — Вообще-то, Драко, она права, — взглянув на Малфоя, осторожно вклинился в разговор Теодор, до этого довольно длительное время молчавший. Малфой закатил глаза, желая вознестись на небо. — Да вы издеваетесь, — нервно хохотнул он, а затем сделал хороший глоток из стакана и вопросительно посмотрел на однокурсника. «Они сегодня что, сговорились?!». — И что ты хочешь этим сказать, Нотт? — раздражённо спросил Драко, резко отодвигая от себя стакан. — Не знаю даже, стоит ли тебе говорить об этом… — с сомнением промямлил Тео, а затем почесал затылок. — Стоит, — кивнув, решительно произнесла Астория, сидящая ровно, как кариатида. — Разумеется, стоит, — стараясь совладать с собой, уверенно протянул Драко, как всегда, на французский манер. На несколько секунд Нотт погрузился в раздумья и расправил плечи. Кажется, взвешивая все «за» и «против» этой затеи в своей голове. — Хорошо, — кивнув, согласился Теодор спустя некоторое время. — В общем, не думай, что мы не видим, что вы с Блейзом стали шушукаться между собой чаще обычного, — выпалил Нотт, и Драко почувствовал, что его будто окатили ледяной водой. — Оба мрачные ходите, задумчивые, загадочные. Общаться с нами всеми реже стали. Ясно же, что у вас что-то произошло, и вы что-то скрываете. «Не дураки. Шушукаться. Что-то произошло». Драко моргнул, застывая на месте. Буквально каменея, словно статуя. Усмешка стремительно сошла с его губ. Слова Теодора стали прожигать в его сознании дыры и шуметь в ушах, совершенно сбивая с толку. Внутренности точно собрали в охапку и стали поочерёдно сжимать — раздавливать — в призрачных кулаках. Чёрт. Он не позволит никому из вас залезть ему в голову. Не позволит никому перейти его рубежи. — Да, вы правы, кое-что действительно произошло, — смотря перед собой пустым и ничего не видящим взглядом, как в тумане проговорил Малфой. Злоба, казалось, стала заполнять каждую клеточку его тела. — Но хера с два вы узнаете об этом что-либо. Не ваше собачье дело. Спасибо за испорченный аппетит, — а затем, раздосадованный, Драко вскочил с места, переступил через скамью и, даже не попрощавшись, быстрым шагом направился к выходу из Большого зала. Висок стал пульсировать и дёргаться от головной боли, точно его стали колоть иголками. Малфой скрипнул зубами и стиснул ладони в кулаки. День начался только недавно, а его уже можно было с уверенностью назвать дерьмовым. Из-за того, что произошло в Большом зале, Драко на время даже забыл о сегодняшнем сне, что мучил его всю ночь и почти половину утра. Скоро должны были начаться прорицания, с этой безумной недопредсказательницей Трелони, но до её начала Малфой должен был найти Забини и непременно поговорить с ним.
